— М-м? — Нинь И поднял взгляд на Гу Пэйсю. Спустя мгновение его щеки вспыхнули румянцем, а глаза невольно соскользнули ниже. — Ты же не...
Пэйсю прижал его к груди и с легкой ухмылкой прошептал:
— Пока нет. Но если продолжишь так гипнотизировать взглядом — за себя не ручаюсь.
Нинь И обдало волной жара, в горле вмиг пересохло.
Гу Пэйсю скользнул взглядом по его едва заметно подрагивающим губам и не удержался — медленно нагнулся ближе. Длинные ресницы Нинь И затрепетали, сердце забилось в бешеном ритме. В следующий миг он зажмурился.
Заметив его волнение, Пэйсю согрел дыханием его губы, мягко вовлек в поцелуй, и Нинь И безоглядно подчинился. Пэйсю поцеловал его глубоко, жадно, добираясь до самого сокровенного.
От этой напористости у Нинь И пошла кругом голова. Неумело, но с отчаянным пылом он ответил на поцелуй, обвив руками шею Гу Пэйсю и притягивая его еще ближе.
В тишине квартиры разнеслось едва слышное влажное дыхание и шелест поцелуев...
Молодая кровь мгновенно взяла свое: страстный поцелуй с головой захлестнул обоих, разжигая ответный огонь. Пэйсю повалил Нинь И на диван.
— Мм...
Переплетение языков подливало масла в огонь желаний. Сладостные, прерывистые вздохи потонули в горячих объятиях, пока Нинь И окончательно не задохнулся от нежности.
Оторвавшись от его губ, Пэйсю смахнул тонкую нить слюны, связывающую их, и с темной страстью в глазах посмотрел на тяжело дышащего юношу. На губах старшекурсника заиграла улыбка. Он принялся покрывать лицо Нинь И частыми, нежными поцелуями.
Влажные, горячие поцелуи скользнули ниже по изгибу шеи, руки ласкали чуткое тело...
Оба уже готовы были раствориться в нарастающей страсти, как вдруг тишину разбил резкий, неуместный звонок телефона.
Движения замерли.
Гу Пэйсю мгновенно помрачнел. Нинь И выглядел не лучше.
Глубоко вздохнув, Пэйсю помог юноше поправить растрепанную одежду, мимоходом коснулся поцелуем его губ и поднялся, чтобы ответить на вызов.
Нинь И уткнулся лицом в подушку дивана, сгорая от смущения — кончики его ушей полыхали алым пожаром.
Звонил председатель Чэн Юаньгэн. Но даже несмотря на уважение к главе общества, Гу Пэйсю едва сдерживал раздражение:
— Председатель Чэн, что-то случилось?
Уловив резкие интонации в голосе собеседника, Чэн Юаньгэн с удивлением взглянул на экран:
— Пэйсю?
— Слушаю, — Пэйсю прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию.
Привычно сдержанный тон успокоил Чэн Юаньгэна, и тот продолжил:
— Я прочел твое сообщение и тоже размышлял над твоими догадками. Последние действия Левого владыки, Правого посланника и остальных темных заклинателей действительно выглядят подозрительно. Твои слова открыли мне глаза. Девятнадцать лет назад, когда вырвались сотни демонов и Небесное Зло подняло мятеж, Левый владыка и Правый посланник пытались воспользоваться этим хаосом. Их целью было снять печать с дороги к Жёлтым Вратам и освободить своего владыку. Когда бунт подавили, я лично отправился к Жёлтым Вратам. Печать ослабла, но благодаря стражам Призрачной столицы — Юйду — демоническому вождю не удалось вырваться. За свою жизнь он поглотил неисчислимое множество призраков, превратившись в грозу всего потустороннего мира. Это настоящий Повелитель Демонов, главарь всей нечисти! Если бы он вырвался на свободу, мир живых погрузился бы в кровавый хаос.
Чэн Юаньгэн сделал паузу:
— Сейчас я понимаю: темная ци у Жёлтых Врат настолько плотная, что тогда паника затмила мне разум. Все решили, что демонический вождь по-прежнему надежно заточен. Но на самом деле часть его силы смогла пробить печать — и именно она стала причиной нынешнего состояния Нинь И.
Затем председатель недоуменно спросил:
— Неужели у Нинь И какой-то особый духовный сосуд? Иначе как в нем уживаются пурпурная и темная ци?
