Лицо Чэн Юаньгэна стало предельно серьёзным:
— Пусть вмешательство Владыки Яня и гарантировало бы гибель Небесного Зла, но Владыка — божество. Линь Ци же, хоть и превратился в чудовище, не принадлежащее ни к живым, ни к мёртвым, всё ещё остаётся земной сущностью. Небеса и Преисподняя не могут напрямую вмешиваться в дела смертных. То, что Владыка выделил нам призрачных стражей, — уже великая милость.
Гу Пэйсю неохотно принял этот аргумент.
Чэн Юаньгэн тяжело вздохнул:
— