— Священный камень — это обычный семицветный камень на небе, — произнёс Нань Мо.
Маленький дух, обитавший внутри Камня Сердечных Облаков, мгновенно высунул голову, словно уловил, что речь зашла о нём.
— В Небесных чертогах обитают сонмы бессмертных. Напитавшись их благодатной ци, камень обрёл душу и обратился в крошечную сущность. Он был любимцем бессмертного Нинь И и могущественной силой сам по себе не обладает.
Нань Мо мимолётом бросил взгляд на Нинь И:
— В давние времена, собирая целебные травы в горах, я случайно ступил в сокровенную обитель и сошёл с бессмертным. Он обучил меня даосским искусствам и тайнам алхимии. Когда же я собрался в обратный путь, этот дух из озорства увязался за мной. Я пытался вернуть его обратно, но врата уже закрылись. Так он и остался среди смертных.
— Значит, девять веков процветания династии Гаоян — вовсе не заслуга Священного камня? — дерзнул спросить один из небесных наставников.
Нань Мо мягко качнул головой:
— Сие есть мудрость Первого императора. Он оставил потомкам глубокие наставления об управлении государством, что и обеспечило поднебесной века мира. А почитание Священного камня служило лишь опорой для веры народа, укрепившей владычество государя.
— Но отчего же из всех хроник династии Гаоян напрочь вымараны любые упоминания о Священном камне? — не унимался тот же наставник.
— По воле того же правителя, — откликнулся Государственный наставник. — Он приказал скрыть истину, дабы окутать артефакт тайной и укрепить в людских сердцах благоговение перед высшими силами.
Присутствующие в оцепенении молчали.
— Государственный наставник! Я сожру тебя! Поднебесная принадлежит мне! Вся земля — моя! А-а-а!
Линь Ци, потеряв остатки разума, шатаясь поднялся с колен и ринулся на Нань Мо. Прежде чем он успел сделать хоть пару шагов, жёлтый талисман со свистом впился в его грудь, швырнув на пол. Сила удара едва не развеяла его дух по ветру.
Нань Мо кивком поблагодарил вмешавшегося Гу Пэйсю и вновь обратил взор на поверженного:
— Раз уж ты желал сокрушить мир и обладал такой мощью, отчего же не завоевал его собственной рукой? Зачем искал исполнения желаний у камня?
Наставники недоумённо переглянулись: неужто Государственный наставник искушает безумца?
— Моя! Земля моя! — бился в истерике Линь Ци, окончательно утратив рассудок. — Я воздвигну новое царство!
— Чрезмерная гордыня и слепота всегда пожинают лишь собственные плоды, — с тихим вздохом промолвил Нань Мо.
Переливающийся всеми цветами крошечный дух со степенным видом кивнул, всем своим видом выражая согласие с речью наставника.
— Булыжник проклятый!
Гу Ниньшань, незаметно подкравшаяся к тронному возвышению, сорвала с места Камень Сердечных Облаков и с дикой силой швырнула его о каменные плиты.
Ахнули присутствующие! Несколько небесных наставников метнулись вперёд, пытаясь перехватить артефакт на лету, но опоздали.
Камень Сердечных Облаков с глухим стуком ударился о пол, прокатился пару шагов и замер — без единой царапины.
Крошечный дух яростно замахал кулачками, тыча пальцем в сторону девы.
Нинь И перевёл дыхание и посмотрел на Гу Ниньшань. Тот человек... Си Гао... похоже, он был невероятно дорог второй сестре.
— Раз уж это Священный камень, — негромко произнёс стоявший подле Нинь И Гу Пэйсю. — Его прочность не сравнить с обычным камнем, так просто его не расколоть.
Председатель Чэн Юаньгэн и остальные облегчённо выдохнули: случись что со священной реликвией бессмертных, искупить вину было бы нечем.
— Гу Ниньшань! — прогремел голос Гу Елэя.
Рядом с ним с мрачным ликом застыл Гу Цзиньпэн.
— Вторая сестра... — прошептал Нинь И.
Прежде безупречное лицо Гу Ниньшань исказилось от слёз.
— Всё ложь... Всё это пустой обман! — горько рассмеялась она.
Гу Елэй и Гу Цзиньпэн молчали, ощущая, как жжёт стыд. До последнего они надеялись, что среди предателей нет их кровинки, но суровый факт резал без ножа.
— Ниньшань, — ледяным тоном отозвался Чэн Юаньгэн. — Ты всегда славилась острым умом, но в своём безумии зашла за грань разумного!
