Шэнь Бай только этого и ждал. С самым невозмутимым видом он кивнул:
— Да, всё так и было.
Чэнь Бао явственно оторопел — он явно не рассчитывал на подобную прямоту. Впрочем, опомнился он мгновенно и тут же принялся подливать масла в огонь, наперебой причитая перед Лу Маньцзы:
— Главарь, если бы мы не развязались до темноты, я бы тут уже не стоял! Заявись туда высокоуровневые зомби — перемахнули бы через баррикады, и всё, каюк! Мы бы там и легли! Вы обязаны заставить Шэнь Бая ответить за это!
Подстёгнутый этими воплями, Лу Маньцзы сощурился, и выражение его лица стало совсем угрожающим.
Заметив это, Шэнь Бай как бы между прочим поинтересовался:
— А вы не задумывались, почему мы не прикончили их на месте? Скормили бы тварям — и дело с концом. Зачем было оставлять им шанс вернуться и бежать к вам с жалобами?
На этот счёт у Чэнь Бао и самого не было чёткого ответа. Впрочем, глубоко он и не задумывался, списав всё на банальное желание Шэнь Бая поглумиться да сорвать злость. Да и какая разница, чем тот руководствовался? Главное — сгустить краски, а Лу Маньцзы уж точно не упустит случай прижать людей из враждебной фракции.
Верхушка базы была расколота: Лу Маньцзы и Син Тянь возглавляли соперничающие группировки. На словах они держали союз, на деле же у них постоянно вспыхивали стычки. Повод умыть конкурента выпадал не каждый день, так за что его упускать? Чэнь Бао прочитал своего босса как открытую книгу.
Лу Маньцзы и впрямь размышлял именно так. Вопрос Шэнь Бая на мгновение заставил его заподозрить неладное, но давать парню раскрыть рот он не намеревался.
— Не прикончил ты их только потому, что побоялся шума! — отрезал Лу Маньцзы. — Думаешь, раз руки в крови не запачкал, так и сухим из воды выйдешь? Вы жестоко нарушили порядок на базе! Син Тянь, это твои люди. Скажи-ка, как мы их накажем, чтобы у остальных вопросов не осталось?
До сих пор молчавший Син Тянь слегка нахмурился и перевёл взгляд на Шэнь Бая:
— Я не стану судить только по словам Чэнь Бао. Говори, у тебя есть возможность всё объяснить.
— Кхм, — Шэнь Бай прочистил горло, дождавшись наконец своей очереди. — На самом деле всё именно так, как расписал Чэнь Бао. Днём я вместе с ребятами зажал их компанию, мы сыграли в одну незатейливую игру, а потом я связал их и оставил там.
Син Тянь насупился ещё сильнее. Чэнь Бао едва слышно вздохнул с облегчением, а Лу Маньцзы оскалился в победной ухмылке.
Заметив реакцию собравшихся, Шэнь Бай с лёгкой улыбкой продолжил:
— Но, полагаю, стоит выложить всю предысторию от начала и до конца. Пусть народ сам рассудит, заслужили они эту взбучку или нет.
Лу Маньцзы презрительно фыркнул:
— Скажи ещё, что у вас старые счёты! Базе плевать на ваши обиды и разборки! Нарушил правила — отвечай по всей строгости!
Шэнь Бай понимающе кивнул:
— Всё верно. Вот закончу рассказ — и милости прошу, наказывайте, как посчитаете нужным. Лично меня эта история почти не касается, я лишь вступился за друга. Вы послушайте, а потом скажите: у кого из вас не зачесались бы кулаки? То, что они вообще живы остались, — чистой воды везение.
Эти слова мгновенно подогрели любопытство толпы. Что же такого творили Чэнь Бао и его прихвостни, раз их так отчаянно жаждали покарать?
— Два месяца назад, в Лунтяне...
По мере того как Шэнь Бай излагал подробности, толпа закипала. Особенно бурно реагировали те, у кого были дети: лица людей темнели, а во взглядах, устремлённых на Чэнь Бао, вспыхнула откровенная ненависть.
Чувствуя, как земля уходит из-под ног под этим шквалом яростных взглядов, Чэнь Бао задёргался и завопил, перебивая на полуслове:
— Да он всё врёт! Сказки сказывает! Не слушайте его, это чистейший наклеп! Из-за личной обиды такую ахинею сочинил!
Лу Маньцзы тоже омрачился. Он косо взглянул на Чэнь Бао с нескрываемым омерзением.
Даже среди зеков существовала чёткая иерархия. На самом дне находились насильники, чуть выше — мелкие воришки, стукачи да трусливая шваль. Серьёзные уголовники, считавшие себя мужиками с понятием, презирали подобную мразь, ведь те нападали исключительно на заведомо слабых.
Но худшими из худших, презираемыми пуще насильников, были те, кто поднимал руку на детей.
Женщина, хоть и слабее мужчины, всё же взрослый человек и способна дать хоть какой-то отпор. Ребёнок же беззащитен полностью. Нападать на детей — беспомощных и отданных на произвол судьбы — означало пасть ниже последнего слизняка.
И всё же Чэнь Бао оставался его человеком. Лу Маньцзы не мог пойти на поводу у Шэнь Бая и упустить такой удобный шанс подмять под себя Син Тяня.
Подавив брезгливость, он уставился на Шэнь Бая:
— Нужны доказательства. Не думай, будто в конец света можно молоть языком всё подряд. За клевету и подрыв порядка на базе спрашивают не менее строго!
Шэнь Бай ровно этого и ждал.
— Доказательства? Разумеется, они есть. Иначе с чего бы мне играть с ними в те игры, дарить жизнь и отпускать обратно?
В душе Чэнь Бао похолодело. Он мгновенно вспомнил дневные экзекуции. Неужели...
Под его ошарашенным и полным ужаса взглядом Шэнь Бай неторопливо достал из кармана диктофон.
Худшие опасения оправдались.
Не давая никому опомниться, Шэнь Бай выкрутил громкость на максимум и нажал запуск.
Из динамика раздались хриплые голоса — зажатые в угол подельники с потрохами сдавали друг друга. На одного только Чэнь Бао повесили три расстрельные статьи:
— Номер 9021 изнасиловал и убил бабу, а потом пустил её тушу на мясо...
— В Лунтяне он предложил скрутить всех на складе и жрать их по одному. В первую же ночь зарезал пацанёнка, чтобы мы его сожрали...
— На трассе к Столице он подбил нас перебить людей в передних машинах, чтобы пролезть без очереди...
Грязь и мерзости сыпались одна за другой — фантазия этих ублюдков не знала границ.
Лу Маньцзы и его приближённые загремели за решётку за мокруху, но считали себя правильными пацанами, пускавшими кровь лишь тем, кто заслужил. Слушая эти откровения, они едва сдерживали тошноту.
Если даже отпетых рецидивистов воротило от услышанного, то что говорить про обычных людей? В толпе начался бунт: со всех сторон полетели требования вышвырнуть Чэнь Бао и его свору за ворота.
Против записанных признаний возразить было нечего.
— Вот видите, — подлил масла в огонь Шэнь Бай, покачав головой. — У людей кровь в жилах стынет, а уж каково было мне? Мой друг — прямой потерпевший, представьте, как ему хотелось пустить им кишки. Но мы не стали творить самосуд. Мы приберегли их грешки, чтобы вынести всё на ваш суд.
Шэнь Бай обвёл взглядом главных:
— Надеюсь, уважаемые лидеры вынесут справедливый приговор. А едва эти твари получат по заслугам, я без ропота приму любое наказание за самоуправство.