— Совесть надо иметь, — отрезал Нинь И, словно это само собой разумелось. — Забрать чужие деньги — последнее дело для честного человека.
— Ой, как заговорил! Аж слезу выбило, — Хуанмао глумливо похлопал в ладоши, а затем его лицо искривила оскаленная, ядовитая ухмылка. — Жаль только, святоша из меня хреновый.
Нинь И даже не дрогнул. Спокойно, прямо глядя хулигану в глаза, он произнес:
— Положи сумку. Эти деньги брать нельзя.
— Это ещё почему? Пожаловаться успел? — Желтоволосый сплюнул себе под ноги. — Да даже если ты сдашь эту набитую сумку ментам, хрен они кого найдут! Всё равно всё по карманам разлезится.
«Ну и наглость! — мысленно поразился Нинь И, однако внешне лишь едва заметно усмехнулся. — Жадность наглеца бережёт, да только не в этот раз».
— Может, и так, — тихо сказал он. — Вот только потратить их ты всё равно не успеешь. Жизни не хватит.
— Чё взмолол, сопляк?! — Хуанмао с огрызанием хохотнул и с размаху ударил Нинь И в грудь, отталкивая в сторону. Подхватив с земли пухлый пакет, он припустил прочь.
Всё произошло слишком стремительно. Потеряв равновесие, Нинь И полетел назад, прямо на проезжую часть. А в десятке метров на полной скорости неслась тяжёлая гружёная фура.
— Ии!
Подоспевший Гу Пэйсю увидел эту картину, и его зрачки сжались в игольное ушко. Не раздумывая ни мгновения, он рванулся вперёд — смазанной тенью, преодолевая разделявшее их расстояние. Выхватив юношу буквально из-под колёс, он крепко прижал его к груди и сбил в сторону, утягивая с проезжей части.
Оказавшись в знакомых объятиях, Нинь И даже не успел осознать, что произошло. Только когда над самым ухом пронёсся оглушительный рев многотонного грузовика, а в грудь уткнулось бешено стучащее сердце Гу Пэйсю, к нему вернулось чувство реальности.
— Старшекурсник Гу!..
Гу Пэйсю бережно удержал его голову, не позволяя оглянуться, но сам метнул в сторону убегающего грабителя ледяной, исполненный лютой ярости взгляд.
Хуанмао уже удирал во весь опор. Он со злорадным торжеством оглянулся на прощание и, увидав, что никого не раздавило, досадно сплюнул. А меж тем его чело до самых бровей было залито непроглядной, как сожжённый уголь, тьмой — печатью скорой и неминуемой гибели.
В глазах Гу Пэйсю вспыхнул едва заметный золотистый венчик. Губы едва двинулись, выплетая едва слышный наговор, а пальцы сделали короткий пасс.
Неупокоенный дух, неотступно следовавший за хулиганом, мгновенно ощутил волю могущественного мастера. Повернув бледное призрачное лицо, демон встретился взглядом с Гу Пэйсю — и почтительно склонил голову.
Хунмао, дежуривший неподалёку, метнулся вослед подельнику.
Нинь И подтолкнул Гу Пэйсю в грудь и поднял на него встревоженный взгляд:
— Старшекурсник! Ты же применил силу... А как же прохожие? Заметят ведь!
— Не беспокойся, — Гу Пэйсю коротко оглядел безлюдный тротуар. — Свидетелей почти нет. Пары Заклятий Забвения будет достаточно.
— Это было слишком опасно! — Нинь И не разглаживал насупленных бровей.
Выражение лица Гу Пэйсю смягчилось. Он касанием пальцев разгладил морщинку у него на лбу и тихо проговорил:
— Опасно это было в первую очередь для тебя.
— Кто ж знал, что он набросится без предупреждения, — с досадой вздохнул Нинь И. — Чёрт, сумку-то он утащил! А вокруг него ведь дух вьётся... Я видел, что этот демон целенаправленно тянется к деньгам! Он наверняка захочет питаться тёмной ци, запечатанной в купюрах, чтобы свершить месть!
Гу Пэйсю мягко взъерошил его волосы:
— Не бери в голову. До заката этот человек не доживёт.
— В смысле? — не понял Нинь И.
— На нём висит кровь, — равнодушно пояснил Гу Пэйсю. — Призрак в любом случае требовал отплаты. Сумка лишь отмерила ему последние часы.
Поразмыслив над его словами, Нинь И спросил:
— Но откуда на самой сумке взялась эта тёмная ци?
— Это «деньги выкупа жизни».
У Нинь И перехватило дыхание. Одно лишь название отдавало могильным холодом.
