Шэнь Бай вспомнил, как после гибели Се Линьны пытался повернуть время вспять.
Он всей душой хотел спасти её, чтобы у маленького Хэ Си осталась любящая мать. Но потерпел неудачу. Сколько бы он ни пробовал, всё возвращалось к одной и той же ночи, к тому же мучительному ожиданию и неизбежному, трагическому финалу. Ничего не менялось. Пока он не мог вернуться к самому истоку и предотвратить первопричину, весь этот процесс оставался незыблемым.
Короткий час стал непреодолимой пропастью. Отмотать время ещё немного назад оказалось неисполнимо. Возможно, некоторые вещи действительно предопределены судьбой.
Впрочем... И то, что есть сейчас, — вовсе не худший исход.
Шэнь Бай посмотрел на взрослого и ребёнка в гостиной, и взгляд его смягчился. Тихонько прикрыв дверь, он вернулся на кровать и лёг.
Лу Шицзю вёл себя так... просто чтобы лишний раз его не тревожить? Но почему? Ведь только прошлым вечером Шэнь Бай сам выпалил ему те слова.
Шэнь Бай вздохнул, чувствуя досаду на собственную несдержанность. Зачем вообще было поднимать эту тему? Не лучше ли было притвориться, будто ничего не произошло, сохранить прежние тёплые отношения и жить дальше бок о бок, как прежде? Ну нравилось Лу Шицзю прижиматься и распускать руки — да и пусть бы себе на здоровье! От Шэнь Бая от этого не убыло бы. С чего вдруг взрослый мужик раскис и устроил драму на пустом месте?
Так и не разобравшись в собственных сумбурных мыслях, Шэнь Бай незаметно погрузился в тревожную дремоту.
* * *
В последующие два дня на поверхности ничего не изменилось. Окружающие даже не догадывались о разладе: они по-прежнему вместе присматривали за ребёнком и действовали словно единый механизм.
Вот только сам Шэнь Бай прекрасно видел: Лу Шицзю вёл себя до странности ненормально!
Днём он больше не подходил близко и не заводил разговор первым — каждый раз Шэнь Баю приходилось окликать его самому. Ночью они спали на одной кровати, но Лу Шицзю держался на самом краю. Он больше не обнимал его, полностью исключив любые, даже самые мимолётные проявления нежности.
По сравнению с прежним Лу Шицзю, который норовил прилипнуть к Шэнь Баю при каждой удобной возможности, этот человек казался абсолютно чужим!
Раньше Шэнь Бая смущали постоянные объятия и поцелуи, но теперь, когда Лу Шицзю стал вести себя «правильно», ему от этого стало только горше. Своего ли он добился? Шэнь Бай и сам не знал — он лишь ощущал глубокий дискомфорт. К тому же Лу Шицзю и без того был парнем с приветом, а ну как от такого воздержания у него и вовсе крыша съедет?
Пока он переживал за душевное здоровье товарища, Чжоу Тьерэнь закончил работу над первой партией оружия.
Все лишние мысли мгновенно вылетели у Шэнь Бая из головы. Он полностью переключил внимание на дела жилого комплекса «Мирный дом».
* * *
В первый же день, когда у жителей появилось оружие, Шэнь Бай взялся за обучение тех, кто не имел никакого боевого опыта. А таких в комплексе, за исключением пары его близких людей, было большинство. Если они планировали вылазки за пределы ограды, учиться приходилось на ходу — иначе первый же шаг за ворота стал бы для них смертным приговором.
Метод обучения Шэнь Бай выбрал предельно простой: в ограде комплекса открыли узкую щель, в которую мог пролезть только один человек. Зазывать бродячих мертвецов с улицы долго не пришлось — достаточно было пару раз крикнуть, как на подзываемых собак.
Шэнь Бай встал у самого прохода. Как только очередной зомби пытался протиснуться внутрь, он упирался нововыкованным копьём ему в грудь, не давая шагнуть дальше. После этого новички по очереди подходили и отрабатывали точечные удары в голову, учились убивать с одного взмаха. А заодно — закаляли характер и привыкали к виду смерти.
