Му Фэнцюань положил пальцы на запястье Гу Пэйсю, прощупывая пульс. Спустя мгновение он удовлетворённо улыбнулся:
— Невероятно. Пилюля высшего качества вывела глубинный трупный яд без остатка.
Посмотрев на повреждённое предплечье, старец добавил:
— Теперь достаточно срезать омертвевшую плоть.
Быстрыми точными движениями он удалил гниющие ткани, остановившись лишь тогда, когда показалась здоровая алая кровь.
Нинь И тут же достал алое снадобье и вложил его в губы обессилевшего Гу Пэйсю. Не прошло и пары мгновений, как к лицу Председателя вернулся здоровый румянец.
Окружающие, затаив дыхание, наблюдали, как рана на руке Гу Пэйсю затягивается прямо на глазах, будто ничего и не произошло. Свидетели этого чуда переглядывались с изумлением, бросая на Нинь И пытливые, полные невольного почтения взгляды.
Му Фэнцюань тоже одарил юношу пристальным, глубоким взором.
Чэн Юаньгэн взмахнул рукой, и жёлтый талисман упал прямо в лужу чёрной ядовитой крови. Яркий язычок пламени мгновенно пожрал скверну, издав густой, тошнотворный смрад. Сяо Шилин вместе с другими адептами тут же достала из пазухи талисманы очищения, чтобы развеять вонищу.
— Благодарю вас, старший Му, — поджав губы, Гу Пэйсю поклонился старцу, сложив ладони. Благодаря пилюле кровоостановления высшего качества сил у него заметно прибавилось.
— Пустое, — отмахнулся Му Фэнцюань с доброй ухмылкой. — Моей заслуги тут нет. Главная похвала причитается твоему избраннику.
— И всё же спасибо вам, дедушка Му, — вмешалась Гу Ниньшань, изящным движением поправив прядь у виска. — Вы ведь обработали рану. К тому же, не прояви вы такой щедрости с ингредиентами, мой суженый... то есть наречённый братца и снадобья бы не выковал.
«Наречённый братца?»
Нинь И впал в ступор, ошеломлённо уставившись на Гу Ниньшань. Та лишь хитро подмигнула ему, подавая знак молчать.
Юноша потерял дар речи.
— Ниньшань дело говорит, — со смешком подал голос Гу Елэй. — Пэйсю обязан тебе жизнью! Ну же, внучек, поблагодари старшего Му как следует.
Нинь И с чистым сердцем склонил голову:
— Нинь И премного благодарен вам за помощь, старший Му.
— Полно тебе, полно, — согрел обстановку мягкий смех Му Фэнцюаня.
— Ну что же, слава небесам, обошлось без жертв, — Чэн Юаньгэн глубоко поклонился собравшимся. — Благодарю всех за труды.
— Председатель, не стоит!
— Мы лишь делали то, что велит долг. Да и какая от нас была польза...
— И то верно, к чему эти церемонии?
— Сейчас главное — восстановить внутренний портал!
— Именно, именно!
Гам нетихо утихал, когда Чэн Юаньгэн неожиданно нахмурился и произнёс строгим тоном:
— Господа, есть кое-что крайне важное. Я обязан сообщить вам нечто серьёзное.
Увидев его озабоченный лик, маги моментально умолкли.
— Что случилось, Председатель?
— Полагаю, все уже в курсе, что орден «Небесное Зло» применил Демонический Массив Жертвоприношения?
— Да, нам известно.
Чэн Юаньгэн тяжко вздохнул:
— Согласно моим сведениям, этот кровавый ритуал был предназначен для того, чтобы вызволить из печати Вождя «Небесного Зла» — Линь Ци.
— Что?! — ахнула толпа.
Председатель без промедления изложил детали: историю происхождения Линь Ци, природу древней печати и трагические события девятнадцатилетней давности. Единственное, о чём он умолчал — это о том, что часть сил Вождя осталась в теле Нинь И.
К концу рассказа у Чэн Юаньгэна пересохло в горле. В помещении воцарилась тишина: застывшие адепты были потрясены услышанным до глубины души.
— Делу дан высочайший приоритет, — подвёл итог Председатель. — Мы не можем позволить Линь Ци превратить наш мир в обитель мёртвых. Как только внутреннюю сеть Общества восстановят, я выпущу официальное воззвание. А пока — передайте мои слова всем доверенным лицам.
