В ночной тьме взметались редкие искорки огня.
Шэнь Бай стоял у ограждения автомагистрали, выдыхая сигаретный дым. Сигарету он стянул из машины.
Закурил он впервые в жизни. Стоило едкому дыму коснуться горла, как он зашелся тяжелым кашлем, а из глаз потекли слезы.
Впрочем, табак действительно обладал дурманящим свойством — мысли хоть ненадолго переставали крутиться в голове. Неудивительно, что за сигареты многие были готовы отдавать последнее.
Шэнь Бай хотел сделать еще одну затяжку, но не успел поднести пальцы к губам — сигарету выбили из рук.
— Не умеешь — не берись, — ровно произнес Лу Шицзю.
Он забрал у него и пачку, засунув её глубоко в карман. Видимо, посчитал, что добро выкидывать жалко.
Шэнь Бай даже не разозлился. Лишь тихо вздохнул и уткнулся лбом в сложенные на перилах руки.
Лу Шицзю встал рядом, точно так же опершись о металлическое ограждение, и повернул к нему голову.
— Как Ли Тинхэ?
— А как он может быть... Рыдает не просыхая.
Над шоссе повисла тяжелая тишина.
Внезапно Шэнь Бай потянулся и слегка ткнул пальцем Лу Шицзю в щеку, после чего протянул ему свою руку.
— Может, попробуешь меня укусить? Вдруг сработает? Всё равно ведь вирусу меня уже не взять.
— Ты это серьезно?
— Вполне. Легонько, просто чтобы кожицу пробить. Это же не больно.
Лу Шицзю изогнул бровь и молча уставился на него. Под этим пристальным, немигающим взглядом Шэнь Бай быстро сдулся и отвел взгляд.
— Ладно, обойдусь без тебя. Сам справлюсь.
Он с сомнением разглядывал собственное предплечье. Лу Шицзю неожиданно не стал его останавливать. Шэнь Бай поднес руку ко рту и въелся зубами в кожу.
Прокусить не удавалось. Пришлось стиснуть челюсти сильнее, до боли.
Лишь когда на языке разлилась солоноватая горечь крови, он разжал зубы.
Лу Шицзю следил за раной. Едва уловив в воздухе манящий, сладковатый запах, он сузил алые, наливающиеся темнотой зрачки.
Заметив эту реакцию, Шэнь Бай, не вытирая окровавленных губ, подался вперед и припал к его рту.
Лу Шицзю жадно впитался в этот поцелуй, слизывая и выпивая кровь до последней капли, пока медленно не пришел в себя.
Поцелуй разорвался. Никакой временной петли не произошло.
Шэнь Бай опустил взгляд на руку: отпечаток зубов выравнивался прямо на глазах, оставляя едва заметную розовую отметину.
— Может... рана слишком маленькая?
Он уже собирался укусить себя снова, но Лу Шицзю перехватил его запястье и властно притянул к себе, заключив в объятия.
— А ты не думал о том... что петли больше не будет? — тихо спросил он. — Не слишком ли сильно ты положился на эту способность? В жизни не бывает бесконечных шансов открутить всё назад. Вполне возможно, что отсутствие петель — это и есть лучший вариант из возможных.
Слова Лу Шицзю заставили Шэнь Бая умолкнуть.
Он задумчиво размышлял: если бы у него не было петли с самого начала, его загрызли бы еще в общежитии, когда он даже толком не проснулся. Сделать из него зомби в первые же минуты катастрофы — это, по-вашему, лучший исход?
Однако спорить с Лу Шицзю он не стал, чтобы не бередить чужие раны.
Под утро, когда они вернулись в машину перевести дух, эти мысли, разогретые ночным разговором, воплотились в липкий, реалистичный сон.
Ему приснилось, будто петли действительно не существовало. После укуса обратившегося Шэнь Бая пришел в себя Лу Шицзю и забрал его — лишенного разума, дикого монстра — прочь из университета.