— Когда чьему-то родственнику грозит смерть, некоторые заказывают у тёмных заклинателей ритуал обмена судьбы, — терпеливо разъяснил Гу Пэйсю. — Заклинатель заговаривает крупную сумму денег нечестивыми чарами и бросает её на перекрёстке. Стоит кому-то поднять сумку и пустить эти деньги в оборот — и всё: считай, человек отдал свою жизненную силу заказчику. Тот, кто поднимет подброшенное, неизбежно погибает в течение недели от несчастного случая. Очень гнусный ритуал.
— Какая дьявольская жуть! — выдохнул Нинь И. И тут до него дошло, где именно лежала сумка. Его охватило негодование: — Так её подбросили мне под ноги намеренно?! Хотели забрать мою жизнь?!
— Именно, — в глазах Гу Пэйсю на мгновение проскользнула мрачная, жуткая тень.
— Мрази... Повезло ещё, что я разглядел отравляющую купюры тёмную ци!
У Гу Пэйсю сжало сердце от мысли, что могло бы произойти, не будь у юноши Ока Божественного Зрения. Сжав его ладонь в своей, он тихо произнёс:
— Идём.
— Вот так просто уйдём? — Нинь И придержал его за руку. — Надо же разыскать того, кто выбросил сумку! А вдруг он снова пойдёт к тёмным заклинателям и попробует забрать чужую жизнь?!
Гу Пэйсю холодным взглядом мазнул по затенённому переулку:
— Посеявший ветер пожнёт бурю. Заказчик купил жизненный век у того, кому всё равно суждено сгинуть в ближайшие часы. Так что и самому ему осталось недолго.
* * *
Стоило им удалиться, как из тени подворотни медленно выступила сгорбленная старуха в скромных одеждах. Седые клочья выбивались из-под платка, мутные глаза алчно блестели. Проследив за уходящими молодыми людьми, она с нескрываемым, зловещим восторгом уставилась в пустеющий переулок, где только что лежали деньги, а затем торопливо, но удивительно бодрым для её лет шагом направилась к своему дому.
* * *
Тем временем Хуанмао и Хунмао уже забились в неприметный дворик.
— Ну и кретин этот малолетка! Лежит пухлая сумка прямо под ногами — а он на неё смотрит и полицию ждёт! Ха-ха! — наглаживал свой улов Желтоволосый, сноровисто пересчитывая тугие пачки стоюаневых купюр.
Хунмао не отрывал заворожённого взгляда от хрустящих банкнот:
— Братуха, ну ты даёшь! Красиво сработал!
— А то! Знай наших, — ржал Хуанмао, пересыпая купюры из руки в руку. — Куш так куш! Тут ровно пятьдесят тысяч!
— Пятьдесят штук?! — ахнул Хунмао.
Хуанмао отсчитал несколько купюр и бросил подельнику:
— Держать хватку уметь надо. На, твоя доля.
— Ого! Спасибо, братуха, от души! — до ушей расплылся Красноволосый.
Стоявший подле них призрачный мужчина бесшумно искривил губы в беззвучном, леденящем хохоте.
— Бр-р... — Хунмао внезапно передёрнул плечами и поёжился. — Слышь, братуха, чё-то холодом дыхнуло... Аж до костей пробрало.
— Так зима на носу, дурень, — отмахнулся пьяный от лёгких денег Хуанмао. — Всё, погнали по домам.
— Базара нет!
Желтоволосый первым выбежал на дорогу. Прямо перед его носом, обдав пылью, пронеслась многотонная фура.
— Ты чё, сдурел, мудила?! — заорал вслед машине Хуанмао, потрясая кулаком. — Глаза разуй! Врезался бы — я б из тебя всю душу вытряс!
Убедившись, что проезжая часть пуста, он рванул на противоположную сторону.
Удар. Глухой, страшный. Скрежет заблокированных колёс. И дикий вопль:
— Человека сбили!
Внезапный грохот, визг тормозов и крики ужаса разорвали тишину улицы. Хуанмао лежал на асфальте, его зрачки сузились от нечеловеческой боли, разрывающей тело на части. Изо рта густыми толчками захлестала алая кровь.
«Как же так... Ведь дорога была пуста... Откуда она взялась?..»
Угасающий взор выхватил из наступающей тьмы силуэт. Прямо над ним склонилось знакомое лицо — лицо человека, которого он сам же и убил.
Призрак!..
— Братуха! Да как же так-то?! Ты куда под колёса-то попёр?! — надрывался рядом в истеричном плаче Хунмао. — На кого ты меня оставил-то-о-о!..
* * *
В скромной душной комнатке лежавший без чувств уже не один месяц мужчина средних лет медленно разомкнул веки. Шелушащиеся, бескровные губы чуть двинулись:
— Воды...
Дежурившая у постели старуха от неожиданности всплеснула руками и взвизгнула от радости:
— А-Фу! Сыночек! Проснулся! Оживел-таки! Ох, спасибо даосу! Спаситель ты наш!