Поначалу людям было невероятно тяжело. Многих тут же выворачивало наизнанку. Находились и те, кто от страха цепенел прямо перед тварью: зомби, невзирая на вонзившееся в грудь копьё и рвущиеся внутренности, настырно перся вперёд. В таких ситуациях Шэнь Баю приходилось выдёргивать оружие, добивать ходячего точным ударом и удерживать следующего.
— Вы должны усвоить: в реальном бою ваше промедление — это ваша смерть. Или смерть того, кто прикроет вас своей спиной, — чеканил Шэнь Бай. — Вот как сейчас: человек замешкался, зомби едва не прорвал оборону и мог ранить меня. Случись это, я бы не удержал проход, внутрь ворвались бы остальные, и под ударом оказались бы все. Зная это, вы всё ещё намерены колебаться?
Народ стыдливо опустил головы.
К счастью, внушение подействовало. Дальнейших накладок не возникало. Как бы ни было страшно и тошнотворно, люди стискивали зубы и шагали вперёд. Правда, в момент, когда остриё копья пробивало череп зомби, многие всё ещё инстинктивно зажмуривались.
Шэнь Бай понимал, что через это надо пройти. Зажмуриться сейчас, в безопасной обстановке, куда лучше, чем сделать это снаружи в момент смертельной опасности. Постепенно, с сотнями убитых тварей, придут и опыт, и хладнокровие.
Так Шэнь Бай и провёл с жителями весь день. За исключением короткого перерыва на еду, люди непрерывно сменяли друг друга у щели в ограде.
Круг за кругом — и постепенно изуродованные морды мертвецов перестали вызывать прежний ужас. Жители дошли до состояния, когда даже брызги чёрной крови и мозгов не заставляли их моргать. У некоторых даже появилось опасное шапкозакидательство: мол, уничтожать зомби — пара пустяков.
Заметив это, Шэнь Бай тут же сбил с них спесь:
— Не обольщайтесь. Сейчас мы тренируемся в идеальных условиях. Снаружи, без защитной ограды, один на один с тварями будет в сотни раз опаснее. Никакой расслабленности, держите ухо востро.
О существовании эволюционировавших зомби Шэнь Бай пока умолчал, чтобы не подорвать и без того хрупкий боевой дух. Опасные подробности лучше приберечь на потом, когда люди привыкнут к реальным стычкам.
Тренировка затянулась до глубокой темноты. К концу дня на крики почти никто не приходил — окрестности заметно опустели.
Шэнь Бай задвинул секцию решётки, обмотал её тяжёлой цепью и навесил навесной замок. Закончив, он посветил фонариком телефона на улицу. Пустая проезжая часть была темна и тиха: ни единого ходячего. Учения заодно принесли практическую пользу, очистив прилегающую к комплексу территорию.
* * *
Поздно вечером всё повторилось. Лежащие на кровати молчали, а после того как погас свет, просто ждали прихода сна.
Посреди ночи малыш снова расплакался.
Когда Шэнь Бай с трудом разлепил веки, Лу Шицзю уже подхватил Хэ Си на руки и вышел в гостиную.
И так продолжалось несколько дней подряд.
Чувствуя невольную вину, Шэнь Бай искренне хотел растопить возникший ледок. Поэтому, когда Лу Шицзю вернулся с укаченным ребёнком на руках, он не удержался от заботливого замечания:
— Тебе не обязательно так изматывать себя. В следующий раз я сам встану.
Лу Шицзю лишь вскользь брезгливо метнул на него взгляд и бережно уложил младенца у самой стены.
— А ты проснешься? — холодно отозвался он. — Пока ты раскачаешься, он на ноги весь дом поднимет.
Шэнь Бай попёрхнулся воздухом. Сказано было метко и по делу — не возразишь. Но... отчего же так грубо? Когда он признавался ему в любви, то вёл себя совершенно иначе!
Шэнь Баю стало до крайности досадно. В темноте он наградил спину Лу Шицзю обиженным взглядом, долго крутился с боку на бок и лишь под утро кое-как уснул.
Эта натянутая обстановка сохранялась ещё какое-то время.
Наконец, когда жители комплекса набрались достаточно опыта, пришла пора сделать шаг за ворота ради добычи припасов.
Первая скромная цель: полностью зачистить территорию в радиусе ста метров вокруг «Мирного дома».