Нинь И бегло огляделся: студенты за соседними столами были поглощены учёбой, не обратив на появление Гу Пэйсю никакого внимания.
— Во сне увидел, — тихим, едва слышным шёпотом признался он.
Гу Пэйсю приподнял бровь, выказывая явное недоверие.
— Честное слово, во сне! Мне в последнее время постоянно снится один и тот же странный сон, вот я и решил выяснить, что значат эти символы, — с готовой пылкостью заверил Нинь И, всеми силами показывая, что не врёт.
Гу Пэйсю едва разомкнул губы, собираясь что-то ответить, как в его кармане резко завибрировал телефон. Скользнув взглядом по экрану, он без лишних слов вернул тетрадь Нинь И и молча направился к выходу.
Нинь И с откровенным разочарованием посмотрел ему вслед, тяжело вздохнул и снова зарылся в словарь.
Однако мысли его быстро улетучились прочь от старинных иероглифов, устремившись вслед за Гу Пэйсю. Это был отдел исторической литературы. Зачем председателю заходить сюда? Он ведь учится на финансовом факультете, да и на соседних этажах не найдётся книг по его специальности.
Сказал, что пришёл взять книгу... Неужели для кого-то другого?
Ну конечно! Му Дань же учится на историческом!
Значит, он искал книгу для него?!
От этой догадки на душе у Нинь И сразу стало скверно.
Дзинь-дзинь!
Тишину зала внезапно прорезал громкий сигнал сообщения. Нинь И вздрогнул. Несколько читателей тут же одарили его осуждающими взглядами — в библиотеке полагалось отключать звук.
Смущённый докрасна, Нинь И наспех перевёл телефон в режим вибрации, на ходу отпуская извиняющиеся полупоклоны соседям.
Смахнув с экрана уведомление, он нахмурился. Кто бы это мог быть?
Надо же... Сообщение пришло от Гу Пэйсю!
От былой досады не осталось и следа. Телефон снова дважды вздрогнул в ладони:
[Срочно вызвали, пришлось уйти. Символы, что ты написал, мне знакомы]
[К слову, в иероглифах чжуаньшу ты допустил ошибки]
[Если хочешь разобраться — спроси у меня]
[Ошибочные знаки ты не найдёшь ни в одном словаре]
Нинь И невольно усмехнулся: спасибо собственной невнимательности, благодаря которой он напортачил в нескольких знаках древнего устава!
Сияя от радости, он быстро набрал:
"Хорошо!" — и тут же добавил: "Старшекурсник, ты разбираешься в чжуаньшу? Какая невероятная глубина познаний!"
Ответ от Гу Пэйсю пришёл лишь спустя пару минут — короткое лаконичное "Угу".
Нинь И закусил губу. Должно быть, председатель сейчас занят. Поразмыслив немного, он всё же отправил ещё одно сообщение:
"А когда ты будешь свободен? У меня есть ещё пара вопросов. Хотелось бы обсудить их лично, так будет понятнее"
Прождав минут пять и не получив ответа, Нинь И решил, что Гу Пэйсю всё ещё занят, и убрал телефон. Лишь вернув словарь на полку, он заметил, что на экран пришло новое уведомление.
[На выходных собирались на пикник, если погода позволит. Тогда и обсудим]
Эта весть отозвалась в душе смесью радости и тихой печали. Радовало то, что Гу Пэйсю поверил его словам, а огорчало другое: сегодня только четверг, и до выходных тянулся целый длинный день. Увы!
Он открыл приложение с прогнозом погоды. В оба выходных дня прогнозировали пасмурное небо. Нинь И тихо вздохнул: что ж, если не пойдёт дождь, тучи — не помеха...
* * *
Ночное небо сегодня не радовало яркими россыпями звёзд: бледную луну заволокла полупрозрачная дымка пелены. Если бы не уличные фонари, озарявшие края аллеи, разглядеть идущего рядом человека было бы почти невозможно.
Гу Пэйсю прошёл к небольшому парку на окраине кампуса и, заметив сидевшего на скамейке Му Даня, со скупым кивком спросил:
— Что ты хотел мне отдать? И почему именно здесь?
— Старшекурсник Гу, ты пришёл! — Му Дань просиял в улыбке и похлопал по доскам скамьи рядом с собой. — Садись скорей!
— Что ты хотел передать мне? — безразлично повторил Гу Пэйсю, не сдвинувшись с места.
