— Прошу прощения, но спасательную операцию придётся снова отложить. Берегите себя. Как только мы разберёмся с чрезвычайной ситуацией, группа немедленно выдвинется к вам.
Едва голос замолк, из динамика донёсся бешеный топот.
— Плохо дело!.. Внутри заражённые!.. Они прорываются сюда!..
Шэнь Бай с остальными замерли, напряжённо вслушиваясь и пытаясь понять, что происходит. Но рация вдруг зашипела, захлебнулась треском помех и окончательно смолкла.
— Чёрт! Только этого не хватало! — выругался Шэнь Бай сквозь зубы.
Он попытался наладить связь, но лишь впустую провозился: рация не ожила, а аккумулятор сел окончательно. Швырнув бесполезный прибор в сторону, юноша опустил голову, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.
Тяжёлое, гнетущее уныние повисло над всеми. Спасатели пообещали прийти позже, но когда наступит это «позже»? Будут ли они к тому моменту живы? Удастся ли вообще продержаться?
Судя по крикам в эфире, дела на базе обстояли из рук вон плохо. Если зараза проникла даже в охраняемый периметр, то спасения можно и вовсе не ждать. Тогда не поздоровится уже никому — весь мир полетит в тартарары. Мысли о грядущем затягивали каждого в омут глухого, липкого ужаса перед неизвестностью.
Грузовик проехал ещё немного и замер на обочине в глухом, безлюдном месте. Линь Сэнь и Гу Шйтин перебрались из кабины в кузов, чтобы обсудить дальнейшие действия.
— Что нам… что нам теперь делать?
— Может, найдём безопасное место и переждём?
— Да, другого выхода всё равно нет.
Мнения сходились. Линь Сэнь уже собрался вернуться за руль, когда Ли Тинхэ вдруг обратился к Шэнь Баю:
— Шэнь Бай, а ты что думаешь?
С самого момента обрыва связи юноша не проронил ни слова. Услышав своё имя, он наконец поднял голову — лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Не отвечая, он поднялся на ноги и спрыгнул на землю.
— Лу Шицзю, пойдём отойдём.
Призыв прозвучал неожиданно и даже странно, но Лу Шицзю без лишних расспросов последовал за ним, оставив товарищей в полном недоумении.
Поймав на себе вопросительные взгляды, Ли Тинхэ неловко почесал затылок:
— Э-э… Похоже, Шэнь Бай не в духе. Хотят поговорить по душам… Давайте подождём его немного.
* * *
Спустившись с насыпи, Шэнь Бай сразу свернул в заросший подлесок у дороги. Лу Шицзю неотступно шёл следом. Они остановились лишь тогда, когда деревья надёжно скрыли их из виду.
— Что случилось? — спросил Лу Шицзю.
Шэнь Бай впервые сам позвал его уединиться, и это не могло не удивлять. Ему было искренне любопытно, зачем он понадобился парню.
Глядя на совершенно расслабленного спутника, Шэнь Бай всё ещё колебался, но в конце концов набрался духу и резко повалил его на землю. Оказавшись внизу, Лу Шицзю даже не попытался сопротивляться — лишь молча снизу вверх смотрел на него.
От этого взгляда напускная решимость Шэнь Бая начала стремительно таять. Поняв, что ещё секунда — и он отступит, юноша стиснул зубы, обхватил лицо Лу Шицзю ладонями и впился в его губы поцелуем.
Прикосновение заставило ресницы Лу Шицзю дрогнуть. В глубине его тёмных глаз промелькнуло недоверие, мгновенно сменившееся глубоко запрятанным восторгом.
Сам же Шэнь Бай целовал неумело, совершенно сумбурно. От накатившей робости он не смел открыть глаза и потому ничего не заметил.
Наконец, запыхавшись от собственной неуклюжей дерзости, юноша отстранился, шумно выдохнул и принялся жадно вглядываться в лицо Лу Шицзю.
Тот смотрел на него неотрывно. Во взгляде его чернела густая, нечитаемая глубина. Но глаза не покраснели — в них не было и намёка на трансформацию.
"Неужели мало?"
Судя по прошлым циклам, любые сильные эмоциональные потрясения могли спровоцировать обращение Лу Шицзю. Вот только говорить жестокие, ранящие слова Шэнь Бай больше не хотел. Каждый раз после таких упрёков кошки скребли на душе.
Если есть способ перезапустить цикл иначе — тем лучше. Ради дела можно пожертвовать и толикой скромности. В конце концов, судя по прошлой реакции, Лу Шицзю вовсе не испытывал к нему отвращения.
После долгого молчания Лу Шицзю негромко произнёс:
— Ты понимаешь, что делаешь?
Глядя на его предельно серьёзное лицо, Шэнь Бай смущённо сглотнул. Однако, напомнив себе, ради чего всё затевалось, он уверенно кивнул.
Получив подтверждение, Лу Шицзю изменился во взгляде. К вящей радости Шэнь Бая, он подался вперёд и накрыл его губы ответным поцелуем. Радужки стремительно налились алым, а натиск стал яростным и напористым.
Когда они наконец разорвали контакт, едва не задохнувшийся Шэнь Бай, судорожно глотая воздух, дерзко усмехнулся:
— И это всё? Слабовато. Смотри, как надо.
С этими словами он снова прильнул к нему, принявшись неистово сминать чужие губы.
Лу Шицзю нахмурился, но отталкивать не стал. Взгляд его приковало к влажным, искусанным губам Шэнь Бая, а в груди поднялась глухая буря, требующая ответить с той же грубой страстью.
Он терпел. Остатки разума отчаянно твердили, что черту переступать нельзя.
Но Шэнь Бай и не собирался оставлять ему этот спасительный контроль.
— Что за вялость? Ты что, не можешь?
Для мужчины нет ничего оскорбительнее сомнений в его состоятельности. Не желая выглядеть слабым в глазах любимого, Лу Шицзю отбросил все сомнения и ответил на поцелуй со всепоглощающей, сокрушительной силой.
Когда рассудок меркнет, контроль неизбежно даёт сбой. Под чутким руководством Шэнь Бая Лу Шицзю в слепом порыве оцарапал зубами его губу до крови.
Вкус свежей крови, смешавшийся со сладостью поцелуя, окончательно сорвал плотину. Дыхание Лу Шицзю стало хриплым и тяжёлым. С пылающими рубиновым огнём глазами он жадно слизывал эту дурманящую влагу. Голова опустела, мысли выветрились, уступив место первобытному голоду.
Опомнился он лишь тогда, когда тело в его руках начало стремительно остывать, теряя остатки живого тепла. Пелена спала. Лу Шицзю в ужасе уставился на то, что натворил.
От блаженства до преисподней оказался всего один шаг.
Кровь, мгновение назад бурлившая от счастья из-за добровольного поцелуя, превратилась в ледяную жижу. Восторг и трепет обернулись невыносимым, удушающим отчаянием и раскаянием.
Какая пытка может сравниться с тем, чтобы только-только ощутить взаимность — и тут же собственными руками оборвать жизнь любимого человека?
Это был сущий ад на земле.
Но провалившийся в беспамятство Шэнь Бай уже ничего этого не знал.
Он не задумывался о том, каково придётся Лу Шицзю. Всё, чего он хотел, — это чтобы в свои последние минуты тот не испытывал душевной боли. Тогда и чувство вины за очередную манипуляцию не будет так сильно терзать совесть.
Что случится после того, как он закроет глаза, его не волновало. Он и так постарался проявить максимум заботы, на какую был способен. На большее у него просто не хватало сил.
Ведь впереди его ждали дела куда важнее.