Слёзы застилали ей взор. Да, она сомневалась, не верила, но в глубине души жила отчаянная надежда: а вдруг? Вдруг легенда правдива, и камень способен вернуть её возлюбленного Си Гао к жизни?
Обессилев, она рухнула на холодный пол и забилась в рыданиях:
— Си Гао!..
— Кто такой Си Гао? — тихо спросил Нинь И.
— Небесный наставник Седьмого Сюаня, — откликнулся Гу Пэйсю. — Три года назад он погиб при изгнании нечисти: столетний злой демон растерзал его тело и пожрал душу.
Они росли вместе. Ниньшань долгие годы безответно любила его — глубоко и преданно. Узнав о его гибели, она едва не лишилась рассудка. Запершись в своей обители, она плакала недели напролёт, не принимая утешений, а затем вышла — словно ни в чём не бывало. Погрузилась в практики и выслужилась до поста главного инспектора Общества.
Похоже, именно тогда она и заключила сделку с Небесным Злом.
Нинь И сжал губы: ради спасения любимого пойти против всего мира... Где здесь грань между праведностью и грехом?
Нань Мо перевёл взгляд на духа и улыбнулся:
— Радуйся, отныне ты свободен от заточения.
Кроха, успевший остыть после вспышки гнева, при этих словах радостно взвился в воздух и метнулся прямо к Нинь И, норовя уткнуться ему в щёку.
Однако в то же мгновение чьи-то пальцы ловко перехватили малыша и щелчком отправили в полёт.
Нинь И замер.
Гу Пэйсю с бесстрастным видом провёл ладонью по щеке юноши, стирая малейшие следы чужого прикосновения.
«Да он же даже не коснулся меня...» — мысленно вздохнул Нинь И.
Нань Мо тепло наблюдал за ними. Спустя столько веков снова узреть сию картину... Эго истинно достаточно.
Его призрачный силуэт стал таять, растворяясь на пути в Юйду.
Зависший в воздухе дух печально помахал ему вслед крошечной ручкой.
— Государственный наставник! — Нинь И сделал шаг вперёд, желая спросить, отчего тот направлял его в алхимическом искусстве, но Нань Мо лишь тихо молвил:
— Оставляю его здесь. Сокровище вернулось к законному владельцу.
С этими словами его образ окончательно истаял.
Слова наставника озадачили присутствующих: «К законному владельцу?»
Тем временем крошечный дух, пыхтя, подтолкнул лежащий на полу Камень Сердечных Облаков и полетел прямо к Нинь И.
— Это... действительно мне? — изумился юноша, принимая артефакт.
Малыш закивал в воздухе.
— Вот, оказывается, о каком возвращении владельцу говорил Государственный наставник, — пробормотал Чэн Юаньгэн.
— Председатель понимает суть? — поинтересовался кто-то из наставников.
— Алхимик Нинь — прямой потомок рода Гаоян. Кому, как не ему, владеть этим сокровищем?
— Но отчего не оставить его в усыпальнице?
— Дух камня обладает разумом. Пробыть две тысячи лет во мраке гробницы — немалый срок. Пора и ему взглянуть на великие земли нашей современной страны Хуа.
— И то верно.
Нинь И растерянно сжимал в руках семицветный камень, на котором с довольным видом восседал дух, болтая ногами.
Гу Пэйсю бросил на реликвию прохладный взгляд и взял Нинь И за руку:
— Пойдём.
— А как же они? — Нинь И оглянулся на раздавленную горем Гу Ниньшань, безумного Линь Ци и лежащего без чувств Линь Цитаня.
— Председатель обо всём позаботится, — не оборачиваясь, ответил Гу Пэйсю, уводя его прочь.
— Хорошо.
* * *
Линь Ци, сошедший с ума и утративший прежнее могущество, был сражён рукой Чэн Юаньгэна. Страшный Король Ци, перед которым трепетали злые духи, канул в небытие, и в сокровенном мире страны Хуа вновь воцарился покой.
Простые люди ничего не ведали о произошедшем: они продолжали жить привычной жизнью, готовясь к поминальным дням праздника Цинмин.
Линь Цитань, оказавшийся лишь пешкой в чужих руках, под действием Заклятия Забвения забыл всё, что было связано с даосскими искусствами, и вернулся к своим обыденным делам.