— Поняли! Всякое сомнение прочь!
Несколько Небесных наставников остались обсудить с Чэн Юаньгэном детали противостояния ордену, прочие же начали расходиться. За этот долгий день Гу Пэйсю вымотался до предела. Крепко держа Нинь И за руку, он направился к выходу, но их окликнул Му Фэнцюань.
— У вас ещё есть вопросы, старший? — остановился Гу Пэйсю.
Му Фэнцюань прищурился в добродушной ухмылке, переводя взгляд на юношу:
— Нинь И, хм... Не желаешь ли ты вступить в нашу школу «Шэньнун»?
Шедший следом Му Дань от этих слов едва не поперхнулся. Ему казалось, что уши его обманывают: он ошарашенно уставился на собственного деда, не веря услышанному.
«Что дед удумал?! Зачем зазывать в школу этого паршивца?! Неужели ему мало меня — гениального внука?! Неужто он считает, что я уступаю этому оборванцу?! Если Нинь И войдёт в Шэньнун, мне что, придётся делиться с ним долей ценнейших снадобий?!»
Гу Пэйсю лишь слегка приподнял бровь, и на его губах мелькнула едва заметная ядовитая ухмылка.
И какими бы бурями ни терзался разум Му Даня, Нинь И без колебаний принял решение: отказать. От Кан Бао он уже наслышался о порядках в Шэньнуне. Как и Кан Бао, Нинь И не намеревался отдавать свои секретные техники ручных печатей на откуп этой организации.
Эти печати открыл ему таинственный бессмертный в белом из странных снов. Пусть ритуал ученичества не совершался, Нинь И почитал его своим наставником. Передать кому-либо знание мастерства было бы предательством.
Потому Нинь И спокойно ответил:
— Простите, старший Му. У меня нет подобного желания.
Му Фэнцюань чуть нахмурил брови:
— Отчего же такой поспешный отказ? В обители Шэньнун тебе откроются неограниченные запасы редчайших трав и возможность отточить искусство алхимии до совершенства...
Гу Пэйсю опустил веки, скрыв плясавшие в глазах насмешливые искры.
— Старший! — твёрдо прервал его Нинь И, не дав договорить. — Простите мою бестактность, но я не могу вступить в вашу школу из-за воли моего учителя.
— Твоего учителя? — переспросил Му Фэнцюань.
— Именно. Мне неизвестно, где он сейчас пребывает. Однако наставник заповедал: особые ручные печати символизируют принадлежность к определённой школе. Хотя я не ведаю, к какому древнему ордену относится моё искусство, нарушить слова учителя я не вправе. Уверен, у школы Шэньнун тоже есть свои священные техники печатей, не так ли?
Этот довод заставил Му Фэнцюаня замолчать.
И действительно, лишь алчные алхимики продавали тайны мастерства за звонкую монету, истинные же мастера хранили канонические ручные печати как зеницу ока. Именно поэтому среди адептов мистических искусств существовало немало независимых алхимиков. Му Фэнцюань же зазывал Нинь И исключительно ради его уникальных техник.
Снадобья высшего качества канули в небытие полтысячелетия назад. Замани он этого юношу в Шэньнун да обучи его печатям остальных учеников — владычество школы в мире алхимии стало бы незыблемым на века.
Но Нинь И отрезал все пути к отступлению. Впрочем...
— Школа Шэньнун — это не замкнутый клан, а братство, объединяющее алхимиков ради общего процветания, — с неизменной мягкой улыбкой продолжил Му Фэнцюань. — Вступив к нам, ты сохранишь полное право использовать свои личные печати.
Нинь И удивлённо хлопнул ресницами. Разве Шэньнун — не клановая школа? Отчего слова старца так разнятся с рассказами Кан Бао?
Гу Пэйсю скользнул взглядом по лицу Му Фэнцюаня и ровным, прохладным тоном произнёс:
— Старший Му, И-и при всём желании не сможет примкнуть к вашей обители.
— Это ещё почему? — повернулся к нему старец.
Гу Пэйсю поднял их сцепленные пальцы, демонстрируя крепкую хватку:
— И-и — отныне член клана Гу. А потому вступить в Шэньнун не имеет права.
Му Фэнцюань на мгновение лишился дара речи.
— Всего хорошего, старший Му, — вежливо склонил голову Гу Пэйсю и, не дожидаясь ответа, увлёк Нинь И за собой.
