Шэнь Бай открыл глаза и при лунном свете взглянул на кровать.
Гу Цзыфэн безмятежно спал, а вот место рядом пустовало — Лу Шицзю куда-то исчез.
«Глубокая ночь на дворе, куда его унесло?»
Только Шэнь Бай озадачился этим вопросом, как у двери мелькнула тень.
Он тут же зажмурился, притворяясь, будто беспробудно спит.
Шаги Лу Шицзю были настолько тихими, словно он ступал на мягких кошачьих лапках. Не заметь Шэнь Бай его тень заранее, наверняка выдал бы себя.
Спустя мгновение матрас едва ощутимо прогнулся.
И снова тишина. Время шло, но ничего не происходило.
Шэнь Бай не выдержал и чуть приоткрыл глаза, прищурившись сквозь узкую щёлочку век.
Лу Шицзю сидел на краю кровати спиной к нему и вдумчиво разглядывал что-то в руках.
«Чем он там занимается? Ночью, в темноте... Жутковато как-то».
Любопытство сжигало Шэнь Бая изнутри, но подсмотреть открыто он не рисковал, надеясь, что Лу Шицзю сам повернёт загадочный предмет к свету.
Словно услышав его мысли, Лу Шицзю изменил позу: чуть поднял вещь повыше и запрокинул голову, рассматривая её в бледном лунном свете.
Шэнь Баю только того и надо было. Он прищурился, вглядываясь всерьёз.
Вот это да!
Это же фотография, которую они сделали сегодня днём!
«И что он собрался с ней делать?»
Шэнь Бай мгновенно насторожился и перевёл взгляд на правую руку Лу Шицзю.
От увиденного к щекам тут же прихлынул жар.
Рука Лу Шицзю покоилась где-то внизу, возле пояса. Замрев на мгновение, он вдруг начал ритмично двигать кистью.
«Он что там устроил?!»
Шэнь Бай мысленно возопил, лицо его невольно перекосило от шока.
Однако...
Лу Шицзю просто вытащил из кармана брюк ножницы.
Шэнь Бай лишился дара речи.
Откуда это странное смешанное чувство — смесь облегчения, лёгкого разочарования и смущения от собственной испорченности?..
Ну конечно! Он слишком высокого мнения о своей привлекательности и посчитал Лу Шицзю конченым извращенцем.
Излишняя фантазия — это диагноз, пора лечиться!
Постой... А зачем Лу Шицзю ножницы?
Отбросив глупости, Шэнь Бай впился взглядом в каждое движение приятеля.
В тусклом серебристом свете Лу Шицзю бережно погладил подушечками пальцев изображение на снимке.
Из-за того что Шэнь Бай отказался фотографироваться с ним вдвоём, на кадре запечатлелась троица: Шэнь Бай, Лу Шицзю и Гу Шйтин.
Днём Шэнь Бай не придал этому значения, но сейчас до него дошло: матушка святая, да это же идеальный любовный треугольник из убогой драмы!
Она любит его, он любит его, а тот вообще никого не любит.
Значит... ножницы нужны для...
Словно подтверждая его догадку, Лу Шицзю занёс лезвия и с аптекарской аккуратностью... отрезал Гу Шйтин.
Срез вышел настолько ровным, что кадр ничуть не потерял в гармонии. Казалось, снимку изначально суждено было стать портретом двоих.
«Мать твоя... Так вот ты как поворачиваешь?!»
Пока Шэнь Бай пребывал в глубочайшем шоке, Лу Шицзю резко повернул голову. Напуганный парнишка тут же зажмурился и затаил дыхание.
Вскоре он ощутил, как к нему приблизилось чужое тепло. Лу Шицзю навис совсем рядом.
Шэнь Бай уже начинал задыхаться, когда тонущее в тишине присутствие наконец отхлынуло. Послышался тихий шорох одеяла, и всё окончательно затихло.
Но даже после этого Шэнь Бай не отважился открыть глаза. Он панически боялся столкнуться с темным, въедливым взглядом, от которого мурашки бежали по коже.
Он честно намеревался подождать, пока Лу Шицзю уснёт, и осторожно всё проверить.
Вот только, дожидаясь этого момента, заснул сам.
* * *
Утро началось с чёткого ощущения: что-то пошло не так.
Засыпал Шэнь Бай точно на спине.
Теперь же он лежал на боку, прижатый к чьей-то широкой груди.
