История, приключившаяся с семейством Чжао, давно будоражила весь городок. Вот и сейчас у ворот дома бабушки Нинь И собралась толпа любопытных. Горожане судачили без малейшего стеснения:
— Слыхали? Говорят, парню такие кошмары снятся — врагу не пожелаешь!
— Да уж, Чжао Вэй сам виноват. Что посеешь, то и пожнёшь.
— Чем дольше его родичи упрямятся, тем больше мальчишка мучается.
— И то правда.
Прохожие даже не пытались понизить голос, так что Чжао Даго и Ван Пин слышали каждое слово.
Как-никак, Чжао Вэй оставался их родным сыном, и родители искренне за него переживали. Послушав пересуды, супруги моментально раскаялись в своей недавней спеси.
— Ну что, услыхали?! — Голосом, полным боли и отчаяния, запричитала старушка Чжао. — До сих пор вину не признаете? Вэйвэй ведь наша единственная отрада, неужто у вас сердце не болит заставлять его так страдать?!
Чжао Даго и Ван Пин и без того едва сдерживали слёзы, а теперь и вовсе выставили головы:
— Простите... Простите нас, ради всего святого! Это всё наша вина! Пожалуйста, отпустите Вэйвэя, умоляем вас!
— Мастер! — Ван Пин окончательно потеряла обладание, в страхе за судьбу сына виня лишь себя. — Я кругом виновата! Не надо было рот раскрывать, глупая я баба! Умоляю вас, верните Вэйвэя! Простите, простите!
Почему она не подумала о сыне раньше? Зачем встала в позу?! Женщина мысленно проклинала свою беспечность.
Ван Пин раскаивалась совершенно искренне. Чжао Даго тоже плюнул на гордость и вознамерился рухнуть на колени.
Гу Пэйсю подхватил мужчину под локти, не дав тому удариться о пол, и спокойно произнес:
— Ваши извинения я принял. Однако в этой истории пострадал зверь Нянь. Прощать вашего сына или нет — решать только ему.
Нинь И исподлобья оглядел супругов. «Так быстро их прощать... аж досада берет», — подумал юноша.
Впрочем, Гу Пэйсю проявил великодушие лишь потому, что виновные уже ощутили на себе последствия собственных грехов. В ином случае он не стал бы спускать им это с рук. Люди, идущие по пути Дао, свято чтут законы причин и следствий.
Зверь Нянь, развалившийся на диване, на стенания гостей никак не отреагировал.
Ван Пин и Чжао Даго судорожно сглотнули и переглянулись:
— А где... где многоуважаемый зверь Нянь?
— На диване, — отозвался Нинь И.
Троица из семейства Чжао несмело направилась к дивану. И в то же мгновение перед ними, точно из воздуха, соткался свирепый золотистый хищник.
— А-а-а-а! Лев! Лев!
От ужасающего вида представшего перед ними исполина все трое рухнули на пол. Ван Пин не удержала равновесия и больно ударилась больной ногой, зашипев от вспыхнувшей боли, а Чжао Даго от страха и вовсе обмочился.
По гостиной тут же пополз резкий запах мочи, заставив присутствующих поморщиться.
Бабушка Нинь И, Ле Сюэси и Нинь Сюйцзин тоже опешили: они впервые увидели зверушку в столь величавом и страшном обличье.
Гу Пэйсю лишь едва заметно вскинул бровь.
Нинь И же скользнул взглядом по разбушевавшемуся зверю. Любому было понятно: Нянь просто терпеть не мог этих двоих, вот и решил нагнать страху.
Сейчас размерами он не уступал взрослому льву, но выглядел куда представительнее и грознее. Бугорки на его голове превратились в острые чёрные рога, поблёскивающие на свету. Золотистая шерсть переливалась, а шею, подобно гриве, обрамлял пышный алый ворот из густого меха.
Зверь Нянь вперил свирепый взгляд в Чжао Даго и Ван Пин, чуть приоткрыл пасть с обнажившимися клыками и издал низкий, раскатистый рык.
Супруги вместе со старухой затрепетали всем телом:
— Дедушка! Дедушка Нянь! Пощадите!
