Чжу Роубин состроила обиженную гримасу:
— А я-то надеялась, что между тобой и Гу Пэйсю есть хоть какая-то связь... Напрасно прождала целую неделю! Человеческие сердца с каждым днём всё мерзостнее на вкус — грязные, не способные устоять ни перед малейшим соблазном. — Её пренебрежительный тон мгновенно сменился плотоядным предвкушением: — Впрочем, твоё сердце наверняка окажется восхитительным.
Она приложила кончик пальца к груди Нинь И — прямо туда, где судорожно билась жилка, — и тихо хихикнула:
— Надо же, как часто оно стучит. Чем быстрее, тем лучше... Так ты успеешь сполна прочувствовать его последнее предназначение. Хи-хи-хи...
Затем её взгляд скользнул к его шее, и улыбка мгновенно слетела с лица. Окинув его шею ледяным, давящим взором, она властно приказала:
— Сними то, что у тебя на шее.
Рука Нинь И против его воли послушно потянулась вверх. Он изо всех сил пытался вернуть власть над собственным телом, но пальцы всё равно приближались к шее, дрожа всё сильнее с каждым миллиметром.
Чжу Роубин насмешливо фыркнула:
— И не пытайся. Я совершенствовала свои силы не одну сотню лет. И пусть я долго пробыла в заточении, моя мощь почти восстановилась. Куда тебе, обычному смертному, тягаться со мной?
— Ему с тобой не тягаться, зато мне — вполне.
Низкий бархатистый голос прозвучал в переулке подобно небесной музыке. Нинь И мог лишь коситься в сторону выхода: у самого въезда, заслоняя свет, стояла высокая, статная фигура Гу Пэйсю. В этот миг он казался сошедшим на землю божеством.
— Кто здесь?!
Услышав неожиданный оклик, Чжу Роубин широко распахнула глаза и яростно уставилась на выход из переулка. Она даже не заметила, как кто-то подобрался так близко!
Узнав стоящего перед ней, Чжу Роубин притворно-кротко улыбнулась:
— Ой, старшекурсник Гу! Что ты такое говоришь? Какое ещё «тягаться»? Я совершенно ничего не понимаю~
Её голос звучал кокетливо и капризно, а во влажном, сияющем взгляде сквозила наигранная нежность.
«Не смотри ей в глаза!»
Нинь И отчаянно хотел предостеречь Гу Пэйсю, но связки его не слушались. От бессилия и тревоги всё внутри сжималось.
— А женщину из себя корчишь весьма убедительно, — равнодушно бросил Гу Пэйсю.
Чжу Роубин продолжала изображать невинность, капризно протянув:
— Старшекурсник Гу, я правда не понимаю, о чём ты~
В глазах Гу Пэйсю мелькнуло глубокое отвращение. Он слегка повёл кистью, и в его изящных пальцах из ниоткуда появился жёлтый талисман. В следующее мгновение талисман вспыхнул и превратился в стрелу чистейшего жёлтого света, с рёвом устремившуюся к Чжу Роубин.
Та даже не изменилась в лице, ловко отскочив в сторону. Однако световая стрела, словно наведённая невидимой рукой, описала крутую дугу и снова ринулась за ней.
Притворная слабость слетела с Чжу Роубин в одно мгновение. Её миловидное личико исказилось мрачной злобой. Она изогнула пальцы когтями; руки её окутала густая, непроглядная тьма, и в воздухе материализовались гигантские чёрные когти, рухнувшие прямо на несущуюся световую стрелу.
От столкновения чёрных когтей со световым сгустком раздался оглушительный взрыв.
Чжу Роубин вперила в Гу Пэйсю исполненный лютой ненависти взгляд:
— А у тебя, я вижу, есть кое-какие сишонки. Покрепче того Небесного наставника Пятого Сюань будешь.
Лицо Гу Пэйсю оставалось суровым и холодным:
— Задавить тебя нужно было ещё раньше.
Чжу Роубин презрительно расхохоталась. Её распущенные чёрные волосы взвились в воздух, точно от порыва ветра:
— Нынешние Небесные наставники совсем обмельчали — не то что в прежние времена! Их можно обвести вокруг пальца элементарной иллюзией. Совсем никуда не годные стали! Какой ещё «Пятый Сюань»? Да он и на Первый Сюань не тянул — так, закуска на один зуб.
Гу Пэйсю мрачнел с каждым словом: становилось предельно ясно, что тот Небесный наставник Пятого Сюань уже сгинул в её чреве.
Чжу Роубин хищно шевельнула когтистыми пальцами и зловеще усмехнулась:
— Раз тот Небесный наставник Пятого Сюань оказался пустышкой, посмотрим, на что способен старшекурсник Гу — Небесный наставник Восьмого Сюань!
Нинь И с ужасом наблюдал, как чёрная аура вокруг Чжу Роубин становится всё гуще, клубясь подобно чернильным тучам. Окружающее тепло стремительно уступало место могильному холоду — казалось, будто его в одной футболке выбросили на лютый мороз. Тёмная ци сгустилась до такой степени, что внутри у Нинь И что-то судорожно забилось и завопило, а пронизывающий до костей хлад волна за волной накатывал из самых глубин души.