Улица Гуанъань.
Несколько десятков человек сидели на асфальте, крепко связанные по рукам и ногам.
— Давайте сыграем в игру, — ровным тоном произнёс Шэнь Бай. — Проверим, насколько хорошо вы знаете друг друга. Каждый по очереди рассказывает об одном мерзком поступке своего соседа. По кругу. Тот, кто не сможет ничего вспомнить… станет обедом.
С этими словами Шэнь Бай протянул Линь Тяню небольшой нож.
Толпа ответила мёртвой тишиной. Никто не решался проронить ни слова.
Шэнь Бай наугад ткнул пальцем в первого попавшегося бандита:
— Начнём с тебя. Молчишь — отрезаем от тебя кусок.
Линь Тянь, сжимая в руке лезвие, тяжело перевёл взгляд на несчастного и медленно пошёл к нему. Его глаза горели такой лютой ненавистью, будто он и впрямь готов был сожрать мерзавца прямо сейчас.
— Постойте! — в панике заверещал тот. — Я же к ним только на базе примкнул! Откуда мне знать, чем они занимались до этого?!
Линь Тянь даже не дрогнул. Он молча сделал ещё шаг.
— Погоди... Погоди! — парень окончательно потерял самообладание. — Но я слышал их разговоры! Я кое-что знаю!
А дальше началось грандиозное зрелище: бандиты наперебой стали сдавать соратников.
Первого упрямца, попытавшегося отмолчаться, наглядно наказали — Линь Тянь с холодным расчётом срезал лоскут кожи с его предплечья. Дикий вопль возымел мгновенный эффект: спесь с остальных как рукой сняло.
Когда доходила очередь, каждый торопился выплеснуть грязные тайны подельников, до смерти боясь промедлить и подставить под нож собственную шкуру.
Шэнь Бай слушал эти откровения, и с каждой минутой его брови сдвигались всё мрачнее.
Эта шваль успела опробовать весь спектр зверств: грабежи, убийства, насилия... Но самым гнусным среди всего оставался каннибализм.
Как выяснилось, кошмар в складском помещении после начала апокалипсиса был далеко не первым случаем. Банда и до того убивала выживших, чтобы утолить голод человечиной.
Чэнь Бао и его близкие приспешники прекрасно понимали, что Линь Тянь явился мстить именно за тот склад, а потому до последнего молчали, боясь спровоцировать парня на немедленную расправу.
Однако правила игры требовали всё новых откровений — за молчание грозила смерть. Когда все мелкие грехи закончились, выжившим не осталось ничего другого, кроме как вывалить наружу самую жуткую правду.
Все, кто участвовал в том кровавом пиршестве на складе, тут же принялись валить вину на Чэнь Бао. Мол, он вожак, а они лишь исполняли приказы.
Чэнь Бао, бледнея от ужаса перед занесённым ножом, взревел на своих подчинённых:
— Да вы сами ту человечину жрали за обе щеки! Что, без моего приказа голодными бы подохли, твари?!
Началась грызня: бандиты орали, проклинали друг друга и брызгали слюной, превращая улицу в базарную клоаку.
Едва зашла речь о событиях на складе, глаза Линь Тяня налились кровью. Рука, сжимавшая рукоять ножа, задрожала от бешенства — он был готов кинуться на эту мразь и искромсать её в лапшу. Лишь вовремя подставленная рука Шэнь Бая удержала парня, не дав сорвать «игру».
— Всё! Шоу окончено! — прервал перепалку Шэнь Бай, когда бандиты дошли до исступления.
Гвалт мгновенно утих. Выжившие со страхом уставились на него.
— Теперь у меня к вам другой вопрос.
Шэнь Бай въедливым взглядом выделил десяток людей — тех самых, что пришли из города Лунтянь.
— Как у вас вообще поднялась рука на ребёнка?
