Появление Лун Саньмяо практически ничего не изменило в распорядке.
Шэнь Бай ко всем относился одинаково: не строил козней, но и лишних разговоров не заводил. Остальные бойцы даже не подозревали, что они были знакомы в прошлом.
Сам Саньмяо тоже не подавал виду — ровно до тех пор, пока не начались парные тренировки. Только тогда он вышел из строя и во всеуслышание попросил Шэнь Бая стать его спарринг-партнёром.
А ведь за всё это время на базе не осталось ни одного человека, у которого возникло бы желание выйти против Шэнь Бая во второй раз. Каждый раз, когда инструктор искал себе соперника, бойцы трусливо опускали головы, молясь про себя, чтобы выбор пал не на них.
И тут вдруг нашёлся доброволец? Напроситься на взбучку по собственной воле?
Вот уж действительно отчаянный парень! Что сказать — ветеран, сразу видно.
Народ посмотрел на Саньмяо со смесью уважения и искренней жалости. Впрочем, пусть он хоть трижды старик базы, против ударов Шэнь Бая и он вряд ли выстоит больше пары минут.
Больше всех этой инициативе обрадовался Ху Шань.
Последние дни именно его гоняли в хвост и в гриву. Шэнь Бай отделывал его так, что живого места не оставалось, так что появление добровольной замены отзывалось в душе Бородача тихим восторгом. Впрочем, капелькой ума Ху Шань всё же обладал, а потому старательно давил радостную ухмылку.
Вот только Шэнь Бая этим было не провести.
Окинув взглядом упрямую физиономию Саньмяо и сияющего от счастья Ху Шаня, Шэнь Бай лишь хмыкнул и слегка похлопал стоящего рядом Лу Шицзю по плечу:
— Брат Цзю, займись-ка сегодня Ху Шанем. Потренируй его на совесть, без поблажек. Пусть прочувствует, насколько я, оказывается, был с ним нежен.
Лу Шицзю накрыл ладонь Шэнь Бая своей и скупо кивнул:
— Не волнуйся.
Лицо его оставалось бесстрастным, но от этой сдержанности у Ху Шаня мгновенно побежали мурашки по спине.
Спарринги начались.
Не прошло и минуты, как над плацем раздался истошный вопль Ху Шаня:
— Эй! Так нечестно! Требую замену!
— Шэнь Бай! Поменяйся с ним! Я лучше с тобой померяюсь силами!
Шэнь Бай даже не посмотрел на вопящего Бородача. Его холодный взгляд был устремлён на стоящего напротив Саньмяо.
— Ну что, начнём? Могу дать тебе фору — завяжу одну руку за спиной.
Саньмяо усмехнулся:
— Избавь меня от одолжений. С одной рукой никакого удовольствия. Ты ведь сам давно мечтал набить мне морду, развей сомнения?
Шэнь Бай ответил сухим, ядовитым смешком:
— Много о себе мнишь. С чего бы мне тратить на тебя силы? Мы что, были так близки, чтобы у меня возникло подобное желание?
Шэнь Бай бил точно по больному. Лицо Саньмяо в мгновение ока потемнело, и он, не произнеся больше ни слова, рванулся в атаку.
Шэнь Бай умело отбивал выпады, не переходя в ответное наступление. Он идеально отыгрывал роль опытного инструктора: гасил удары, двигался легко и экономно. Саньмяо не смог достать его ни единым зацепом, лишь впустую сжигал силы.
Когда дыхание противника стало рваным, а движения потеряли былую скорость, Шэнь Бай спокойно произнёс:
— Всё? Выдохся? Ну, теперь моя очередь.
В следующую секунду Саньмяо уже выбило из равновесия и грохнуло о землю.
Шэнь Бай и не думал проявлять милосердие. Не дав сопернику опомниться, он оседлал его, вцепился мёртвой хваткой в воротник и принялся методично вышибать из него спесь градом точных ударов.
— Нравится, когда тебя лупят? Раз уж ты у нас мазохист, так и быть, потешу твою душеньку. Заорёшь «хватит» — сразу остановлюсь.
Кровь из рассечённой губы заливала Саньмяо подбородок, но тот лишь упрямо скалился, не произнося ни звука.
Вокруг уже собралась толпа зевак, забросивших собственные занятия.
Шэнь Баю надоело махать кулаками. Ещё пара ударов — и лицо Саньмяо превратится в сплошное месиво, но этот упрямый идиотина скорее сдохнет, чем попросит о пощаде. С досадой сплюнув, Шэнь Бай поднялся на ноги и гаркнул на глазеющих бойцов:
— Чего рты раззинули?! А ну марш работать!
Толпа мгновенно рассосалась. Лишь после этого Шэнь Бай бросил взгляд на распластанное по земле тело:
— Ты не в состоянии продолжать бой. На сегодня твоя тренировка окончена. Ползи в медпункт, пусть подлатают.