Пэйсю бросил взгляд на диван. Нинь И уже успел куда-то ускользнуть — из ванной доносился легкий шум воды.
— Мастер Чжэнъи осмотрел А И, — коротко ответил Гу Пэйсю. — Он подтвердил, что это редчайшее Тело Переноса Судьбы.
— Тело Переноса Судьбы... — тяжело вздохнул Чэн Юаньгэн. — Воистину редкий дар... Или проклятие. Теперь мне многое становится ясно. Ты знаешь происхождение вождя Небесного Зла?
Гу Пэйсю почувствовал, что подбирается к разгадке древней тайны:
— Разве не принято считать, что он в прошлом был небесным наставником?
— Верно. Но до того как стать небесным наставником, он был наследным принцем, — открыл правду Чэн Юаньгэн.
— Принцем? — в глазах Пэйсю мелькнуло изумление.
— Да. Принцем династии Цзиньнань.
Династия Цзиньнань просуществовала в истории Китая меньше всех — она пришла на смену династии Цзяньцзя. Спустя всего пять лет после восшествия на престол первый император Цзиньнань скончался от болезни. Наследовавший ему старший сын оказался жестоким тираном. Его безудержное распутство и деспотизм довели народ до нищеты и отчаяния. Год спустя вспыхнули кровавые бунты, а затем юноша по имени Юаньхэ поднял восстание, ворвался во дворец, сразил тирана и провозгласил себя государем, основав династию Юаньхэ.
Вождь Небесного Зла был одним из восьми сыновей первого императора Цзиньнань. Мечтая завоевать земли Цзяньцзя, тот дал сыновьям имена, складывавшиеся в победный девиз: Чжань, Цзянь, Ли, Цзинь, Ци, Кай, Дэ, Шэн — «Сражаться, Созидать, Утверждать, Возвышать, Поднимать Знамя, Открывать Путь, Обретать и Побеждать».
Второй император Цзиньнань был первенцем — Линь Чжанем. А будущий вождь Небесного Зла рождался пятым и звался Линь Ци — «Поднимающий Знамя».
Средние дети редко привлекают внимание венценосных родителей. К тому же мать Линь Ци умерла при родах, заступиться за мальчика было некому, и жизнь его во дворце оказалась несладкой. Позже он встретил странствующего даоса-экзорциста и ушел вместе с ним.
Однако ремесло изгнания демонов потребовало жестокой дисциплины. Ежедневное заучивание сутр и священных текстов казалось принцу куда скучнее и тоскливее дворцового наставничества. Не желая терпеть лишения и искать легких путей, он встретил темного даоса, отрекся от праведного пути и ступил на тропу зла.
— Поскольку он был царского рода, в нем текла капля пурпурной ци императоров, — продолжал Чэн Юаньгэн. — Но став темным практиком, он утратил ее. Видимо, примкнув к нечисти, Линь Ци позарился на пурпурную ци Нинь И, рассчитывая поглотить ее. Однако пурпурная ци — это чистое Ян, она органически не выносит тёмной скверны. В процессе поглощения она нанесла ему тяжелейшую рану.
Пэйсю прищурился. Его догадка подтверждалась:
— Выходит, Небесному наставнику Девятого Сюань не составило труда пленить его в тот момент?
— Именно. Он явился лишь с малой долей своей силы, да еще и был ранен пурпурной ци. А о каком Небесном наставнике Девятого Сюань ты говоришь?
— О моем третьем дяде.
—... Цзиньжуне?! — ахнул Чэн Юаньгэн.
— Да. Значит, мои догадки верны, — Пэйсю помолчал, затем медленно изложил свою версию событий: — Девятнадцать лет назад, во время бунта Жёлтых Врат, перед самым рождением А И — за несколько дней до его появления на свет — вождь Небесного Зла выделил сгусток своей сущности и вселился в беременную мать Нинь И. Как вы и сказали, пурпурная ци младенца ранила его, а подоспевший дядя пленил эту часть его духа. Но обнаружив, что темная ци намертво впилась в плод и вычистить ее без вреда для ребенка невозможно, дядя выковал для А И защитный артефакт. Когда же он уходил, Левый владыка и Правый посланник уже узнали о беде своего владыки и напали на дядю... Отчего тот и погиб.
Чэн Юаньгэн долго молчал.