Чэнь Бао помешкал, но всё же выцедил:
— В конец света дети — лишний балласт. Не прикончили бы мы — они всё равно бы не выжили.
— То есть вы считаете себя правыми? — с ледяной иронией уточнил Шэнь Бай. — Раз всё равно сдохнет, лучше набить брюхо, пусть хоть какая-то польза будет?
Бандиты уткнулись взглядами в землю. Понимая, что ляпнули лишнего, они предпочли заткнуться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
Впрочем, тратить на них время Шэнь Бай больше не собирался.
— Можете расслабиться. Убивать я вас не стану. Распутывайтесь сами, как сумеете.
Развернувшись, отряд внушительной колонной направился прочь.
Линь Тянь уходил крайне неохотно, сжимая кулаки до хруста костяшек. Но перед вылазкой он дал слово беспрекословно слушаться Шэнь Бая, а потому вынужден был подчиниться.
Чэнь Бао и его люди застыли в полном недоумении. Они уже попрощались с жизнью, убеждённые, что их пустят на расход. А тут явилась целая орда, заставила вывалить всю подноготную, задала пару вопросов и просто ушла? В это верилось с трудом.
Верёвки, конечно, представляли некоторую проблему, но не смертельную. Улица была заранее очищена от зомби, так что времени на то, чтобы зубами и ногтями ослабить узлы и освободить друг друга, у них хватало.
Именно поэтому поступок Шэнь Бая казался столь нелепым. Зачем вообще нужно было устраивать этот цирк? Неужели только ради того, чтобы дать Линь Тяню выплеснуть злобу?
* * *
Тем временем в уезжавшей машине Линь Тянь сгорал от недоумения.
— Раз уж мы дожали их до предела, почему просто не прикончили?
Шэнь Бай вместо ответа достал из кармана диктофон и покрутил его перед носом парня:
— Держи. Каждое их слово записано.
Линь Тянь хлопал глазами, так ничего и не поняв.
Сидевший рядом с Шэнь Баем Лу Шицзю смерил его таким взглядом, каким обычно одаривают полных идиотов. В холодных глазах читалось явное раздражение — чужое присутствие и лишняя болтовня мешали ему наслаждаться обществом любимого.
— Прикончишь их на месте — как будешь оправдываться перед Лу Маньцзы? — ледяным тоном произнёс Лу Шицзю. — Часть наших людей подчиняется ему. Прямой конфликт выйдет нам боком. Действовать нужно умом: сделаем так, чтобы Лу Маньцзы сам вышвырнул эту мразь с базы. Теперь дошло?
Слышать от Лу Шицзю подобные разъяснения выпадало нечасто.
Линь Тянь, потрясённый такой «милостью», судорожно закивал, выражая полное понимание, и мгновенно вжался в сиденье, стараясь стать невидимым.
Шэнь Бай, наблюдая за тем, как дерзкий парень в секунду превратился в шёлкового, искренне усмехнулся.
В следующую секунду Лу Шицзю властно притянул Шэнь Бая к себе и усадил к нему на колени, прижав к груди.
— Поспи ещё, — шепнул он.
Голос звучал мягко и бархатисто — контраст с его недавней грубостью был просто поразительным.
Улыбнувшись, Шэнь Бай удобнее устроился в крепких объятиях и прикрыл глаза.
Они вернулись на базу около пяти часов вечера. Солнце ещё стояло высоко. Шэнь Бай рассудил, что бандитам Чэнь Бао потребуется время, чтобы добраться пешком, а значит, появятся они только к сумеркам — и первым делом побегут жаловаться своему покровителю, Лу Маньцзы.
Такое дело нельзя было решать за закрытыми дверями — всё должно было произойти прилюдно.
Едва Шэнь Бай подумал об этом, как над базой ожили громкоговорители:
«Внимание всем жителям базы! Сегодня в девятнадцать ноль-ноль на площади состоится общее собрание. Просим всех прибыть без опозданий. Услышавших объявление просим передать информацию»