На следующий день после того, как Шэнь Бай и Лу Шицзю согласились стать главными инструкторами, они официально приступили к своим новым обязанностям.
Честно говоря, перед людьми было даже как-то неловко: всё-таки больше двух сотен тюремных надзирателей прошли профессиональную выучку. И с какой стати эта должность досталась им двоим?
Конечно, по физической подготовке и боевой мощи с ними вряд ли кто-то мог сравниться, но вот умение учить других... тут возникали вопросы. Шэнь Баю казалось, что Син Тянь преследовал личные цели, усаживая их на эти посты. Впрочем, какими бы они ни были, само дело было стоящим.
На базе собралось слишком много народу, а ежедневное патрулирование и вылазки прекращать нельзя, поэтому бойцов разбили на несколько групп, сменявших друг друга каждую неделю.
Помимо банальной заурядной физподготовки и упражнений на выносливость, программа включала отработку действий при встрече с заражёнными и методику максимально эффективного выполнения задач. В стандартных военных дисциплинах у парней опыта было явно меньше, чем у бывших спецназовцев, но в том, что касалось уязвимостей зомби и способов их уничтожения, им не было равных. А именно это в новом мире ценилось превыше всего.
Однако звание главного инструктора по умолчанию принадлежало сильнейшим бойцам базы. Шэнь Бай и Лу Шицзю были новичками, и хотя кое-какую славу они уже успели завоевать, среди ветеранов хватало недовольных. Молодёжь, дескать, зелёная, опыта никакого — не доросли ещё до таких высот.
И вот прямо с утра, едва успели начаться занятия, как из строя донёсся скептический возглас:
— Это же элементарная база. Какой вообще смысл в подобных упражнениях?
Спросивший принадлежал к людям Лу Маньцзы и явно нарывался на конфликт.
Какой смысл? Да обычный — подтянуть форму, только и всего. Но Шэнь Бай решил выдать отклик посолиднее:
— Смысл тренировок — в преодолении собственных пределов. За сколько ты проходишь эту полосу?
Полоса препятствий на плацу требовала ловкого преодоления или обхода барьеров, имитируя маневрирование в толпе мутантов.
Мужчина презрительно усмехнулся:
— Да я эту дистанцию с закрытыми глазами пройду. Считал уже не раз: три минуты.
Шэнь Бай молча кивнул и, не теряя ни секунды, сорвался с места.
Движения его были точными и выверенными; не успели зрители опомниться, как он уже вернулся на исходную позицию — ни одышки, ни румянца на щеках.
— Ну как? Кажется, около минуты с небольшим?
Он пробежал дистанцию в обычном темпе, даже не выкладываясь в полную силу. Казалось бы, разница всего в какую-то минуту-две, но обычным людям требовались месяцы упорных тренировок, чтобы срезать хотя бы пару секунд.
— Ладно, не будем о превосхождении себя, — улыбнулся Шэнь Бай. — Попробуй для начала обогнать меня. Вот когда справишься, тогда и обсудим усложнение программы.
Возразить на это было нечего.
За упражнениями на ловкость последовала отработка рукопашного боя. Разумеется, и здесь выискались упрямцы, желавшие проверить новичков на прочность. Шэнь Баю не хотелось устраивать избиение поодиночке, поэтому он с ходу предложил выйти пятерым желающим: если они смогут уложить его на лопатки, он тут же сложит с себя полномочия главного инструктора.
Пятёрка вызов приняла — судя по всему, эти типы тоже замышляли выставить юношу на смех по указке Лу Маньцзы. В итоге их всех поочерёдно размазали по земле. Самозванные крепыши с треском проиграли даже с преимуществом в числе, окончательно потеряв лицо.
После столь позорного финала желающих устраивать провокации больше не осталось. Все остальные мигом умерили пыл. К концу дня недовольный ропот сменился уважением: независимо от фракционной принадлежности и личных симпатий, силу парней признали абсолютно все. Преподаватели из них, может, и вышли так себе, но боевая мощь каждого в отдельности внушала суеверный ужас.
