Во дворе жилого комплекса «Мирный дом» царило неспокойное оживление. Жильцы один за другим спускались к подножию домов. Большинство из них слышали ночной шум, но понятия не имели, что именно произошло, и теперь с недоумением перешептывались, пытаясь выяснить хоть какие-то подробности.
Шэнь Бай игнорировал гул голосов. Пройдя сквозь толпу, он остановился прямо перед Линь Хайго.
— Где Го Баоань? Почему не с тобой?
Линь Хайго инстинктивно отступил на пару шагов. В его глазах мелькнула смущенная виноватая тень.
— А… а мне-то что до него? — забормотал он.
Шэнь Бай скрестил руки на груди, нетерпеливо постукивая носком обуви по асфальту.
— Вот как? А я-то думал, вы неразлучные друзья и везде шатаетесь вместе.
Линь Хайго неловко ухмыльнулся и покачал головой:
— Да какое там… Просто соседи, живем рядом, вот и перекидываемся парой слов изредка.
— Понятно, — кивнул Шэнь Бай.
Вернувшись на прежнее место, он повернулся к собравшимся и чеканно произнес:
— Когда мы обходили квартиры, то четко предупредили: кто не выйдет на общий сбор, автоматически исключается из группы! Исключение означает полный отрез от наших запасов. Никакой еды, никакой воды — ищите сами. Раз Го Баоань не соизволил явиться, я объявляю, что он…
— Кто это не соизволил?! Я просто задержался! — раздался хриплый вопль из подъезда.
Из дверей выскочил Го Баоань и, тяжело дыша, вклинился в толпу.
Шэнь Бай одарил его ледяным, полным презрения взглядом и сухо кивнул:
— Раз уж все в сборе, объясню, зачем я вас позвал.
Двор мгновенно затих. Го Баоань и Линь Хайго облегченно перевели дух. Однако это чувство длилось недолго — следующие слова Шэнь Бая заставили их сердца сжаться от ужаса.
— Я уже говорил и повторю еще раз: выживание требует единства и взаимной выручки. Предательство недопустимо. Любой, кто подставит товарища, будет изгнан без права на помощь и снабжение. И прошлым вечером среди нас нашелся тот, кто переступил эту черту!
Толпа всколыхнулась. Люди зашептались, наперебой переспрашивая друг друга, о чем речь.
Шэнь Бай обвел тяжелым взглядом виновников и вынес жесткий вердикт:
— Го Баоань, затаив на меня злобу, выместил ее на ни в чем не повинном человеке. Он намеренно толкнул женщину на восьмом месяце беременности. Моя невестка умерла от сильного кровотечения при преждевременных родах. Спасти ее не удалось.
Он сделал паузу, чеканя каждое слово:
— А причина? Лишь в том, что прошлым вечером я отправился в больницу за лекарствами для нее, а не поехал искать его внука. Я говорю в последний раз: средняя школа Янцина полностью захвачена зомби. Мы лично выезжали на разведку — туда не пробраться. Я объяснил это Го Баоаню человеческим языком, но он продолжал устраивать истерики и требовать, чтобы мы рисковали жизнями ради его прихоти. Во-первых, мы никому ничего не должны. Если кому-то нужно найти родных — забирайте машину и езжайте сами! Во-вторых, кем мне приходятся моя невестка и кем — ты, Го Баоань? С какой стати твои интересы должны быть для меня важнее семьи?! Мы друг другу никто! Помогать вам — моя добрая воля, а не обязанность. Но ты мало того что затаил гнилую обиду, так еще и убил мою невестку…
Шэнь Бай судорожно перевел дыхание, сдерживая подступающую ярость.
— Ладно, довольно разговоров. Я собрал вас, чтобы провести голосование. Насчет Го Баоаня есть два решения. Первое: запереть его в собственной квартире без еды и воды, оставив загибаться. Второе: вышвырнуть за ворота прямо сейчас — пусть валит на все четыре стороны и сам ищет своего внука. Выбирайте, какой смерти вы ему желаете.
Над двором повисла ошеломленная тишина. Люди шокированно переглядывались.
