В доме царила тяжелая, давящая тишина. Лишь из глубины спальни доносились крики рожающей женщины — с каждым разом все более отчаянные и надрывные.
В гостиной все сидели как на иголках. Воздух густел от напряжения.
Шэнь Бай до боли сжал кулаки. Слушая, как вопли за стеной постепенно затихают, он больше не смог сдерживаться — вскочил и со всей силы ахнул кулаком по столу. Дерево отозвалось оглушительным треском.
— Если с невесткой что-нибудь случится, я этого гада из-под земли достану!
Сейчас судьба Се Линьны оставалась главной заботой, и ни у кого не хватало сил расплачиваться с Го Баоанем прямо здесь и сейчас.
Лу Шицзю понимал чувства Шэнь Бая. Он мягко потянул его за руку, заставляя сесть обратно, и с щемящей нежностью взглянул на сбитые, покрасневшие костяшки пальцев.
— Не калечь себя.
Шэнь Бай покорно опустил голову, не вырывая ладони.
Помимо лютой ненависти к Го Баоаню, его грызла жгучая досада на самого себя. Он никак не ожидал, что этот старик вернется и выместит всю накопившуюся злобу на беспомощной Се Линьне. Знай он заранее — поступил бы жестче, не задумываясь.
Так, чтобы его не просто недолюбливали, а панически боялись.
Только испытывая страх, люди способны держать себя в руках.
В любом отряде невозможно ручаться за каждого. Никогда не знаешь, когда у кого-то прорежутся клыки и кто решится всадить нож в спину своим же. И лишь чёткое понимание того, что за любой проступок неизбежно последует расплата, способно удержать остальных от глупостей.
Шэнь Бай переплел пальцы с пальцами Лу Шицзю и сжал их так, что костяшки побелели — буря в его душе и не думала утихать. Чем тише становился стон за дверью, тем сильнее завязывался узел у него в груди.
Пока звук не прервался окончательно.
Это сработало как спусковой крючок. Все разом сорвались с мест и ринулись к двери спальни.
— Бабушка, что с невесткой?!
— Бабушка Дин, они живы?! С ребёнком всё в порядке?!
Из-за двери не донеслось ни звука. Сердца у всех камнем ухнули вниз. Ребята беспокойно заметались по коридору.
А внутри тем временем бледная, как полотно, женщина лежала на кровати. Её дыхание еле теплилось, едва различимый шепот едва срывался с губ:
— Ба... бабушка Дин, где мой малыш?..
Глядя на простыни, залитые кровью, бабушка Дин с трудом сдерживала слезы. Голос её дрожал:
— Уже головка показалась... Отдохни минутку. Съешь пару кусочков шоколада, наберешься сил — и продолжим.
Се Линьна слабо качнула головой:
— Нет... давай сейчас, пока я еще в сознании. Иначе он задохнется...
Слушая её, бабушка Дин не выдержала и тихо заплакала:
— Но ты-то как?! Ты потеряла слишком много крови! Если тужиться дальше, ты же не выживешь! И кесарево сделать нельзя — в твоем состоянии это верная смерть!
Се Линьна мучительно вздохнула и произнесла из последних сил:
— Продолжайте... Не думайте обо мне. Мне нужно только... чтобы ребёнок жил. Это всё, что осталось... от нас с Хэ Ином.
На миг в комнате воцарилось молчание. Но ситуация не терпела промедления — нужно было решать.
— Хорошо, — бабушка Дин сжала её хрупкую ладонь, пытаясь передать хоть немного тепла. — Попробуем еще. Я досчитаю до трех, а ты толкай изо всех сил!
— Три!
— Два!
* * *
Сколько раз это повторялось, никто бы не ответил.
И вот, когда Се Линьна уже проваливалась в небытие, тишину прорезал звонкий, надрывный плач.
Бабушка Дин бережно положила омытого слезами младенца матери на грудь:
— Мальчик.
Се Линьна с огромным трудом наклонила голову. Вглядываясь в сморщенное, но такое родное личико, она слабо приподняла руки и обняла кроху.
— Мама... любит тебя.
