— Неужто Ниньшань вам ничего не сообщила? — удивлённо приподнял бровь Гу Елэй.
Лицо Гу Цзинькая помрачнело:
— Нет.
Мо Янь отложила палочки для еды и нахмурилась:
— Пэйсю…
Заметив их тёмные мины, Гу Елэй помедлил, а затем попытался сгладить углы:
— Да ладно вам… Сейчас и однополые браки со дня на день легализуют. Посмотрите на молодёжь в даосских кланах — многие парней себе находят, и ничего, общество принимает. К тому же эти двое так друг к другу привязаны, их теперь водою не разлить.
— Одно дело — чужие семьи! — холодно отрезал Гу Цзинькай. — А когда такое творится в нашем доме, о каком сравнении может идти речь?!
Мо Янь потёрла виски и, быстро взяв себя в руки, спокойно произнесла:
— А в чём, собственно, разница? Я лично ничего против не имею.
Гу Цзинькай уставился на жену:
— Это с каких пор ты так легко к подобному относишься?
— Пэйсю — мой сын. Кого бы он ни полюбил, я приму его выбор.
— Да кто о нём в старости позаботится?!
— Ребёнка усыновят, делов-то. Да и медицина нынче на месте не стоит — суррогатное материнство и ЭКО давно доказали свою надёжность, — проявила широту взглядов Мо Янь.
Гу Цзинькай отложил газету и процедил:
— И всё равно в голове не укладывается! С чего вдруг Пэйсю потянуло на мужчин? Он ведь с самого детства от девушек не воротил носа!
Мо Янь возразила:
— И что с того? Пока человек не встретит свою настоящую любовь, откуда ему знать, кто его привлекает на самом деле?
Гу Цзинькай потерял дар речи.
Мо Янь повернулась к Гу Елэю:
— А что за парень? Какой у него характер?
Гу Елэй усмехнулся:
— Славно воспитанный юноша. Между прочим, именно он сварил ту высшую пилюлю, благодаря которой Пэйсю сейчас здоров и полон сил. Видели бы вы их: пока парень колдовал над снадобьем, Пэйсю с него глаз не спускал.
Мо Янь удовлетворённо кивнула:
— Из какой он семьи? Как его зовут?
— Эх, тут уж я не прислушивался, — развёл руками Гу Елэй. — Сперва перепугался из-за трупного яда, потом опешил от их отношений… Кажется, фамилия Нинь? Да какая разница! Вернётесь домой — пусть Пэйсю приведёт его, вот и познакомитесь.
— И то верно, — Мо Янь посмотрела на мужа. — Завтра же возвращаемся. Впереди выходные, пусть Пэйсю приведёт мальчика на ужин.
Гу Цзинькай сидел с каменным лицом:
— Я этого не одобрю.
— Что?! — Мо Янь сжала зубы. — Решил разыграть деспотичного родителя? Сделать из них Ромео и Джульетту? Если сын из-за тебя перестанет со мной общаться, я тебе этого не прощу!
— Да как ты… — нахмурился Гу Цзинькай.
— А вот так! — смерила его ледяным взглядом Мо Янь. — Я Пэйсю в муках рожала! А ты сколько сил в него вложил?!
Гу Цзинькай выпрямился, словно аршин проглотил:
— Я его отец! Я точно так же несу за него ответственность и растил его!
— Кхм-кхм, ну затеяли перепалку… — попытался вмешаться Гу Елэй.
Гу Цзинькай бросил на него короткий взгляд:
— Дома договорим!
Мо Янь лишь фыркнула и вернулась к трапезе.
Гу Елэй вздохнул про себя, понимая, что лезть в чужой семейный спор не стоит, и сменил тему:
— Кстати, есть ещё кое-что…
Супруги одновременно воззрились на старшего.
Гу Елэй на мгновение задумался, и выражение его лица стало предельно серьёзным:
— Думаю, будет лучше, если Пэйсю сам вам всё расскажет. Это касается Цзиньжуна.
* * *
Когда Гу Пэйсю увидел на экране имя отца, на его лице не отразилось ни малейшего удивления:
— Отец.
В трубке царило молчание. На другом конце провода Мо Янь безмолвно подталкивала мужа локтём: «Да говори же!»
Гу Пэйсю слегка приподнял бровь:
— Отец?
Отмахнувшись от руки жены, Гу Цзинькай прочистил горло:
— Дядя обмолвился, будто тебе что-то стало известно о твоём третьем дяде?