— Беспокоишься обо мне? — с трудом прохрипел Саньмяо, кривя разбитые губы.
Шэнь Бай лишь скривился от отвращения и, развернувшись, пошёл проверять остальных, сделав вид, что не услышал вопрос.
Однако Саньмяо оказался парнем не из пугливых.
Он и не думал уходить в санчасть. Наскоро смыв кровь водой из фляги, он продолжил отжиматься и бегать вместе со всеми, светя на весь плац наливающимися фиолетовым синяками.
Выглядело это до того паршиво, что даже у Шэнь Бая зачесались руки.
Пригнувшись к самому уху Лу Шицзю, он тихо спросил:
— Чего он добивается? Это Лу Маньцзы заставил его провоцировать нас, или у него самого крыша поехала?
— Что, жалко его стало? — вместо ответа буркнул Лу Шицзю.
Шэнь Бай аж поперхнулся от такой постановки вопроса. Не хватало ещё ревности на пустом месте!
— С чего бы? Я сам же его и отработал!
— Вот и не бери в голову. Это обычная тренировка. Что бы он там себе ни надумал, просто делай свою работу.
—... Ладно.
На следующий день отёки на лице Саньмяо немного спали. Но когда дело дошло до парных боёв, этот упрямец снова нагло шагнул к Шэнь Баю, предлагая себя в партнёры.
Шэнь Бай отрезал сразу:
— Ты не перепутал ничего? Инструктор — тебе не личный спарринг-партнёр, чтобы выходить по первому щелчку. Ищи себе равных!
Саньмяо не сдвинулся с места, уставившись на него в упор.
Напряжение на плаце готово было искрить. И тут среди звенящей тишины раздался холодный голос:
— Саньмяо. Я выйду с тобой.
Лу Шицзю выделил его имя с особой, леденящей интонацией.
Все затаили дыхание. Найдётся ли у Саньмяо глупость принять вызов самого Железноликого Ямы?
Нашлась.
— Идёт! — мгновенно отозвался тот.
Без лишних прелюдий они сошлись в бою.
Соблюдая некое подобие военной этики, Лу Шицзю поначалу не нападал, отбивая атаки. Но Саньмяо превзошёл сам себя: он пёр напролом, вкладывая в каждый удар всю лютую ненависть, на какую был способен.
Впрочем, для Лу Шицзю это не представляло ни малейшей угрозы. Он уклонялся с ленивой грацией, не подпустив противника ни на сантиметр.
А затем началось жесткое, методичное избиение.
Зеваки вокруг только охали да ёжились. Даже Шэнь Бай отвёл глаза — смотреть на это было тошно.
Саньмяо, как и накануне, упрямился и не просил пощады. Но если Шэнь Бай в какой-то момент остановился сам, то Лу Шицзю и не думал проявлять сентиментальность. Если так пойдёт и дальше, он просто забьёт парня насмерть.
В конце концов Шэнь Баю пришлось вмешаться. Сцепя зубы, он вышел на площадку и громко объявил отбой.
Саньмяо мешком рухнул на землю. Весь в крови, переломанный, он тем не менее ухмылялся так, словно одержал главную победу в жизни.
А вот Лу Шицзю, превративший соперника в отбивную, выглядел мрачнее тучи.
Шэнь Бай слишком хорошо знал своего мужчину. Чтобы утихомирить этот закипающий вулкан ревности, он объявил тренировку оконченной и практически под локоть увёл Лу Шицзю в их жилой блок.
Уходя, он наградил распластанного на земле Саньмяо свирепым взглядом.
Мало того что сам подставился под кулаки, так ещё и раздор в чужую семью сеет, придурок!
Саньмяо, вытирая окровавленное лицо, лишь нагло подмигнул ему вслед.
Шэнь Бая аж передёрнуло. Подхватив Лу Шицзю под руку, он прибавил шагу.
По дороге домой Шэнь Бай не переставал тяжко вздыхать:
— И на кой чёрт ему это нужно? Каждый день нарываться на сплошные побои... Ну да, были у нас в прошлом косяки, но я же слова кривого не сказал! Зачем так откровенно искать смерти?
— Разве ты не понял? — сухо отозвался Лу Шицзю. — Он добился ровно того, чего хотел.
Шэнь Бай замер:
— В смысле?
— Заставил тебя смотреть на него. Обратить на него внимание.
— Э-э... И ради такой ерунды рисковать рёбрами? Просто чтобы напомнить о своём существовании?
Жестоко. Прежде всего — по отношению к самому себе.
Впрочем, после этих двух побоищ старые счёты можно было считать окончательно закрытыми. Шэнь Бай твердо решил: если завтра Саньмяо снова полезет в драку, он просто проигнорирует его.
Вот только до завтрашнего дня произойдёт кое-что, что заставит Шэнь Бая напрочь забыть об этих глупых разборках. На базу обрушатся перемены, к которым никто не был готов.