А вместо щуплого Гу Цзыфэна, который должен был сопеть под боком, рядом возвышалась внушительная фигура Лу Шицзю.
— Хе-хе... — выдавил Шэнь Бай.
Он мгновенно выскользнул из чужих объятий и сел на кровати, мрачно разглядывая лежащего рядом. В голове уже вызревал план безболезненного, но изощрённого убийства.
Не успел он додумать детали, как Лу Шицзю открыл глаза. На Шэнь Бая уставился спокойный, непроницаемый взгляд.
Шэнь Бай мгновенно сбавил спесь, отведя глаза, изобразил глубокий зевок спросонья и только потом напустил на себя искреннее изумление:
— Ты почему здесь? А где Сяо Фэн?
С этими словами он перевёл взгляд через плечо Лу Шицзю.
Худенький мальчуган ютился на самом краю кровати — еще миллиметр, и он бы грохнулся на пол. Выглядел Гу Цзыфэн искренне несчастным.
И виновником этого безобразия был сидевший перед ним тип!
Шэнь Бай нацепил самую милую ухмылку и снова повернулся к Лу Шицзю:
— Брат Цзю, нехорошо получается. Люди скажут — над ребёнком издеваемся.
В глазах Лу Шицзю что-то промелькнуло, но прежде чем он вымолвил слово, «жертва» подала голос первой:
— А? Брат Бай, все в порядке! Мне просто посреди ночи стало жарко в середине, вот я и перебрался на край!
Гу Цзыфэн быстро сел и затараторил, явно боясь, как бы Шэнь Бай не обрушил свой гнев на Лу Шицзю.
Шэнь Бай недоверчиво прищурился, переводя подозрительный взгляд с одного на другого и взвешивая вероятность сговора. Лишь спустя минуту он расслабился, признав, что перегнул.
— Вот как... Ну ладно. Только почему ты постоянно за него заступаешься? Вы же толком с Лу Шицзю и познакомиться не успели.
А ведь Шэнь Бай заботился о нем, проявлял нежность и успокаивал! Лу Шицзю же ходил с каменной физиономией и слова доброго мальчику не сказал. С чего бы такой пиетет?
Гу Цзыфэн запнулся, метнул короткий косой взгляд на Лу Шицзю и сбивчиво пролепетал:
— Да нет... Мне просто... кажется, что брат Лу хороший.
Он ни за что бы не признался, что чует опасное нутро Лу Шицзю и на подсознательном уровне панически боится вызывать его недовольство.
У детей инстинкт самосохранения развит получше, чем у взрослых. Ему безумно хотелось прильнуть к Шэнь Баю, но аура Лу Шицзю буквально выстраивала невидимую стену. Вот и приходилось крутиться миротворцем между двух огней.
Шэнь Бай от таких слов чуть не поперхнулся и окинул Лу Шицзю оценивающим взглядом с ног до головы.
«Хороший? Да уж, отличный. Был бы совсем замечательным, если бы не мечтал каждую ночь уложить в постель собственного названого брата!»
В голове Шэнь Бая это укладывалось с трудом: вокруг полно нежных, милых девушек, так с какого перепугу Лу Шицзю запал на него — обычного, жесткого мужика?
Услышь Лу Шицзю эти мысленные стенания, он бы не задумываясь возразил:
«Какой же ты жесткий? Ты весь такой мягкий...»
* * *
Кое-как утряся утренние недоразумения, троица наконец поднялась.
Остальные обитатели дома ещё спали, так что Шэнь Бай и Лу Шицзю первыми отправились умываться.
Стоя перед зеркалом с зубными щётками, Шэнь Бай взглянул на забавную физиономию Лу Шицзю, испачканную белой пеной, и не сдержал смешка. Хихиканье переросло в настоящий хохот.
— Смотри не подавись, — с легким вздохом остудил его пыл Лу Шицзю.
Он приопустил ресницы, и в его взгляде, устремленном на Шэнь Бая, проскользнула невероятная нежность. Именно таким он и представлял их совместный быт: самым обычным, простым и бесконечно уютным.
Закончив с гигиеной, они вышли в гостиную, где Гу Цзыфэн уже хлопотал у стола.
Заметив их, мальчик смущенно улыбнулся:
— Я там нашёл немного лапши на кухне, вот и сварил...
Лу Шицзю подумал, что этот странный день каким-то чудом воплотил в себе всё то, о чём он втайне грезил.
Семья из троих человек. Трехразовое питание. И так — четыре сезона в году, всю жизнь.