Гу Пэйсю сжал губы:
— Да. Я знаю, как именно погиб дядя Цзиньжун…
Суровый голос отца натянулся, как струна:
— Что там произошло?!
Гибель Гу Цзиньжуна была для клана Гу незаживающей раной. Человек столь невероятной силы и даосского искусства не мог сгинуть без вести, да ещё так, что даже его дух развеялся без остатка! За этим явно кролась тёмная тайна. Увы, в тогдашней царившей кутерьме у клана не было ни единой зацепки для расследования.
— В своё время дядя столкнулся в больнице с вождём Небесного Зла, — неспешно произнёс Гу Пэйсю.
— Значит, это их рук дело! — от голоса Гу Цзинькая повеяло лютым холодом.
— Да.
Гу Пэйсю вкратце пересказал отцу историю, связанную с Нинь И.
— Цзиньжун был слишком добр… — с глухой болью в голосе выдохнул Гу Цзинькай.
Мо Янь сочувственно обняла мужа за плечи. Потребовалось некоторое время, чтобы скорбь немного улеглась, после чего Гу Цзинькай спросил:
— А тот юноша…
— Он теперь мой избранник, под моей надёжной защитой, у него всё отлично.
Гу Цзинькай потерял дар речи. Вся печаль моментально испарилась, уступив место ступору.
Мо Янь бесшумно усмехнулась и снова ткнула мужа в бок, нетерпеливо поторапливая.
— В субботу вечером… — Гу Цзинькай криво ухмыльнулся и через силу выдавил: — Приведи этого… юношу к нам на ужин.
Слово «парень» всё ещё не выговаривалось у него.
Гу Пэйсю улыбнулся:
— Мне нужно сперва спросить у Сяо И.
— Чего там спрашивать! — нахмурился отец, мгновенно взвившись: — Настоящий мужчина должен сам принимать решения!
Гу Пэйсю тихо рассмеялся в трубку:
— Пап, а разве плохо быть под чутким присмотром любимого человека?
От такого захода Гу Цзинькай не нашёлся, что ответить — ведь законная супруга стояла прямо над душой.
Мо Янь смерила мужа выразительным взглядом, словно говоря: «Только попробуй сказать нет!»
«Вот же паршивец…» — мысленно выругался Гу Цзинькай и буркнул:
— Ладно, ладно! Спроси и дай ответ. Ждём.
Он тут же сбросил вызов и отложил телефон. Мо Янь хмыкнула и поднялась из-за стола.
— Ты куда? — окликнул её муж.
— На СПА-процедуры. Надо же в субботу предстать перед зятем во всей красоте!
Гу Цзинькай лишь тяжело вздохнул.
* * *
Спрятав телефон, Гу Пэйсю, всё ещё улыбаясь, тут же набрал номер Нинь И.
А тот в этот момент только выходил из книжной лавки. На перекрёстке мимо него со свистом промчался мотоциклист, едва не сбив с ног. Нинь И вздрогнул от неожиданности.
Проводив лихача сердитым взглядом, он почувствовал, как в руке задрожал мобильник. Собираясь ответить на звонок, Нинь И случайно опустил глаза — и обомлел: прямо у его ног откуда ни возьмись лежал небольшой чёрный барсетчатый клатч.
Сумка была туго набита, а из полуприкрытой молнии проглядывали алые края денежных купюр. Но куда больше денег Нинь И поразила тёмная, витавшая над клатчем ци. Сила внутри его собственного тела мгновенно отозвалась на этот зловещий флёр тревожным импульсом.
Изумлённо глядя на находку, он принял вызов:
— Старшекурсник Гу! Я тут деньги нашёл!
Гу Пэйсю как раз собирался предложить ему совместный ужин у родителей, но, услышав такое, усмехнулся:
— И много?
Нинь И осторожно заглянул в приоткрытую сумку и неверующе прошептал:
— Уйма! Все пачки абсолютно новые, словно только из банка! Но самое странное… от них буквально разит тёмной ци!
Улыбка мгновенно слетела с лица Гу Пэйсю:
— Ни в коем случае не трогай их! Слышишь? Даже пальцем не касайся!
Нинь И, уже потянувшийся было к клатчу, отдёрнул руку:
— Понял, понял!
— Ты где сейчас? — быстро спросил Гу Пэйсю.
Нинь И назвался.