Древняя усыпальница правителей Гаоян, которую многие уже пророчили в грандиозные археологические открытия, наглухо запечатала свои входы, стоило последнему человеку покинуть её своды. Войти туда отныне можно было лишь применив Технику Оживления Драконьих Очей Кровью. Так древнее святилище сохранило свои тайны.
Весть о предательстве в школе Шэньнун и в роду Гу потрясла всё даосское сообщество. Никто не мог помыслить, что Гу Ниньшань, Му Фэнцюань и Му Дань пошли на службу к Небесному Злу. Это нанесло сокрушительный удар по репутации школы Шэньнун. Клан Гу хранил молчание, не пытаясь заступиться за виновных: появление предателя в древнем и праведном роду легло на их имя неизгладимым пятном.
Учитывая многолетние заслуги клана Гу перед Обществом, Чэн Юаньгэн ограничился тем, что лишил Гу Ниньшань всей сокровенной силы и навсегда изгнал из сокровенного мира.
Осознала ли она свою вину перед близкими или смирилась с судьбой — оправившись от ран, Ниньшань оставила покаянное письмо и навеки покинула родные стены.
* * *
Жизнь вошла в привычное русло. Единственным изменением стал крошечный дух...
Глядя, как Гу Пэйсю в очередной раз щёлкает по носу назойливого малыша, норовящего подлететь ближе, Нинь И прижал ладонь к лбу. Отчего эта пичуга так привязалась к нему?
Впрочем... оставался ещё вопрос с тёмной ци в его теле.
Когда-то Линь Ци пытался вытянуть эту силу обратно, но из-за Красного шнура заслуг не смог даже прикоснуться к нему. Третий дядя некогда предсказывал, что тёмная ци развеется сама собой, но всё оказалось иначе.
По словам Гу Пэйсю, тёмная ци более не таила угрозы — Нинь И научился подчинять её своей воле. К тому же благодатная сила Священного камня питала его собственную пурпурную ци. Когда эта чистая энергия окончательно окрепнет, он сможет повелевать ей для изгнания нечисти.
Нинь И находил такой расклад весьма удачным: занятие алхимией, вылазки на охоту за злыми духами плечом к плечу с Гу Пэйсю, да ещё и заработок баллов вместе с валютой... Во всех отношениях прекрасная жизнь.
— О чём задумался? Пора спать, — Гу Пэйсю обнял его со спины, обжигая горячим дыханием чувствительное ухо.
— Да так, ни о чём... — Нинь И огляделся по сторонам. — А где Малыш Шитоу?
«Малыш Шитоу» — так юноша прозвал духа камня.
— Выставил за дверь, — отрезал Гу Пэйсю и подхватил его на руки.
Нинь И вскрикнул и поспешно обвил руками его шею:
— Ещё слишком рано!
— Рано? — переспросил Гу Пэйсю, уверенно шагая к ложу.
— Конечно, рано! А-а...
Нинь И опустился на мягкую перину. Гу Пэйсю навис над ним, и в его темневшем взоре вспыхнули жаркие искры.
— Тем лучше. У нас будет больше времени на то, что нам обоим по душе.
— М-м-м...
Гу Пэйсю едва коснулся его губ, а в следующее мгновение уже жадно проник в его рот, сплетаясь с языком в глубоком, упоительном поцелуе. Вкус этого мгновения кружил голову.
Нинь И оставалось лишь покориться этой ласке. Его щёки пылали, а в уголках глаз от нехватки воздуха выступила влага. Мысли путались. Он чувствовал, как губы Гу Пэйсю скользят по шее, оставляя горячие укусы, а сильная ладонь поглаживает спину. Вторая рука медленно опустилась к талии, пробралась под подол одежды и коснулась обнажённой кожи.
Кожа Нинь И, взращённая целебными пилюлями, отличалась невероятной гладкостью и упругостью. Это прикосновение опьяняло, заставляя ладонь скользить всё ниже, к животу...
— Н-н-х...
Настойчивые движения Гу Пэйсю окончательно лишили юношу рассудка. Он крепче прижался к нему, беспомощно оставляя ногтями отметки на его спине...
Страсть захлестнула их, смешивая сбивчивое дыхание и сорвавшийся шёпот, погружая в сладкий хмель безумия.
За дверью крошечный дух, огорчённо прижавшийся к замочной скважине, слушал доносящиеся из комнаты звуки. Внезапно он вспыхнул, закрыл личико ручонками и стремительно шмыгнул в Священный камень, стоявший в гостиной.
А секунду спустя вновь выскочил на миг, чтобы погасить свет.
Какая стыдоба!