Они скитались по руинам. Лу Шицзю заботился о нем, бессознательной твари, защищал и прятал. А когда узнал о свойствах кристальных ядер, вырезаемых из голов зомби, то начал устраивать кровавую бойню, добывая кристальные ядра сотнями лишь для того, чтобы скормить ему.
И когда к Шэнь Баю наконец вернулся разум, мир вокруг прекратил существование.
Человечество вымерло. Родные и друзья были мертвы.
И самым страшным в этом сне было не горе. Самым страшным оказалось чувство... облегчения. Абсолютного, непередаваемого освобождения от любого груза ответственности.
Шэнь Бай вынырнул из сна в холодном поту. Сердце колотилось в грудной клетке.
В реальности такое «освобождение» давило на него ледяным ужасом.
За окном всё еще царила непроглядная тьма. Заснуть Шэнь Бай больше не мог.
Он выбрался из кабины и снова встал у стального ограждения, подставив лицо ночному ветру.
В голове закрутилась новая мысль, выхваченная из сновидения.
В том сне... он, будучи мертвецом, смог вернуть себе разум с помощью кристальных ядер.
Если это не просто игра воображения... получается, зараженных можно спасти? У человечества есть шанс?
Но следом накатила другая, гораздо более жуткая догадка.
Хэ Ин и весь его отряд сгорели в пламени института.
Зараженным жителям «Мирного дома» он сам своими руками пробил черепа.
А Дин Линлин, погибшая под артиллерийским огнем, и вовсе превратилась в прах.
Если шанс вернуть их к жизни существовал... то своими руками он окончательно уничтожил их последнюю надежду.
И может быть... действительно лучший исход — это когда никаких петель изначально не было?
Шэнь Бай так глубоко ушел в эти мрачные раздумья, что даже не услышал бесшумных шагов.
— О чем думаешь? — голос раздался у самого уха.
Шэнь Бай вздрогнул. Мучиться в одиночку не имело смысла, и он рассказал Лу Шицзю свой сон вместе со всеми терзавшими его догадками.
Лу Шицзю, со свойственной ему холодной отстраненностью, мгновенно вычленил суть.
— Как эволюционирует обычный зомби? Поедая людей. Замкнутый круг. Чтобы вернуть разум и стать сильнее, тварь ведома инстинктом — жрать живых. А люди, чтобы выжить, вынуждены уничтожать тварей.
Он на мгновение умолк и взглянул на темнеющий вдали горизонт.
— Естественный отбор. Весь этот сценарий изначально задуман так, чтобы человечество истребило само себя. Даже если в живых останутся лишь эволюционировавшие, они уже озвереют от крови, потеряют остатки человечности и продолжат убивать друг друга ради силы. Пока от нашей цивилизации не останется ничего.
— Абсолютного мира в таких условиях быть не может. Заставить всех зараженных восстановить разум — невыполнимая утопия. И оказавшись в подобной мышеловке, нам остается лишь одно: вырезать остальных тварей, чтобы спасти того единственного, кто нам действительно дорог.
Шэнь Бай вслушался в его слова, пораженный мрачной логикой, а затем горько усмехнулся.
— Это всего лишь сон... Кто знает, как оно на самом деле.
Помолчав секунду, он вдруг предложил:
— Слушай... давай вернемся и посмотрим? Янцин тут совсем рядом. Если поторопимся, успеем обойти руины и вернуться до рассвета.
Лу Шицзю отлично понимал, что гложет его спутника. Вместо лишних расспросов он просто кивнул.
Машину брать не стали — расчищенный путь затянул бы время. Они рванули пешком.
До Янцина оставалось чуть больше десяти километров. Дорога сюда заняла вечность из-за завалов, но теперь, на пределе своих сверхчеловеческих физических возможностей, без устали и замедления, они преодолели это расстояние за какие-то полчаса — быстрее любого олимпийского бегуна.
Впереди, из ночной мглы, выросли изувеченные очертания жилого комплекса «Мирный дом».