Шэнь Бай только собрался подойти поближе и рассмотреть снимок, как чьи-то пальцы первыми взяли рамку со стола. Тонкие, изящные ладони бережно держали её, а красивый большой палец задумчиво поглаживал стекло, очерчивая застывшее изображение.
Заметив оцепенение на лице Лу Шицзю, Шэнь Бай невольно ускорил шаг.
— Что там? Мне показалось, или на фото наша школа?
Лу Шицзю очнулся от нахлынувших мыслей и кивнул:
— Да, наша. Тот самый открытый семинар по биологии в выпускном классе.
Шэнь Бай на мгновение задумался и лишь подойдя вплотную и разглядев детали, вспомнил:
— Точно! К нам же тогда приезжал какой-то всемирно известный профессор. Э-э... как же его звали?..
— Джозеф Тепп, — без малейшей запинки отозвался Лу Шицзю.
Его взгляд скользнул по рядам на фото и без труда отыскал место Шэнь Бая. Камера находилась в левом верхнем углу актового зала, поэтому юноша попал в кадр лишь наполовину, демонстрируя тонкий, точёный профиль.
А сам Лу Шицзю сидел чуть левее и на пару рядов ниже.
В то мгновение, когда щёлкнул затвор, он вовсе не слушал профессора — повернув голову, он неотрывно смотрел на Шэнь Бая.
В памяти Лу Шицзю с пугающей чёткостью ожили картины того дня.
Тот день навсегда врезался ему в сердце.
* * *
С утра моросил унылый серый дождь.
В Среднюю школу Янцина с лекцией должен был приехать всемирно признанный профессор биологии. В актовом зале собрали всех старшеклассников параллели выпускного года. Цель была благородной: пробудить интерес к науке, вдохновить перед экзаменами и расширить кругозор будущих студентов.
* * *
В половине второго, едва закончился обеденный перерыв, из динамиков школьного радио раздалось объявление: всем старшеклассникам надлежало подняться в конференц-зал на восьмом этаже административного корпуса.
Лу Шицзю не двигался с места, пока краем глаза не заметил, как за дверь выскользнула знакомая фигура в белой рубашке. Лишь тогда он поднялся из-за парты и пошёл следом.
Он держался на почтительном расстоянии, глядя, как Шэнь Бай весело переговаривается с идущей рядом одноклассницей, и незаметно сжимал кулаки в карманах.
Ни слова, ни единого жеста — он просто следовал за ним тенью, не позволяя заметить своё присутствие. И только в холле административного корпуса, в самый последний момент, успел шагнуть в ту же кабину лифта.
Шэнь Бай наконец обратил на него внимание. Оборвав разговор на полуслове, он вскинул взгляд, нахмурился, и в его глазах промелькнула явная неприязнь.
Лу Шицзю знал. Знал с самого начала.
Шэнь Бай его терпеть не мог.
И всё же от этого взгляда сердце кольнуло острой, привычной болью. Но он всё равно догнал его — просто чтобы оказаться в одном лифте, встать чуть ближе, дышать тем же воздухом.
Пусть даже этот воздух горчил на губах.
Шэнь Бай лишь мазнул по нему холодным взглядом и снова опустил голову, вернувшись к беседе с девушкой.
— Шэнь Бай, ты свободен на этих выходных?
— Свободен. А что такое, хочешь пригласить меня пообедать?
Девушка застенчиво улыбнулась и тихо кивнула.
Глядя на её зардевшееся хорошенькое личико, Лу Шицзю непроизвольно нахмурился и, затаив дыхание, замер в ожидании ответа.
— Тогда вынужден огорчить: на выходных у меня репетиторы.
Услышав отказ, Лу Шицзю едва заметно выдохнул.
Но тут Шэнь Бай снова поднял на него глаза — на этот раз с неприкрытым намёком:
— Выпускной класс всё-таки. Расслабляться нельзя. Надо бы хоть немного улучшить результаты по сравнению с прошлыми годами.
До этого Шэнь Бай неизменно занимал второе место в школьном рейтинге успеваемости.
«Улучшить результаты» означало только одно — сместить его с первой строчки.
Значит, всё-таки не выпускает из внимания.
Что ж, чтобы Шэнь Бай и дальше думал о нём, уступать пальму первенства он не собирался ни за что на свете.