Го Баоань не выдержал и истошно заорал:
— Ты не имеешь права! Кто ты вообще такой, чтобы судить меня?! Я живой человек! У тебя нет никаких полномочий!
Шэнь Бай смерил его презрительным взглядом:
— А я сегодня покажу всем, что такое право! Ты думаешь, в каком мире мы живем? Сейчас право и закон у того, у кого есть оружие, еда и люди! Вы возомнили, будто я зазывал вас в отряд от безысходности? Как бы не так! Это вы голы как соколы, это вам нужна наша защита! Пора бы уже протереть глаза и осознать свое положение. И последнее: любой, кто откажется голосовать, автоматически считается выбывшим из группы и лишается нашей поддержки. А если кто-то из изгнанников вздумает пакостить за спиной, мы сочтем это вражеским актом. И виновник вылетит из «Мирного дома» вслед за Го Баоанем. Начинаем голосование.
Вопреки воплям и протестам старика, люди начали высказываться.
Первые несколько человек неуверенно предложили запереть виновника дома.
Шэнь Бай сухо уронил:
— Советую хорошенько подумать. Если оставить этого ублюдка в комплексе, от голода он пойдет на любые безумства. Вы уверены, что завтра он не нападет на вас или ваших близких?
Эти слова подействовали протрезвляюще. Настроение толпы резко изменилось, и большинство проголосовало за изгнание.
Го Баоань, глядя на творящееся вокруг, окончательно впал в истерику:
— Вы что, совсем свихнулись?! Это моя квартира, мой дом! Никто не смеет меня выгонять! Это же уголовщина!
— Голосуем дальше, — даже не взглянув на него, бросил Шэнь Бай.
И только когда подсчет голосов подошел к концу, до старика наконец дошло: все кончено. Его охватил животный ужас. Он рухнул перед Шэнь Баем на колени, ползая в ногах и умоляя о пощаде.
Но Шэнь Бай слишком хорошо знал эту гнилую натуру. Убийству невестки не было прощения, и никакие слезы не могли размягчить его сердце.
Очередь дошла до Линь Хайго. Тот, не колеблясь, выбрал второй вариант — изгнание.
Увидев это, Го Баоань безумно взвыл и кинулся на соседа. Линь Хайго от испуга со всей силы толкнул его на землю. Старик грохнулся на асфальт, оскалился и с яростью тыкнул пальцем в сжавшегося Линь Хайго:
— Линь Хайго, ах ты паскуда! Ты выбрал вышвырнуть меня?! Забыл, гнида, кто вчера тащил меня в шестьсот вторую квартиру?!
Дядюшка Линь на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки и гаркнул в ответ:
— Да, я пошел с тобой в шестьсот вторую! Но лишь для того, чтобы узнать у Шэнь Бая, какие у них планы! И когда ты начал лезть в бутылку, я же тебя за руку оттаскивал! Кто ж знал, что ты, старый бес, вернешься и натворишь такого кошмара?! Бешеная собака! Подыхаешь, так решил всех подряд перекусать?! Неужто хочешь свалить свою вину на меня?! Люди добрые, не верьте этому безумцу!
Го Баоань с ревом поднялся с земли и вновь вцепился в Линь Хайго:
— Мразь! А кто мне шептал, что пока эта баба жива, Шэнь Бай и остальные будут носиться с ней и с ее младенцем и палец о палец не ударят, чтобы помочь нам найти наших детей?! Ты меня подбил! Ты затуманил мне мозги, использовал меня! Да! Шэнь Бай, слышишь?! Меня использовали! Если хочешь кого-то карать, карай его, а не меня!
Линь Хайго пытался отбиться от вцепившегося в него старика, отчаянно крича:
— Брат Бай, не слушай ты этого сумасшедшего! Наговор это все! Он просто хочет свалить на меня свою вину!
Оба старика сцепились в яростной драке, катаясь и тузя друг друга. Толпа в замешательстве наблюдала за этой сценой, словно за цирковым представлением.
Кулаки Шэнь Бая сжались до хруста.
— Хватит, — процедил он сквозь зубы.
Но дерущиеся словно оглохли.
И тут над двором «Мирного дома» громом прогрохотал исполненный ярости голос:
— ХВАТИТ!