— Стой там и ничего не предпринимай, — строгим тоном распорядился Гу Пэйсю. — И следи, чтобы никто другой к сумке не подходил. Я уже лечу к тебе.
— Хорошо!
Положив трубку, Нинь И остался дежурить возле находки. В этот момент к нему подошёл какой-то прохожий:
— Парень, ты чего это сумку посреди тротуара бросил? Не боишься, что сцапают и дёру дадут?
— Э-э… Да это не моё.
— Не твоё?
Несколько прохожих тоже подозрительно оглядели Нинь И, но предпочли не связываться и ускорили шаг.
— Вы не подумайте ничего, я сам её только что заметил, — поспешно пояснил Нинь И. — Уже и позвонил куда следует.
Прохожий решил, что юноша вызвал полицию, и одобрительно кивнул:
— Надо же, какой честный молодой человек! Нынче чужие деньги не каждый вернёт.
Окружающие лишь скептически ухмыльнулись и разошлись.
Нинь И остался терпеливо поджидать Гу Пэйсю.
Он и не подозревал, что в толпе прошмыгнул тёмный тип с окрашенной в алый цвет шевелюрой. Красноволосый юнец юркнул в неприметный переулок, где стоял его подельник.
— Брат! Там какой-то дурачок деньги нашёл и вместо того, чтобы в карман загрести, в полицию звонит!
«Брат» обладал жидкой желтоватой шевелюрой, носимой с гордостью истинного гопника, и был облачён в подранные, грязные шмотки. Переминаясь с ноги на ногу, Желтоволосый подпёр плечом обшарпанную стену и затянулся сигаретой:
— Надо же, каков праведник. Нынче такие идиоты — редкость. — Взгляд хулигана хищно блеснул. — И что, до сих пор там стоит?
Красноволосый высунулся из подворотни, оценивая обстановку:
— Ага, ждёт ментов, походу.
— Много там? — выдохнул дым Желтоволосый.
— Судя по виду, прилично! — Красноволосый принялся активно жестикулировать. — Клатч небольшой, но раздулся чуть не по швам! Купюры сотенные так и торчат. Тысяч сорок-пятьдесят, не меньше!
Желтоволосый замер с сигаретой у рта:
— Сорок-пятьдесят тысяч, говоришь…
Заметив, как подельник хищно прищурился, Красноволосый оживлённо дёрнул бровью:
— Что думаешь, братуха?
— Уличные камеры тут уже пару дней как накрылись, ремонт до сих пор не закончили, — оскалился Желтоволосый, швыряя бычок под ноги. — Пошли, подрежем куш!
— Сделаем! — заговорщически ухмыльнулся Красноволосый.
Выбравшись из подворотни, парочка двинулась по улице. Случайные прохожие, завидя развязных гопников, торопливо отшатывались в сторону.
Но Желтоволосому было не до них. Когда его взор зацепился за топорщащийся из сумки алый край банкнот, в нём вспыхнула откровенная жажда наживы:
— И впрямь некудряво…
— Чего-чего? — не понял Красноволосый.
— Да так, ни о чём, — Желтоволосый втоптал бычок в асфальт. — Я сам сперва подкачу. Если не выгорит сразу — действуй по обстоятельствам.
— Понял, сделаем в лучшем виде!
Желтоволосый развязной походкой направился прямиком к Нинь И.
Однако Нинь И приметил эту парочку ещё издалека. Впрочем, его внимание привлекли вовсе не сами гопники, а неупокоенный дух, неотступно следовавший за Желтоволосым.
Призрак с иссиня-чёрным ликом, искажённым лютой злобой, нёс на лбу разверстую, сочащуюся кровью рану. Его леденящий взгляд был намертво прикован к Желтоволосому.
Проследив за движением своего «подопечного», призрак перевёл взор на Нинь И, скользнул по нему оценивающим взглядом и опустился к сумке у его ног. Бледные губы мертвеца исказились в зловещей, торжествующей усмешке.
Нинь И мгновенно всё понял: эти двое позарились на проклятый клатч.
Желтоволосый тем временем развязно заступил ему дорогу:
— Слышь, пацан, ты чего тут деньги раскидал? Что за прикол?
Нинь И окинул взглядом его потрёпанные шмотки и спокойно ответил:
— Я уже позвал кого надо. Сейчас приедут и заберут.
Хулиган гогокнул:
— Ты совсем дурной, что ли? Столько бабла под ногами валится, а ты отдавать собрался?