Помогать ему вручную? Ну уж нет. Шэнь Бай категорически отказался от этой затеи.
Рано или поздно эту тему всё равно пришлось бы поднять — Лу Шицзю не отстал бы от него и продолжал гнуть своё. Так не лучше ли расставить все точки над «i» прямо сейчас? Шэнь Бай решил спросить напрямую:
— Что всё это значит? И только не надо затирать мне про «настоящую мужскую дружбу». Ты где-то видел, чтобы закадычные друзья так себя вели?
Какой нормальный друг будет каждый день напрашиваться на поцелуи с обнимашками, да ещё и «помогать с потребностями»?
Если не выяснить всё прямо сейчас, то Лу Шицзю так и продолжит безнаказанно пользоваться моментом.
Сначала Шэнь Бай лежал спиной к Лу Шицзю. Но стоило ему заговорить начистоту, как парень за его спиной мягко, но уверенно перевернул его на другой бок — так, что они оказались лицом к лицу.
Взгляд Лу Шицзю был предельно серьёзным и пристальным. В его темных глазах отражался только он один, Шэнь Бай.
Шэнь Бай всматривался в эти зрачки и видел собственное отражение. «А я ведь действительно хорош», — мелькнуло в голове.
В эту секунду стало совсем несложно понять, за что Лу Шицзю в него влюбился. Просто симпатичные парни кругом не редкость, а вот таких редких красавцев, как он, поистине мало. Грех не влюбиться.
Вот только… Ошибочные чувства не должны заходить слишком далеко.
— Что я имею в виду... Неужели ты сам не понимаешь? — вместо ответа тихо спросил Лу Шицзю.
Шэнь Бай не стал притворяться дурачком и просто кивнул:
— Понимаю. Тогда, в институте, я всё слышал.
Лу Шицзю ничуть не удивился. Помолчав с полминуты, он неотрывно посмотрел Шэнь Баю прямо в глаза и медленно произнёс:
— Тогда это звучало не слишком официально. Позволь мне повторить ещё раз. Ты мне нравишься.
Раньше Лу Шицзю было достаточно просто находиться рядом. Но теперь, вкусив этой сладости, он не мог заставить себя довольствоваться ролью простого друга. И делать вид, будто его устраивает дружба, он тоже больше не мог.
Такое признание не стало для Шэнь Бая неожиданностью, и всё же на душе сделалось паршиво и сумбурно.
— И давно это?.. Со школы?
Лу Шицзю чуть приопустил ресницы:
— Гораздо раньше.
Вот тут Шэнь Бай искренне опешил.
Вариант со старшей школой был потолком его смелых догадок. Но очутиться ещё дальше в прошлом?
Когда же это могло быть? До старшей школы они ведь даже не пересекались!
— Я так и знал, что ты не помнишь, — тихий смешок Лу Шицзю вырвал его из паутины размышлений.
— Ну и когда? — не удержался Шэнь Бай.
Улыбка на губах Лу Шицзю угасла. В его глазах мелькнула светлая, ностальгическая грусть:
— Народная больница.
— Чего? — вырвалось у Шэнь Бая. Но тут же в памяти всплыл смутный эпизод: — За всё детство я лежал в больнице только один раз, с жуткой лихорадкой. Ты про тот случай? Но разве мы там виделись?
— Угу. И не просто виделись. Ты меня обнял.
— Да ну? — Шэнь Бай изумился ещё больше.
Он абсолютно ничего такого не помнил и оттого отнёсся к словам Лу Шицзю с изрядной долей сомнения.
Однако Лу Шицзю вовсе не намеревался вдаваться в подробности. Он лишь подался вперёд, не сводя с Шэнь Бая пристального взгляда.
Они оказались так близко, что соприкоснулись кончиками носов. Шэнь Бай ощущал его горячее дыхание на своих губах — ещё миллиметр, и их губы слились бы в поцелуе.
— Так каков твой ответ?
Он впервые просил дать ему откровенный ответ.
Раньше Лу Шицзю не видел надежды и ничего не требовал. Но теперь, узнав вкус настоящей близости, он стал настойчивее. Хотя где-то в глубине души уже догадывался, что ответ едва ли его порадует.
Шэнь Бай смотрел в эти полные нежности глаза, ощущая тепло губ, касавшихся его при каждом слове. Сердце болезненно сжалось, и он инстинктивно подался назад, слегка отстраняясь.
Это уже само по себе служило ответом.
