«Почитай эти книги, должно помочь».
Ниже тянулся внушительный список. Пробежавшись по нему взглядом, Нинь И заметил, что почти все названия были написаны древней каллиграфической скорописью чжуаньшу, хотя сами произведения казались знакомыми — классическая поэзия да старинные песни.
«Почитай немного — со временем начнешь разбираться лучше, — добавил Гу. — А если встретятся незнакомые иероглифы, просто выпиши их, потом вместе разберем».
Нинь И невольно улыбнулся и быстро отстучал в ответ:
«Хорошо!»
— Ого, опять со своим председателем Гу милуешься? — Янь Цзыфэй потянулся, откладывая телефон, и с лукавой ухмылкой взглянул на светящееся от счастья лицо Нинь И. — Сидишь тут, сияешь как майская роза.
— Вообще-то говорят «расцвел в улыбке», — поддел его Юй Цзя. — Неграмотность твоя вечно наружу рвется.
— Да ну тебя, сам знаешь, что у меня с литературой всегда туго было!
— Вы определились, где обедать будем? — подал голос Цянь Вэй.
— Сяо И, ты с нами? — повернулся к нему Юй Цзя.
— Ага, с вами, — кивнул Нинь И.
Цзыфэй искренне удивился:
— И что, даже не с председателем?
— У него дела.
— Эх... — Цзыфэй с наигранной грустью покровительственно хлопнул Нинь И по плечу. — Кто знает, сколько раз нам еще удастся поесть вчетвером.
— Точно немного осталось, — сочувственно покачал головой Юй Цзя.
Нинь И лишь молча вздохнул.
* * *
В обед вся четверка отправилась на университетскую улицу заведений.
— Ну и куда пойдем? — Янь Цзыфэй уныло погладил живот. — Прошло всего пару месяцев с начала семестра, а кажется, будто мы тут уже всё перепробовали.
— Не утрируй, — усмехнулся Цянь Вэй.
— Да правда! Голова разрывается: в одном месте уже были — скучно, в другом — готовят так себе...
— Ого, а там чего такая толпа? — Юй Цзя указал на заведение, в двери которого беспрестанно сновали посетители.
Это был ресторан стейков «Хаода». Раньше они уже заходили туда: кушанья не отличались особым вкусом, да и клиентов всегда водилось кот наплакал. Однако сегодня у входа наблюдался настоящий ажиотаж.
— Зайдем, попробуем? — неуверенно предложил Нинь И.
Цзыфэй подпер подбородок рукой, разглядывая ажиотаж:
— Раз народу полно, значит, вкусно готовить начали...
— В таком случае идем, — резво шагнул вперед Цянь Вэй, и остальная троица последовала за ним.
Перед самым входом Нинь И поднял голову, присматриваясь к фасаду. Оформление заведения выглядело крайней степенью нелепицы.
Классический ресторан европейской кухни украшало... вогнутое зеркало Багуа. Мало того, прямо над вывеской трепетали на ветру желтые талисманы, сложенные аккуратными треугольниками.
Обычный прохожий разве что бросил бы на этот винегрет любопытный взгляд, но чутье Нинь И сразу подсказало: здесь кроется нечто нечистое.
Ему случалось читать о фэншуй-артефактах. Зеркало Багуа призвано отгонять злых духов и притягивать благополучие, да и даосские талисманы служат похожим целям. Но если бы обе вещи освящал настоящий Небесный наставник, он никогда не позволил бы совмещать их таким образом! Хотя Багуа действительно способно выравнивать энергетику и усмирять губительную ци, в комбинации с талисманами конструкция выглядела дико и противоестественно.
Нинь И на мгновение задержал взор на зеркале.
Ему вспомнилось одно из главных правил фэншуй: отраженный свет Багуа ни в коем случае не должен падать на чужие дома или заведения, иначе вся отраженная губительная ци переключится на соседей. Это не только крайне бесчестно, но и чревато тяжелыми последствиями.
Даже если отбросить мистику и применить обычный закон отражения света: если зеркало перенаправляет поток энергии, тот неизбежно бьет прямо по противоположной стороне улицы!
Улочка была узкой, заведения располагались впритык друг к другу. Повесив зеркало прямо над входом, хозяин стейк-хауса фактически направил весь отраженный негатив на своих соседей напротив.