— Не суметь воспитать собственного ребёнка — тягчайший грех для родителей! — величественно вышагивал зверь. — Кабы не моё милосердие, этот сопляк погубил бы не одну живую душу!
— Да-да-да! Наша вина!
— Раскаиваемся! Не уберегли, не научили!
Ван Пин и Чжао Даго заливались слезами, отчаянно умоляя:
— Великий зверь, просим вас, отпустите нашего мальчика! Мы отныне будем воспитывать его в строгости, он больше никогда не совершит глупостей!
— Надеюсь, вы сдержите слово.
Старушка Чжао, изо всех сил пытаясь унять дрожь во всём теле и восстановить сбитое дыхание, заискивающе спросила:
— Дедушка Нянь, может, мы можем сделать что-нибудь ещё, чтобы загладить вину?
— Вообще-то, я явился в этот мир, чтобы пожирать людей...
— Но людей же нельзя! Это же преступление! — пискнула Ван Пин.
— Как ты смеешь перебивать меня?! — Демон злобно оскалился.
— Простите! Простите! Смилуйтесь, продолжайте!
Нянь высоко задрал морду и горделиво хмыкнул:
— Хм! Человечины мне, так и быть, не надо. Но от свежей говядины, баранины, курятины и утятины я не откажусь. Накройте мне богатый стол, да побольше! Я проголодался.
— Слушаемся! Всё сделаем!
— Сей же час побежим за самым лучшим мясом!
— Мы быстро!
Троица перепуганных гостей кое-как поднялась с пола. Старушка Чжао подхватила под руку хромающую Ван Пин, и они выскочили из дома.
Превращение милого щенка в свирепого монстра произвело на всех неизгладимое впечатление. А зеваки, подглядывавшие со двора, при виде жуткой твари и вовсе бросились рассыпаться кто куда.
— Намеренно принимать истинный облик... Это ведь требует немало сил, а? — скрестив руки на груди, неторопливо заметил Гу Пэйсю.
Не успело эхо его голоса затихнуть, как зверя окутало вспыхнувшее белое сияние. В то же мгновение он сдулся, вновь превратившись в крошечную беспородную собачонку. От прежнего величия не осталось и следа. Нянь устало смежил веки и жалобно, совсем по-щенячьи пропищал:
— Скорее! Дайте мне пилюлю! Мне же ещё надо будет жрать всё это в том виде!
Нинь И лишь вздохнул: «До последнего держит фасон...»
Бабушка, Ле Сюэси и Нинь Сюйцзин переглянулись и еле сдержали смех. Кто бы мог подумать, что древний ужасающий зверь окажется столь забавным?
Проглотив несколько алхимических пилюль, Нянь растянулся на диване, восстанавливая израсходованную ци.
— Айай! Сяо Ань пришла! — Из-за двери донёсся звонкий девчушачий голос.
Спустя мгновение в комнату вбежала радостная малышка, а за ней вошла её мама, виновато улыбаясь:
— Простите, что снова беспокоим вас.
— Ну что вы, проходите, проходите! — радушно встретила их бабушка Нинь И.
— Подождите секунду! Я сначала шваброй пройдусь! — спохватился Нинь Сюйцзин и кинулся убирать лужу, оставленную Чжао Даго.
Семья планировала заставить виновников самих вымыть пол, но раз уж пришла соседка с ребёнком, пришлось навести чистоту своими силами. Ле Сюэси разбрызгала освежитель воздуха, чтобы избавиться от неприятного запаха.
Сяо Ань ничего не заметила. Увидев щенка, она тут же подбежала к дивану и принялась с любовью тискать его мягкую шерстку:
— Ой! Айай, а где твои вавки? Ты уже вылечился?
На шкуре зверя действительно не осталось ни единого тёмного пятна — она снова блестела чистотой и мягкостью.
«Проклятье, забыл нарисовать раны обратно!» — досадливо подумал Нянь, но быстро сориентировался и поддакнул:
— Ну да. Вылечился.
— Ух ты! — Глазенки девочки вспыхнули. — А какой мазью тебя мазали? Так быстро всё прошло!
— Кхм... Вчера просто корочки были, а сегодня они отвалились.
— Понятненько! — Малышка не стала вдумываться в странное объяснение и мгновенно переключила внимание на другое.