После их последней размолвки в музее Гу Пэйсю несколько дней не видел Му Даня, и если бы тот сам не вышел на связь, вовсе забыл бы о его существовании.
Му Дань, казалось, ничуть не смутился холодной отстранённости собеседника.
— Помимо занятий я все эти дни был занят разработкой снадобья, — с энтузиазмом проговорил он. — Это особые пилюли: они не просто останавливают кровь, но и заставляют любую рану затягиваться буквально на глазах!
Гу Пэйсю прислонился плечом к стволу дерева и чуть приподнял бровь:
— И тебе удалось?
— Кажется, да! — Му Дань с гордостью вытянул руку, демонстрируя чистую гладкую кожу на тыльной стороне ладони. — Вот здесь я специально сделал глубокий порез. Но стоило принять пилюлю, как рана мгновенно затянулась. Настоящее чудо! Я даже дедушке ничего не рассказал — ты первый, с кем я делюсь этим успехом.
Он достал из кармана резную шкатулку для снадобий и с предвкушением посмотрел на Гу Пэйсю:
— Мне удалось вылепить всего две пилюли. Одну я принял сам, а вторую сберёг для тебя.
Му Дань протянул шкатулку. Его рука долго оставалась неподвижной в воздухе, пока Гу Пэйсю не спеша не забрал предложенное.
Подняв крышку под скудным лунным светом, Гу Пэйсю уловил витающий над снадобьем тонкий, сладковатый аромат. Захлопнув резную коробочку, он сухо ронял:
— Хорошо. Если на этом всё, я пойду.
Увидев, что председатель собирается уходить, Му Дань закусил губу:
— Старшекурсник Гу!
Гу Пэйсю вполоборота глянул на него:
— Что-то ещё?
— А книга, которую я просил тебя взять в библиотеке?
— Днём я встретил твоего соседа по комнате и передал через него.
Му Дань капризно надул губы:
— Но мы же договаривались, что ты отдашь её мне лично!
— Не помню, чтобы давал подобное обещание, — отрезал Гу Пэйсю. Выдержав паузу, он прямо посмотрел на Му Даня: — Не знаю, гадал ли ты у других Небесных наставников, но твоя нить судьбы в любовных делах невероятно тонка. Если продолжишь упорствовать и слепо гнуть свою линию, то сам станешь кузнецом собственного несчастья.
— Я просто люблю тебя! — в голосе Му Даня прорезалась обида. — Разве любовь — это преступление?!
В глазах Гу Пэйсю застыл лёд:
— Твои чувства — это твоё личное дело. Я не обязан на них отвечать.
— Но почему?! — Му Дань сорвался на истеричный фальцет. — Я люблю тебя с самого детства! Почему ты не можешь ответить мне взаимностью?!
— Мы выросли вместе, и я всегда относился к тебе лишь как к другу, — хладнокровно отозвался Гу Пэйсю. — Никакой романтической привязанности к тебе я не испытываю и никогда не испытывал.
Му Дань осёкся, до боли сжав губы. Его взгляд, полный отчаяния и злобы, въелся в тёмные омуты глаз Гу Пэйсю.
— Это всё из-за него, да?! Из-за этого Нинь И?! Ты постоянно смотришь на него, вечно опекаешь! Ко мне ты никогда так не относился!
Гу Пэйсю засунул руки в карманы брюк, оставив его выпад без ответа.
— Пилюлю я заберу. Но советую тебе как можно скорее выбросить эти думы из головы. Нам не судьба быть вместе, не ломай себе жизнь.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь, даже не взглянув на исказившееся от ярости лицо Му Даня.
Тот был вне себя от обиды. Он не мог разгадать истинных мыслей Гу Пэйсю, но смириться с поражением не желал!
Потеряв контроль над собой, Му Дань рванулся следом и со спины крепко обхватил Гу Пэйсю за талию.
Гу Пэйсю, обострённый слух которого давно уловил шорох шагов, быстрым уклонением в сторону с лёгкостью избежал объятий.
Развернувшись, он смерил Му Даня ледяным взглядом. В его голосе зазвучали металлические, опасные ноты:
— Ты что-то подсыпал в снадобье?!
— Ты сам меня вынудил! — выкрикнул Му Дань. Он прекрасно знал, что реакции и чутьё Небесных наставников превосходят человеческие.
Гу Пэйсю сурово нахмурился. Едва до него донёсся сладковатый, дурманящий аромат, исходящий от Му Даня, как внутри словно вспыхнул пожар. Огонь стремительно разлился от низа живота к самой груди, иссушая горло и заставляя кровь бурлить.