Независимо от того, сделал ли владелец это злонамеренно или по неведению, добром подобное ухищрение окончиться не могло.
Прежде чем переступить порог, Нинь И оглянулся назад. На противоположной стороне улицы у большинства торговцев царило затишье, а заведение аккурат напротив стейк-хауса и вовсе стояло с закрытыми ставнями.
Нинь И озадаченно прищурился. Это же был ресторан «Луцзи», славившийся своим фирменным запеченным мясом!
Раньше у «Луцзи» от клиентов отбоя не было, а теперь жалюзи намертво опущены. Неужто проклятое зеркало успело сотворить свое черное дело?
* * *
Пока в ресторане готовили заказ, Нинь И подробно изложил свои наблюдения и догадки в сообщении и отправил его Гу Пэйсю.
Впрочем, Председатель Гу прочитал послание не сразу — в этот самый момент он допрашивал Сунь Шуйцин по поводу злополучной куклы.
Девушка уже пришла в себя. После одержимости злым духом тело наливается свинцовой слабостью, поэтому Шуйцин все еще пребывала в полубессознательном состоянии. Увидев объекта своих вожделений, она воспрянула духом, но даже на улыбку у нее не обнаружилось сил.
Гу Пэйсю пришел не один: его сопровождал Чжун Сюэчжэнь, офицер полиции и по совместительству член Общества Дао и Праведности.
Сюэчжэнь с начертанной на лице строгостью и деловитостью приступил к допросу:
— Госпожа Сунь, скажите, где вы приобрели этот деревянный артефакт?
Сунь Шуйцин, однако, не обратила на него ни малейшего внимания. Ее затуманенный взор прилип к бесстрастному лицу Гу Пэйсю.
Подождав пару минут и не дождавшись ответа от ослепленной любовью больной, Чжун Сюэчжэнь беспомощно покрутил головой и выразительно взглянул на Пэйсю, прося того вмешаться.
Гу Пэйсю, доселе откровенно скучавший у стены, под этим взглядом с неохотой перевел взор на девушку:
— Расскажи про куклу.
На губах Сунь Шуйцин заиграла бледная, отрешенная улыбка. Кажется, она вовсе не воспринимала сути задаваемых вопросов:
— Председатель... Вы наконец-то посмотрели на меня. Я так счастлива...
Чжун Сюэчжэнь потерял дар речи.
Гу Пэйсю лишь нахмурился:
— Откуда у тебя эта деревяшка?
— Вы даже не представляете... Когда я узнала, что вы сошлись с другим, мое сердце разрывалось от боли! — В ее глазах блеснули слезы. — Какая ужасная, невыносимая мука! Будто тысяча стрел насквозь пробила грудь... Мне было так тяжело...
«Вот уж воистину жертва несчастной любви», — молча удручился Сюэчжэнь.
Пэйсю тоже промолчал. Человек, добровольно заковавший себя в кокон несбыточных иллюзий, недоступен для доводов разума.
Чжун Сюэчжэнь покашлял и помахал рукой перед самым носом девушки, прибавив громкости в голосе:
— Госпожа Сунь! Госпожа Сунь, вы меня слышите?
Резкий жест и громкий тон заставили Сунь Шуйцин вынырнуть из мира грез. Взгляд ее обрел относительную осмысленность, а бледная улыбка тут же испарилась.
— Вы кто еще такой? — недовольно буркнула она.
«Мать твоя...» — мысленно выругался офицер.
Впрочем, верный долгу стража порядка, он сдержался, прокашлялся и чеканно произнес:
— Здравствуйте. Я офицер полиции Чжун Сюэчжэнь. Мы расследуем инцидент, связанный с вашей попыткой спрыгнуть с крыши.
— Спрыгнуть?.. — растерянно пробормотала Сунь Шуйцин.
— Именно. Вы разве не помните? Вчера вы забрались на крышу учебного корпуса и намеревались свести счеты с жизнью.
Неожиданно девушка пришла в неистовое возбуждение:
— Свести счеты с жизнью?! Бред! С какой стати мне умирать... Я ведь еще не завоевала Председателя! Я его девушка! Моя жизнь, мое тело, всё мое существо принадлежит ему! Я не могла выброситься!
«Ну вот, снова здорово... Совсем крыша поехала», — отчаянно вздохнул Сюэчжэнь.