Семейство Чжао действовало споро. Вскоре они притащили целую гору еды: часть купили в готовом виде, чтобы не заставлять «дедушку» ждать, а свежее мясо уже шкворчало на кухне.
Старушка Чжао с величайшим почтением поставила поднос прямо перед щенком:
— Многоуважаемый дедушка Нянь, мой сын накупил всего от души, там ещё на кухне жарится. Вы кушайте, не стесняйтесь, если не хватит — мы ещё принесём!
Перед мордой зверя лежал целый жареный баран. Восхитительный аромат защекотал ноздри, и Нянь принимался уплетать угощение за обе щеки, так что кости хрустели на зубах.
Видя, с каким аппетитом тот ест, старуха облегчённо перевела дух.
— Айай так много кушает? — с изумлением спросила Сяо Ань, глядя, как крошечный щенок расправляется с тушей, которая была в разы больше него самого.
Поскольку девочка находилась рядом, Нянь не стал принимать истинный облик, дабы не напугать ребёнка.
— Не волнуйся, у него отличный аппетит, — улыбнулась бабушка Нинь И, уводя девочку за руку. — Сяо Ань, хочешь перекусить?
Малышка качнула головой:
— Нет, это всё для Айая. Сяо Ань не станет забирать.
— Какая умница. Ну съешь хотя бы сладость.
— Ну давайте!
Лишь ближе к вечеру зверь Нянь наконец решил высвободить семь покровов души Чжао Вэя.
— Спасибо, дедушка Нянь! Спасибо вам огромнейшее! — Чжао Даго, Ван Пин и старуха падали ниц перед щенком, согнувшись в три погибели.
— Учтите: вам бы тоже не мешало исправить свой дурной нрав, — низким, рокочущим голосом предупредил Нянь. — Если я ещё раз поймаю вас на подобном, лёгким испугом уже не отделаетесь.
— Мы исправимся! Обязательно исправимся! Больше ни-ни!
— То-то же. Ступайте.
— Благодетель вы наш!
Троица приняла из рук Гу Пэйсю жёлтый талисман и, не переставая благодарить, поспешно удалилась.
С того самого дня семейство Чжао точно подменили: они стали куда смирнее и добрей. Дело было не только в страхе перед древним зверем — им просто больше не хотелось связываться с потусторонней нечистью. А жилые кварталы городка после этого случая прониклись к Гу Пэйсю и его спутникам ещё большим уважением.
Тем временем Сяо Ань поглаживала набитое брюшко щенка:
— Айай сегодня был такой грозный! Такой молодец!
— Я вообще-то свирепый древний зверь Нянь, а не какая-то там зверушка, — сыто повиливая хвостом, буркнул тот.
— А Сяо Ань может забрать Айая к себе домой?
Виляющий хвост моментально замер и бессильно упал.
Девочка не заметила перемены в его настроении и продолжала, прижавшись щекой к золотистой шерстке:
— Сяо Ань скоро уедет. Мы с мамой возвращаемся к папе. Айай, ты поедешь со мной?
— Не могу я с тобой поехать. Мне и самому скоро пора в путь.
— А? — Малышка удивлённо склонила головку набок.
— Я не могу долго оставаться в людском мире. Придёт время — и мне нужно будет вернуться на гору Куньлунь.
— Айай тоже возвращается домой? — Личико девочки омрачилось. — Ты тоже уходишь...
Зверь снова едва заметно вильнул хвостом:
— Угу.
В уголках глаз Сяо Ань вскипели слёзы, а губки обиженно задрожали:
— Сяо Ань будет скучать...
Нянь растерялся.
— А где твой дом? Сяо Ань сможет прийти к тебе в гости? — всхлипнула она.
— Тебе туда не добраться, — тихо вздохнул демон. Но, увидав, что девчушка вот-вот разрыдается, спешно добавил: — Но на Новый год... может, мы ещё увидимся.
Малышка всё так же шмыгала носом:
— Но это же так долго... Сяо Ань будет очень-очень скучать!
Крупная слезинка скатилась по её родовой щечке и капнула прямо на шерсть зверя.
Эта слеза ожгла его, словно крошечный язычок пламени, и одновременно растопила лед, сковывавший сердце древнего монстра не один век.