На губах Му Даня заиграла торжествующая ухмылка:
— На самом деле никакой чудодейственной пилюли я не создавал. Это самая обычная Пилюля Укрепления Тела. Я знал, что ты обязательно откроешь шкатулку, чтобы проверить её, поэтому нанёс туда кое-что... Если бы ты не отверг меня так грубо, снадобье бы не подействовало с такой силой!
С этими словами он попытался податься вперёд, чтобы прикоснуться к Гу Пэйсю.
Гу Пэйсю с мрачным лицом оттолкнул его и размашистым шагом направился прочь из рощи.
Му Дань ринулся наперерез, преграждая путь:
— Гу Пэйсю, тебе сейчас плохо! Я могу помочь!
Гу Пэйсю отпихнул его с дороги, взглянув с нескрываемым омерзением:
— Своими выходками ты добьёшься лишь того, что я стану тебя презирать.
Му Дань побледнел, но всё равно снова метнулся к нему:
— Мне всё равно! Даже так — ты будешь моим! Ты принадлежашь мне, а я — тебе! Всё достояние школы Шэньнун станет твоим!
Внутренний жар Гу Пэйсю становился невыносимым. Он обладал редчайшим Телом Чистого Ян, и этот афродизиак сработал как искра, брошенная в сухую солому. Тело накрыла неодолимая физиологическая реакция, а остатки терпения сгорели дотла.
Прижав Му Даня к стволу дерева, он сжал его горло пальцами. Его голос зазвучал нечеловечески холодно, точно треск глубинного льда:
— У тебя совсем ума нет? Мне нет никакого дела до твоей школы Шэньнун. Поверь, мне хватит одного движения пальца, чтобы стереть её в порошок!
Му Дань в ужасе вытаращил глаза. Неистовый гнев, пылавший во взоре Гу Пэйсю, напугал его до полусмерти. Нехватка воздуха вызвала приступ удушья, лицо парня налилось багровой краской.
Гу Пэйсю с брезгливой яростью разжал пальцы и быстро пошёл прочь.
— Кх-кх-кх!..
Му Дань сполз по стволу дерева на землю, судорожно обхватив шею руками и заходясь кашлем — сила хватки Гу Пэйсю была страшной.
Он жадно хватал ртом воздух, провожая уходящего председателя взглядом, в котором мешались мука, страх и затаённая злоба.
* * *
Дыхание Гу Пэйсю было рваным, грудная клетка высоко и тяжело вздымалась.
Внутреннее пламя жгло всё сильнее. Он хотел добраться до ближайшей гостиницы, но та находилась слишком далеко, а в таком состоянии появляться на людях было нельзя.
Скрывшись в полутьме глухого угла у автостоянки, он достал телефон и набрал номер.
— Алло? Старшекурсник?
Ответ раздался почти мгновенно, но голос принадлежал вовсе не Фэн Хунси. У Гу Пэйсю не было сил раздумывать, почему трубу поднял Нинь И.
— Я на парковке... в самом углу. Живо сюда... — выдохнул он сквозь зубы.
Нинь И обомлел:
— Старшекурсник, что с тобой? Почему у тебя... такой странный голос? — Он отчётливо слышал прерывистое, тяжёлое дыхание на том конце провода. — Ты ранен?!
Но в ответ раздались лишь короткие гудки.
Нинь И охватила паника:
— Старшекурсник, подожди! Я уже бегу!
Сорвавшись с места, Нинь И со всех ног помчался к парковке. Угол? Но какой именно?!
— Старшекурсник Гу?! Где ты?! — выкрикивал он, задыхаясь от быстрого бега.
Вглядываясь в густые тени у края лиственной рощи, он ориентировался лишь на слабый свет редких фонарей. Вдруг до его слуха донеслось хриплое, частое дыхание. Время близилось к девяти вечера, вокруг парковки не было ни души, и в полумраке этот звук казался откровенно зловещим.
Нинь И мгновенно напрягся. Выждав пару секунд и точно определив источник звука, он осторожно шаг за шагом двинулся к густым кустам.
Пальцы его сжались в кулаки: если из темноты выскочит какая-нибудь нечисть, он без раздумий всыплет ей по первое число.
С каждым шагом хриплые вздохи становились всё громче.
— Нинь И...
Услышав этот знакомый голос, Нинь И на миг замер, выдохнув:
— Старшекурсник!