На свою удачу, за годы службы офицер успел повидать всякого, а потому запасался терпением. Достав прозрачный пакет с уродливым деревянным истуканом, он проговорил:
— Мы понимаем, что вы действовали не по своей воле. В ваших вещах был найден этот артефакт. Вы помните, где его приобрели?
— Я девушка Председателя... Я его девушка... — заладила Сунь Шуйцин, уставившись в одну точку.
У Чжун Сюэчжэня аж глаз задергался от бессилия.
Щелк!
Тишину больничной палаты разрезал звонкий щелчок пальцев.
Оба — и полисмен, и дезориентированная больная — тут же обернулись к Гу Пэйсю.
Председатель опустил руку и произнес спокойным, не допускающим возражений тоном:
— Будь добра, слушай внимательно и отвечай на вопросы.
— Хорошо! — моментально отозвалась Сунь Шуйцин, и в ее глазах вспыхнули щенячий восторг и готовность сотрудничать.
Чжун Сюэчжэнь едва не поперхнулся воздухом от такой перемены. Он уже не знал, радоваться ли присутствию Гу Пэйсю или отдать дань зависти его демонической харизме.
Гу Пэйсю поднес пакет с уродливой фигуркой ближе к глазам девушки:
— Откуда эта вещь?
— Я купила ее на лотке у уличного торговца, — покорно выдала Сунь Шуйцин.
У нее давно водилась страсть к коллекционированию всякого рода кукол — от фарфоровых и плюшевых до матрешек и резных деревянных игрушек.
— Где именно стоял лоток?
Девушке явно не хотелось отвечать полисмену, поэтому она снова обратила взор исключительно на Гу Пэйсю:
— В торговом комплексе у нас в городе D. Я ездила домой на выходные и решила зайти за покупками. Игрушка показалась мне ужасно уродливой, и я сначала прошла мимо. Но старик-продавец уверял, будто фигурка приносит удачу в любви и исполняет желания — мол, стоит только признаться, и тебе не ответят отказом. Просил он за нее копейки, вот я и соблазнилась.
— И вы в эту чушь поверили?! — искренне изумился Чжун Сюэчжэнь. — Для любовных дел вообще-то используют Талисманы Любовной Удачи!
Сунь Шуйцин фыркнула:
— Какая разница, во что верить, если бы это помогло мне покорить Председателя!
— Как выглядел торговец? — перебил их Пэйсю.
— Как?.. — Девушка нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. — Смутно помню. Седой такой старик, лицо совсем в памяти не удержалось... Говорил только, будто сам эти фигурки режет.
— Он там постоянно торгует?
— Не знаю, — качнула головой Шуйцин. — Я в тот торговый центр редко захаживаю: там вечно громоздятся ряды частников с лотками. Дешево-то дешево, а качество — дрянь.
Гу Пэйсю переглянулся с офицером. Чжун Сюэчжэнь ухватился за нить:
— А что еще лежало на его лотке? Помните?
— Кажется... какие-то мелкие безделушки, бижутерия.
Пока Гу Пэйсю размышлял над услышанным, Чжун Сюэчжэнь вернул разговор в прежнее русло:
— Теперь вернемся к попытке самоубийства.
Девушка искренне изумилась, округлив глаза:
— Самоубийство?! Я что... правда пыталась спрыгнуть?!
— Не успела, — ответил полисмен. — Твой благоверный Председатель тебя вовремя спас.
Сунь Шуйцин моментально воссияла:
— Я так и знала! Его сердце принадлежит мне!
Пэйсю наградил Сюэчжэня убийственным взглядом. Офицер усердно прокашлялся:
— Кхм... Вернемся к делу. Значит, самого момента с крышей ты совершенно не помнишь?
— Вообще ничего, — нахмурилась Шуйцин.
— И какое последнее воспоминание сохранилось до того, как ты очнулась в палате?
Девушка снова уставилась на Пэйсю:
— Помню, как закончилась пара и я пошла к Председателю, чтобы признаться в чувствах. Старик ведь обещал, что с куклой все получится... А дальше — провал.
— У парня уже есть возлюбленный, а ты все равно потащилась навязываться? Только позор на свою голову сыскала, — не удержавшись, сокрушенно покачал головой Чжун Сюэчжэнь.