— Так вот как погиб Цзиньжун... — с горечью выдохнул он.
Атмосфера стала тяжелой. Спустя некоторое время Пэйсю продолжил:
— Линь Ци всё просчитал заранее. Девятнадцать лет назад он отделил этот фрагмент силы, чтобы в момент окончательного прорыва из заточения вернуть былую мощь и сотворить Великую Империю Небесного Зла.
Чэн Юаньгэн вздрогнул. Создание Империи Небесного Зла всегда было заветной целью слуг тьмы.
Лицо Пэйсю стало суровым:
— Сейчас эта сила сокрыта в А И. Если Линь Ци вырвется на свободу и захочет в первую очередь забрать свое — А И грозит смертельная опасность!
Эта сущность находилась в теле Нинь И девятнадцать лет. Если вырвать ее силой, юноша неизбежно пострадает, а то и лишится жизни.
Пэйсю сжал челюсти, глаза его потемнели. Он не допустит, чтобы с Нинь И что-то случилось.
Чэн Юаньгэн нахмурился:
— Шилин говорила мне, что темная ци в теле Нинь И будто бы меняется...
— Верно, она крепнет, — подтвердил Гу Пэйсю. — Слуги Небесного Зла направляют ее. В последние дни мы с А И то и дело сталкиваемся с сильными демонами. Стоит А И соприкоснуться с их темной ци, как его собственная сила возрастает.
Чэн Юаньгэн снова умолк.
Гу Пэйсю резко вскинул брови:
— Похоже, и древняя гробница в городе C была частью его плана... — Иначе чем объяснить появление Призрака в чужой коже и демона из двойного гроба? И почему Правый посланник спас А И...
Чэн Юаньгэн сопоставил факты: древняя усыпальница датировалась как раз семью-восьмью веками назад — эпохой Линь Ци. От этой мысли председатель потерял дар речи.
— Как бы то ни было, я защищу А И. Он — мой человек. Я не позволю ему пострадать и не дам Небесному Злу причинить ему вред, — твердо и непреклонно чеканно произнес Гу Пэйсю.
Выходя из ванной, Нинь И услышал эти слова. Губы его невольно растянулись в счастливой улыбке, а глаза засияли.
Он опустился на диван и принялся аккуратно складывать вещи в рюкзак Гу Пэйсю.
Не замечая его возвращения, Пэйсю продолжал разговор с председателем:
— Председатель Чэн, вы знаете что-нибудь об артефакте?
Чэн Юаньгэн вздохнул:
— У него нет четкого описания. Но после нашего разговора я, кажется, могу догадаться о его назначении. Линь Ци мечтал создать царство мертвых, где нет боли и страданий. Возможно, тот артефакт способен исполнять желания.
Быть принцем и мечтать об императорском троне — естественное дело. Особенно когда видишь, что старший брат думает лишь о развлечениях и попойках. Но к тому моменту Линь Ци уже глубоко погрузился в темную магию, и императорская драконья ци отторгла его. Получив тяжелейшие ожоги от духовной силы династии, он не отступился, а лишь сильнее распалился идеей стать темным владыкой.
Пэйсю спросил с сомнением:
— Но как его смогли заточить у Жёлтых Врат?
Чэн Юаньгэн погладил по голым головкам Пупу и Тунтуна:
— Создать Великую Империю Небесного Зла непросто. Чтобы обрести силу, он убивал людей, пожирал призраков, оттачивал искусство поглощения душ и повсюду сеял ядовитые речи: мол, «жизнь полна мучений, лишь став призраком, обретешь покой». Он совратил немало людей на путь зла. Прожив в людском мире не одно десятилетие, он набрался наглости и явился прямо к Жёлтым Вратам у входа в Призрачную столицу Юйду, чтобы пожирать там души. Чем больше нечисти он поглощал, тем могущественнее становился. В те времена Линь Ци набрал такую силу, что небесные наставники не могли одолеть его в одиночку. Лишь объединив силы с призрачными стражами Юйду, ценой невероятных жертв его удалось заковать в печать у Жёлтых Врат, обрекая на вечные попирания стопами призраков. Однако века шли, сила печати постепенно угасала, и в моменты смуты часть его сущности смогла вырваться на волю.
Гу Пэйсю нахмурился:
— Если у Жёлтых Врат творилось такое, почему же сам Владыка Янь не вмешался?