Голос затих.
Руки бессильно соскользнули на постель. Больше она никогда не сможет прижать к себе своего сына.
* * *
Когда Шэнь Бай и остальные переступили порог, Се Линьна уже лежала под покрывалом.
Рядом сучил ножками и заходился криком младенец.
Лицо женщины казалось абсолютно белым, бескровным. Глаза были плотно закрыты — казалось, она просто крепко спит.
В душе Шэнь Бая еще теплилась отчаянная надежда:
— Бабушка Дин, а невестка...
Смахнув слезу, старушка качнула головой:
— Сяо Се потеряла слишком много крови. Капельницы и лекарства тут бессильны — помочь могло только срочное переливание. Но она... боялась потерять сознание раньше времени и настояла на том, чтобы сначала родить. Из-за этого кровотечение стало смертельным. Я... лишь уважила её волю.
Она отдала собственную жизнь ради того, чтобы этот ребёнок появился на свет.
Когда до ребят дошел смысл сказанного, многие не сдержали слез.
У Шэнь Бая тоже защипало в глазах. Предсмертная просьба Капитана Хэ всплыла в памяти с новой, невыносимой болью.
Возможно, оттого, что на него никто не обращал внимания, а может, почувствовав уход самого близкого человека, младенец закричал еще громче — отчаянно, надрывно, заставляя сжиматься сердца всех присутствующих.
Шэнь Бай шмыгнул носом, подошел и бережно поднял малютку на руки. Потихоньку покачивая конверт, он тихо заговорил:
— Ну тихо, тихо... Всё хорошо. Мы рядом. Ты не один.
Его неуклюжие попытки успокоить малыша подействовали. Ребёнок стал плакать тише, лишь смешно причмокивал губами.
— Что с ним?
— Да он же проголодался, кушать хочет!
Заметив это, бабушка Дин поспешно вышла из спальни и вскоре вернулась с пиалой только что согретого молока.
Шэнь Бай бережно держал кроху, а бабушка Дин аккуратно поила его с ложечки. Осушив едва ли полпиалы, малыш перестал пить, смежил веки и сладко заснул — от недавнего отчаянного крика не осталось и следа.
В комнате снова стало тихо.
Только тогда Шэнь Бай вспомнил про имя:
— А невестка... успела назвать его?
— Хэ Си, — отозвалась бабушка Дин. — Сяо Се давно выбрала это имя.
Шэнь Бай кивнул, глядя на милое личико у себя на руках, и негромко повторил:
— Хэ Си...
— «Си» — это утреннее солнце, свет зари и надежда. Должно быть, именно это невестка и имела в виду.
* * *
К тому моменту, как они закончили предавать Се Линьну земле, на востоке уже затеплилась розовая полоска рассвета.
Оставив остальных дома присматривать за новорожденным, Шэнь Бай и Лу Шицзю вышли за пределы жилого комплекса.
Они не смыкали глаз всю ночь. Но теперь, когда рассвело, требовалось добыть вещи для младенца: бутылочки, смесь, одежду для новорожденных, подгузники.
Всю дорогу Шэнь Бай, погруженный в тоску, не проронил ни слова. Лу Шицзю понимал его состояние и не стал беспокоить расспросами. Они молча доехали до детского магазина.
Особо не раздумывая, что именно пригодится в первую очередь, они просто загрузили в машину всё подряд. Большую часть добычи составили банки с детским питанием и упаковки подгузников — забрали абсолютно всё, что нашлось на полках.
Когда они вернулись в «Мирный дом», малыш всё еще спал.
Бабушка Дин пояснила, что новорожденные спят по семнадцать-восемнадцать часов в сутки, просыпаясь в основном только ради еды. Поскольку Хэ Си поел недавно, в ближайшее время он вряд ли проснется.
Выслушав её, Шэнь Бай аккуратно сложил принесенные вещи, после чего повернулся к остальным:
— Идите по квартирам. Передайте жильцам: пусть собираются внизу.
Он сделал паузу и добавил ледяным тоном:
— Кто не спустится — считается исключенным из отряда.
Пришло время свести кое-какие счеты.