Лу Шицзю плотно сжал губы, изо всех сил сохраняя бесстрастное, каменное выражение лица, будто намёк прошёл мимо ушей.
Едва двери лифта открылись, он вышел следом за Шэнь Баем. Подождал, пока тот сядет, и выбрал место чуть сбоку и позади — не слишком близко, но так, чтобы каждое движение юноши оставалось как на ладони.
* * *
Ровно в два часа дня лекция началась.
На трибуну поднялся биолог по имени Джозеф Тепп. На вид ему едва ли можно было дать больше пятидесяти: высокий, сухопарый, с копной светлых волос и тронутыми ранней сединой висками. Взгляд проницательных глаз казался чересчур колючим, а выдающийся ястребиный нос придавал породистому лицу властное, даже желчное выражение.
Лу Шицзю почти не слушал вступительную речь, не отрывая взгляда от затылка Шэнь Бая, пока со сцены не прозвучали слова, резанувшие слух.
— С незапамятных времён, ещё со времён первого императора Цинь Шихуанди, искавшего эликсир бессмертия, правители грезили о вечной жизни. Веками это считалось несбыточной сказкой. Но сегодня, в эпоху стремительного научного прогресса, невозможное становится реальностью!
Профессор повысил голос, в его интонациях зазвучали проповеднические нотки:
— Передовые исследования неопровержимо доказывают: модификация генома и искусственная эволюция способны не просто многократно продлить человеческий век, но и даровать истинное бессмертие! За рубежом подобные проекты уже перешли в активную фазу. Надеюсь, тот день, когда человечество сделает эволюционный скачок, уже не за горами. И тогда мы станем по-настоящему высшими существами, возвысившимися над всем сущим на Земле!
В голосе учёного сквозил фанатичный восторг — так мог говорить лишь одержимый фанатик, опьянённый собственными теориями.
Лу Шицзю эти речи претили. Прежде чем профессор успел продолжить, он встал со своего места и громко, на весь зал, произнёс:
— Генетическая эволюция? Но останется ли модифицированное существо человеком?
В зале воцарилась гробовая тишина, а Лу Шицзю продолжал чеканить каждое слово:
— И даже если останется, скольким людям будет доступна эта эволюция? Если изменится лишь горстка избранных, а подавляющее большинство останется прежним, мы получим два совершенно разных биологических вида. Разве эта новая элита не отбросит обычных людей за ненадобностью? Подобное разделение в корне противоречит любой этике и морали.
Он сделал короткую паузу, бросив ледяной взгляд на трибуну:
— Но сделаем шаг назад. Сколькими жизнями придётся пожертвовать ради подобных экспериментов? Сколько потребуется опытов на живых людях? Сохранят ли исследователи хоть какие-то моральные рамки? Всё это преступно по самой своей сути. Я не считаю вмешательство в геном благом. Оно необратимо разрушит основы человеческого общества и приведёт к катастрофе. А в фундаменте всей этой идеи лежит лишь эгоистичная жажда бессмертия узкого круга лиц.
Зал взорвался приглушённым гулом.
Большинство старшеклассников слушали лекцию вполуха, бездумно поражаясь громким заявлениям заграничного гостя. Но выступление Лу Шицзю заставило их очнуться: с одной стороны, все были поражены его смелостью открыто бросить вызов именитому профессору, с другой — внезапно осознали, какая пугающая бездна скрывается за красивыми формулировками.
Вскоре в зале стало так тихо, что было слышно падение пылинки.
Профессор Джозеф Тепп долго, странным, нечитаемым взглядом изучал дерзкого школьника. Вступать в открытый спор с подростком он не стал — лишь вежливо, холодно улыбнулся и двусмысленно произнёс:
— Иметь собственное мнение и критический ум в области биологии — похвально. Однако ты ещё слишком молод. Время расставит всё по местам. И докажет мою правоту: направленная эволюция преобразит человечество и вознесёт его над миром.
На этом лекция оборвалась. Не дожидаясь положенного регламентом времени, профессор собрал свои бумаги и покинул сцену.
Руководство школы тут же вызвало Лу Шицзю на ковёр, отчитав за бестактность и юношеский максимализм, но наказывать круглого отличника и главную гордость параллели никто не стал.
Впрочем, для самого Лу Шицзю это были сущие мелочи. Он даже не запомнил нотаций завуча.
Куда ярче в его памяти отпечаталось то, что произошло уже после того, как они вышли из конференц-зала...