— И что это, по-твоему, за манёвры? — искренне возмутился Шэнь Бай. — Подослали девицу нас ощупать. Мы что, похожи на идиотов, которых можно склеить на дешёвый кокетливый оскал?
Лу Шицзю только открыл рот, чтобы ответить, но Шэнь Бай перебил сам себя:
— Да даже если и так, она вообще не в моём вкусе! Мне подавай милых и нежных.
Лу Шицзю застыл. Он что, уже умер? Или Шэнь Бай решил прямо на его могиле пляски устроить? Сжав пальцами подбородок парня, он заставил того повернуть голову и встретиться с ним взглядом.
— А я, значит, какой? Не в твоём вкусе?
«Ага, прямо сейчас и признаюсь, — мысленно огрызнулся Шэнь Бай. — Меня вообще мужики не привлекали, меня ты согнул! Откуда у меня идеальный тип парня?»
А если уж пытаться пристроить Лу Шицзю хоть под какую-то категорию... Разве что «псих недоделанный». Или, если извернуть фантазию: снаружи — неприступная холодная недотрога, внутри — ненасытная хищница.
Разумеется, вслух такое вываливать было нельзя. Раз уж ляпнул про «милых и нежных», придётся врать до конца, наступив горлу собственной совести.
— Кхм... Ну ты-то само собой, идеал милоты и невинности! И я же не про внешность, а про душу, про поступки. Вот смотри: ты же до меня ни с кем не встречался? Чистый, невинный мальчик! А как ты иногда ко мне липнешь и капризничаешь — разве не мило?
На слух эта ахинея ложилась со скрипом, и Лу Шицзю подозрительно сощурился:
— Серьёзно?
Шэнь Бай убеждённо закивал:
— Святая правда!
Лу Шицзю, естественно, не поверил ни единому слову. Прижав наглеца к автомобильному стеклу, он въелся в его губы долгим, жёстким поцелуем и отпустил только тогда, когда тот начал задыхаться.
Шэнь Бай залился краской. Ловя на себе наивные детские взгляды из салона, он почувствовал себя самым конченым совратителем. И только Хэ Си в его руках давно приработался к подобным сценам: сопел носом и даже глаз не разлеплял. Когда они уходили, малыша оставляли на воспитательницу, но вернувшись, Шэнь Бай первым делом забрал его обратно.
В общем, терять всё равно было нечего, и Шэнь Бай в отместку царапнул зубами губу Лу Шицзю:
— Я тебя хвалю, а ты кусаешься! Специально поводы ищешь, да? Лишь бы распустить руки!
Тот спокойно кивнул:
— Несколько дней не целовались. Сорвался.
Лицо Шэнь Бая вспыхнуло с новой силой. Косясь по сторонам, он с облегчением заметил, что взрослые пассажиры изо всех сил давят ухмылки, а малышня ничего не поняла. Наградив Лу Шицзю свирепым взглядом, он отвернулся к окну. Хватит с него. Наплодил забот с этим психом, пускай теперь сам выкручивается!
Теперь настала очередь Лу Шицзю заглаживать вину. Способ у него был проверенный и предельно простой: сгрести парня в охапку, прижаться всем телом и смирно замереть.
Вот только на этот раз фокус не прошёл. В груди у Шэнь Бая закипала досада: с какой стати он каждый раз извилины в узел завязывает, пытаясь угодить, а этому гаду достаточно просто рядом подышать? Он упёрся принципом и продолжал дуться до тех пор, пока в дверь кабины снова не грохнули. Лишь тогда, буркнув что-то невнятное, он поднялся.
За окном собралась приличная толпа. Опасаясь оставлять Хэ Си без присмотра, Шэнь Бай надёжно пристегнул спящего ребёнка к себе слингом и только после этого вышагнул наружу.
Возглавлял ватагу здоровенный мужик с вульгарными татуировками на всю шею, к которому липла та самая деваха. Поначалу верховод опасался неизвестной численности чужого отряда, но увидав перед собой светлокожего, щуплого на вид парня с младенцем на груди, прыснул от смеха:
— Ого, папочка с присыпкой на постапокалиптических дорогах? Звучит прям сурово.