Кроме того, бойцы быстро подметили разницу между инструкторами: Шэнь Бай был общительным и в спаррингах действовал довольно мягко, тогда как инструктор Лу отмалчивался, но бил безжалостно и жёстко.
В результате Шэнь Бай легко сблизился со своими подопечными, а вот переходить дорогу Лу Шицзю никто не рисковал. За ним быстро закрепилось прозвище — Железноликий Яма.
Услышав этот клич впервые, Шэнь Бай хохотал так, что свалился на кровать и долго не мог подняться.
— Ха-ха-ха! Да это же в точку! Похоже, все считают тебя законченным паралитиком без единой эмоции на лице!
Лу Шицзю потёр переносицу, беспомощно вздохнув:
— Разве я не показываю тебе все свои эмоции?
— Эмоции? Это какие же, вот такие?
Шэнь Бай мигом оживился, сел на кровати и потянулся ладонями к щекам Лу Шицзю, принимаясь сминать и растягивать его лицо во все стороны. При этом он заливался весёлым смехом:
— О-о, вот так намного лучше! Смотри, сразу жизнерадостный вид! Представляешь, насколько жуткую мину ты корчишь, если тебя Ямой прозвали? Ха-ха!
Прозвище попало в самое яблочко, и Шэнь Бай никак не мог успокоиться. Наверное, всё, что касалось Лу Шицзю, казалось ему невероятно смешным и особенным. Обычно мрачный и суровый, перед Шэнь Баем тот становился удивительно податливым, позволяя вытворять со своим лицом самые нелепые вещи.
Шэнь Бай обожал поддразнивать его. Почуяв такую уступчивость, юноша мгновенно замыслил очередную шалость и, выгадав момент, безапелляционно сжал крепкую грудь Лу Шицзю.
— Ого, — протянул он с уважительным вздохом, — а у моей женушки отличный бюст!
Подобные выкрутасы были для Шэнь Бая привычным делом, так что неудивительно, что в следующее мгновение он оказался прижат к матрасу.
— И кто тут женушка?
— Да это же просто слово, к чему эти условности?
Лу Шицзю прижался своим лбом к его лбу:
— Формальности меня не волнуют. Меня интересует практика.
Глядя в тёмные глаза прямо перед собой, Шэнь Бай словно поддался чарам: чуть приподнял подбородок и сам подался навстречу.
Губы у мужчин тоже оказались мягкими. Хотя прежде ему не доводилось целовать женщин, он всегда полагал, что мужской поцелуй должен быть жёстким и холодным — особенно у такого льдинщика, как Лу Шицзю. Он и подумать не мог, что целоваться с мужчиной может быть настолько приятно, трепетно и сладко.
Сколько бы раз они ни целовались, в груди каждый раз вспыхивал тот самый первый, отчаянный трепет.
— Ну что, достаточно практично?
Оторвавшись от его губ, Лу Шицзю облизнулся, смакуя оставшееся послевкусие.
— Нет. Всё ещё слишком поверхностно.
В следующую секунду он накрыл его губы глубоким, сокрушительным поцелуем, доказав на деле, что значит глубокий подход.
В такие моменты у Шэнь Бая возникала серьёзная проблема: что делать, когда твой парень слишком хорошо целуется? От этого поцелуя голова шла кругом, а все силы куда-то улетучивались. Он уже не раз задавался вопросом, где Лу Шицзю набрался такого мастерства.
И в пылу момента мысль вырвалась вслух.
В наказание Лу Шицзю слегка прикусил его за губу:
— Даже сейчас отвлекаешься.
«Раз уж ляпнул, надо идти до конца», — подумал Шэнь Бай и въедливо повторил:
— Серьёзно, где ты так натренировался? Со сколькими успел перецеловаться? Сколько у тебя было бывших парней или девушек?
Лу Шицзю попытался перевести тему, но Шэнь Бай упёрся намертво.
В конце концов тот не выдержал и сдался:
— Если уж на то пошло... Наверное, приходилось тренироваться на тебе, пока ты спал.
Он сделал паузу и тихо добавил:
— Так что если у меня и были бывшие... то это тоже ты.
Шэнь Бай потерял дар речи.
«Вот тебе на... Выходит, я сам у себя любовника увёл?»