* * *
В тот самый миг, когда на дороге завывали сирены, Гу Пэйсю и Нинь И, держась за руки, неторопливо шагали по тихому скверу.
— Завтра суббота, — мягко произнёс Гу Пэйсю. — Ии, не хочешь съездить со мной на семейный обед?
Нинь И удивлённо вскинул бровь:
— А разве мы и так не проводим выходные у тебя?
Гу Пэйсю чуть заметно усмехнулся:
— Я имел в виду отчий дом. Мои родители хотят с тобой познакомиться.
— Чего?! — Нинь И резко замер как вкопанный, а язык у него от волнения напрочь отнялся: — П-познакомиться?.. С т-твоими... родителями?..
— «С твоими родителями»? — Гу Пэйсю лукаво изогнул бровь, с любовью разглядывая его смущённое лицо. — И всё? Просто с «моими»?
Щёки Нинь И вспыхнули густым румянцем:
— Мы же... мы же ещё даже не поженились... Как я могу звать их папой и мамой?..
Уголки губ Гу Пэйсю тронула тёплая улыбка:
— Можно начать тренироваться заранее. В моей жизни всё равно никогда не будет никого, кроме тебя.
Эти слова, прозвучавшие как клятва верности до конца дней, затопили сердце Нинь И нежной сладостью. Но мысль о предстоящем визите к старшим всё равно вызывала робкий трепет.
— А... они точно не будут против меня? — тихо спросил он.
Гу Пэйсю нежно щёлкнул его по кончику носа:
— Кабы были против, не просили бы тебя привезти.
Нинь И поджал губы, всё ещё не в силах побороть волнение.
— Не бойся, — рассмеялся Гу Пэйсю. — Прилежному зятю всё равно рано или поздно придётся предстать пред очи свёкра и свекрови.
— Вообще-то поговорка звучит «дурнушке-невестке придётся показаться родителям мужа», — с улыбкой поправил его Нинь И.
— Мой Ии красивее всех на свете, — мягко качнул головой Гу Пэйсю.
Нинь И не удержался от улыбки. Немного подумав, он кивнул:
— Ну ладно... Сделаем по-твоему. Завтра пойдём к... родителям.
Обнявшись взглядами, они пошли дальше по аллее, не разжимая сплетённых пальцев.
* * *
Когда они поднялись к своей квартире, Гу Пэйсю уже у самой двери коснулся дверной ручки, но вдруг бросил короткий взгляд в тень пролёта.
Из темноты ступеней бесшумно выплыл мужской силуэт — на сей раз без уродливых посмертных отпечатков.
— Огромное спасибо вам, мастер, — призрак глубоко, от всей души поклонился Гу Пэйсю. — За вашу помощь и за то, что позволили завершить задуманное.
Услышав голоса, Нинь И выглянул из прихожей. Разглядев гостя, он ахнул от неожиданности:
— Так это ты... тот самый дух, что ходил за Желтоволосым!
С призрака полностью слетела чёрная злобная аура, и теперь он выглядел точь-в-точь как обычный живой человек.
Заметив, что юноша видит его насквозь, дух принял его за молодого небесного наставника и уважительно наклонил голову:
— Всё так, молодой небесный наставник.
— Заходи в дом, — ровным тоном сказал Гу Пэйсю.
— Слушаюсь, мастер.
Опустившись на диван, Гу Пэйсю пристально посмотрел на призрака:
— Ты пожрал его душу?
При одном упоминании о Хуанмао лицо мужчины исказилось лютой ненавистью, а зубы сжались с хрустом:
— Пожрал! И ни капли не жалею! Эта тварь не просто обманула меня — он попрал нашу дружбу и укокошил меня ради проклятых денег! Такие гниды вообще не имеют права ходить по земле, его место — в небытии, пусть его душа развеется прахом!
— Если бы ты просто свёл с ним счёты как мстительный дух, это считалось бы отплатой за пролитую кровь, — спокойно заметил Гу Пэйсю. — Но ты поглотил его душу. Теперь, оказавшись в Юйду, ты едва ли когда-нибудь увидишь свет.
— Я всё понимаю и готов нести кару, — твёрдо отозвался призрак. — Но поступить иначе я не мог. Как бы то ни было, я безмерно благодарен вам, мастер: вы вернули мне рассудок и не дали из-за слепой ярости навредить невинным.
Гу Пэйсю скупо кивнул:
— Зачем ты пришёл? У тебя осталось какое-то дело?
— Свои счёты я свёл, удерживать меня здесь больше нечему. Единственная моя забота... одна утопленница, с которой я познакомился, уже став призраком.
«Утопленница?..» — Нинь И с недоумением воззрился на призрачного гостя.
Смутившись под его пытливым взглядом, дух густо покраснел и со смешком всплеснул руками:
— Нет-нет, вы не подумайте ничего такого! Мы с ней просто... на редкость хорошо сошлись характером!