Но Шэнь Бай дал себе слово расставить все точки над «i». Нельзя поддаваться слабости, нужно сказать предельно чётко и ясно.
Заставив себя не отводить взгляда от глаз Лу Шицзю, он произнёс:
— Мне не нравятся парни.
Не «ты мне не нравишься».
А «мне не нравятся парни».
Эта фраза отрезала все пути к отступлению. Что бы Лу Шицзю ни делал, он не в силах был это изменить. Он мог стать совершенством ради Шэнь Бая, мог перевернуть ради него мир, но сменить свой пол он не мог.
Хотя Лу Шицзю и ждал чего-то подобного, угол его губ дрогнул, и он тихо спросил:
— Совсем никаких шансов?
Глядя на то, как угасает свет в глазах Лу Шицзю, Шэнь Бай почувствовал невольный укол тоски. В груди словно вонзилась острая игла, заставив сердце сжаться от боли.
Но решение было принято, и отступать он не намеревался.
— Никаких.
Сказав это, он отвернулся к стене, снова повернувшись к Лу Шицзю спиной.
Шэнь Бай боялся, что если продолжит смотреть на него, то утонет в этой тяжелой угрюмой печали и окончательно потеряет контроль над собой.
За спиной царила полная тишина. Лишь спустя долгие минуты донёсся глухой ответ:
— Я понял.
После этого Лу Шицзю больше не делал попыток приблизиться к нему.
Глубокой ночью Шэнь Бай, сгорающий от мыслей и беспокойства, так и не смог сомкнуть глаз. Не удержавшись, он бросил беглый взгляд через плечо.
В темноте комнаты Лу Шицзю лежал с открытыми глазами, неподвижно уставившись в потолок. О чём он думал в этот момент, оставалось загадкой.
Опасаясь быть замеченным, Шэнь Бай спешно отвернулся. В голове царил абсолютный хаос. В памяти один за другим всплывали моменты их совместного прошлого, тёплые и светлые воспоминания.
В ту ночь никто из них так и не сомкнул глаз.
* * *
Утро началось с громкого детского плача.
Шэнь Бай протёр глаза, с трудом отлепив веки, и взглянул на часы. Шесть утра!
Какая рань...
Он и так толком не отдыхал последние дни, а прошлую ночь пролежал без сна до самого рассвета — подняться в такой час казалось невыполнимой задачей.
Впрочем, если подумать, малыша Хэ Си кормили накануне около десяти вечера. Прошло уже целых восемь часов, так что неудивительно, что ребёнок проголодался.
Бабушка Дин предупреждала: младенцы едят понемногу, но проголодаться успевают быстро. Днём их нужно кормить каждые час-два, а ночью — максимум каждые четыре-пять часов.
Маленький Хэ Си и так проявил чудеса выдержки, проспав целых восемь часов подряд — наверняка старался дать взрослым выспаться!
От этой мысли сердитость как рукой сняло, и на душе у Шэнь Бая стало тепло.
Он уже собирался перебороть дремоту, встать и развести детскую смесь, как вдруг лежавший рядом Лу Шицзю поднялся первым. Бережно подхватив плачущего Хэ Си на руки, он тихо вышел из комнаты.
Дверь захлопнулась, и плач сразу же притих. Мутный от недосыпа разум Шэнь Бая снова начал погружаться в сон.
Но, поклевав носом пару секунд, он резко распахнул глаза и сел на кровати.
Лу Шицзю ведь ни разу в жизни не разводил смесь! А вдруг напутает с пропорциями?
Бабушка Дин строго-настрого наказывала: для младенцев пропорции нужно соблюдать с точностью до грамма.
Шэнь Бай быстро соскочил с постели, накинул на плечи первую попавшуюся рубашку и подошёл к двери. Выходить сразу расхотелось, так что он просто осторожно приоткрыл дверь и выглянул в щелочку.
В гостиной уже вовсю пахло тёплой смесью.
Лу Шицзю сидел на диване: левой рукой аккуратно удерживал бутылочку, а правой бережно баюкал малыша, с нежным терпением кормя его.
Ещё минуту назад закатывавший истерику маленький Хэ Си теперь притих и с самым важным видом прилип к соске, уставившись на Лу Шицзю своими большими блестящими глазками.
Глядя на эту идиллическую картину трогательной заботы, Шэнь Бай почувствовал, как что-то тёплое и нежное оттаяло в самой глубине его сердца.