Шэнь Бай окинул его ледяным взглядом. Несмотря на то что перед ним выстроилась целая орава, парень даже бровью не повёл.
— Ближе к делу. Чего надо?
— Чего надо? А Мэйи вам разве не объяснила? Мы вам — ценные вести, вы нам — жратву. Всё по-честному!
«Мэйи, значит...» — отложилось в голове у Шэнь Бая. Игнорируя верховода, он обернулся к Линь Тяню:
— Есть среди них кто-нибудь из твоих старых знакомых?
Разговор, естественно, шёл о банде Брата Бао. Линь Тянь пристально вгляделся в лица, снующие перед капотом, но спустя пару секунд разочарованно качнул головой.
Татуированный не понял манёвра и уже набрал воздуха в грудь, чтобы рявкнуть, но Шэнь Бай легко перехватил инициативу:
— Ладно. Выкладывайте свои новости, а мы решим, стоят ли они хоть мешка крупы.
— Без проблем, — ухмыльнулся тот.
И затянул ту же самую байку, которую до этого крутил Ван Бо. В его представлении расклад был прост: неважно, знали эти приезжие о ситуации или нет, раз он открыл рот — с них причитается. А вот объём «причитающегося» установит тот, у кого кулак увесистее. Закончив свою речь, бык оскалился в фальшивой доброжелательности:
— Ну так что? Во сколько оцените информацию? Только без фокусов, паря. Видишь, сколько у меня ртов? Все кушать хотят.
Как по команде, несколько сотен человек, запрудивших дорогу, насупились и приняли угрожающие позы. Намёк прозрачнее некуда: не выкатите гору провизии — с этой трассы не уедете.
Шэнь Бай выслушал этот ультиматум с непроницаемым лицом, а потом вдруг мягко улыбнулся:
— Даже не знаю, во сколько это оценить... Может, сами глянете? Пойдёмте к фурам, выберете.
С этими словами он развернулся и неторопливо пошагал в хвост колонны, к большегрузам с припасами. Татуированный никак не ожидал такой сговорчивости. Переглянувшись с подручными, он с подозрительностью двинулся следом.
За поворотом дорога расширялась. Перед прибывшими во всей красе встали семь или восемь тяжелых грузовиков. На бортах и в кузовах сидели люди — они недобро, с недоумением разглядывали приближающуюся толпу.
У бандита внутри ёкнуло, шаги его невольно замедлились. А Шэнь Бай уже откинул засов на затворённых дверях первой фуры и с беззаботным видом помахал им рукой:
— Ну чего встали? Заходите, всё добро тут.
Сладкое слово «халява» мгновенно сбило с толпы остатки осторожности. Забыв про тяжелые взгляды бойцов на соседних машинах, оборванцы рванули к открытому кузову. А когда увидели, чем он забит, ахнули в один голос:
— Завязывай! Тут целая фура жратвы!
— Мать твоя! Да здесь закрома!
— Если растягивать, нам на две недели хватит! Дождёмся армейских, точно дождёмся!
Народом овладело безумие. Глаза у всех зажглись голодным зелёным огнём, растопив последние капли разума. Забив на субординацию и приказы своего татуированного вожака, орава с диким гиканьем хлынула в грузовик, хватая всё, до чего могли дотянуться пальцы. Заводила, глядя на этот грабёж, махнул рукой и сам с головой нырнул в драку за коробки. Начался сущий хаос.
Шэнь Бай стоял у самого борта. Спрятав легкую ухмылку, он небрежно вскинул руку и сделал знак остальному отряду.
Опустошив кузов и набив руки коробками да консервами, грабители вознамерились дать дёру. И только тут с ужасом сообразили, что выход из прохода перекрыт полукругом сплочённых людей. Кинулись назад — а из-за поворота уже выдвинулись бойцы с первых грузовиков, наглухо замкнув капкан.
Но настоящим ударом под дых стало другое: у окруживших их людей в руках блестели воронёные стволы. Пусть оружие было не у каждого первого, но беглого взгляда хватало, чтобы понять — здесь плотный, хорошо организованный огневой заслон.