Му Фэнцюань хмуро провожал взглядом их удаляющиеся фигуры. Едва те скрылись из виду, Му Дань не выдержал:
— Дедушка! Зачем ты зазывал его в Шэньнун?!
Старец заложил руки за спину и холодновато смерил внука взором:
— Выходит, ты против его вступления?
— Конечно против! Он же смешал меня с грязью!
— О как?
Му Дань задохнулся от злобы, сжав кулаки:
— Самый талантливый алхимик — это я! Почему этот негодяй выковывает снадобья высшего ранга?! Почему он растоптал мою гордость на глазах у всех?!
Му Фэнцюань лишь негромко усмехнулся и снисходительно потрепал внука по макушке:
— Глупый мальчишка. Его единственный секрет — это тайные ручные печати. Овладей ты ими — и превзойдёшь его со стократной лёгкостью. Взоры всего мира вновь обратятся на тебя. Стоит ли выходить из себя из-за пустяков?
Му Дань поднял глаза на деда. Озарение вспыхнуло в нём мгновенно, и на его губах расплылась хищная оскал-улыбка:
— Дедушка, ты абсолютно прав!
Он впился взглядом в уходящие силуэты Гу Пэйсю и Нинь И, и глаза его налились алчным ядом.
«Брат Пэйсю... Рано или поздно ты всё равно станешь моим!»
* * *
— Думаю, он зазывал меня в Шэньнун только ради ручных печатей, — вслух размышлял Нинь И, пока они шли по аллее. — Все его сладкие речи звучат слишком фальшиво.
Гу Пэйсю чуть искривил губы в насмешке:
— Его звенящий счётами умысел раскусил бы даже глухой.
— Как думаешь, после твоих слов о клане Гу он отступит? — Нинь И поднял на него глаза.
Гу Пэйсю лишь издал сухой, исполненный сарказма смешок:
— Школа Шэньнун достигла нынешнего могущества не только благодаря покровительству великих родов. Му Фэнцюань никогда не гнушался грязных методов в тени.
— Хочешь сказать, он решится на откровенную кражу? — прищурился юноша.
— Нет, — качнул головой Председатель. — Му Фэнцюань слишком дорожит своей репутацией благочестивого праведника. Открытый грабёж не в его духе.
Нинь И на секунду задумался:
— Тогда отравление? Для алхимика это самое естественное средство... Или яды с ядовитыми насекомыми? Вроде ядовитых гу!
— Твоя тёмная ци способна поглощать даже трупный яд, так что обычная отрава тебе вряд ли вредна, — проговорил Гу Пэйсю. — А вот гу... Это вещь опасная. Насколько я помню, мать Му Даня родом из племени мяо, а они — признанные мастера управления этими тварями.
— Ничего себе, настоящие гу! — поразился Нинь И. — А они не поскупятся на наёмных убийц? Кстати, а в мистических искусствах есть заклятия для порабощения разума? Вдруг они попытаются применить нечто подобное?
Гу Пэйсю тихо рассмеялся, взъерошив ему волосы:
— А у тебя богатая фантазия, А И.
— Это называется разумной предосторожностью! — серьёзно возразил юноша.
— И то верно. Запомни главное: не прикасайся ни к чему, до чего дотрагивался Му Дань. Покуда ты держишь дистанцию, насекомые не смогут к тебе подобраться.
— Понял.
* * *
Спустя двое суток внутреннюю сеть Общества Дао и Праведности наконец восстановили. Вместе с этим до всех наставников дошла весть о дерзком нападении ордена «Небесное Зло» и освобождении древнего зомби.
До клана Гу также дошли известия: Гу Пэйсю не просто чудом избежал гибели, но и завёл возлюбленного — да не абы кого, а выдающегося мастера-алхимика.
— Что?! Старший дядя, что ты сейчас сказал?!
Отец Гу Пэйсю, Гу Цзинькай, выронил газету и уставился на Гу Елэя во все глаза, не веря собственным ушам.
Замершая за обеденным столом Мо Янь так и застыла с палочками в руках, ошеломлённо переводя взгляд с мужа на старейшину.
— Пэйсю завёл себе парня, — повторил Гу Елэй, оглядев потрясённых супругов. — Вы что же, до сих пор не в курсе?
— Мы эти два дня провели в разъездах, — нахмурился Гу Цзинькай. — Было совсем не до новостей...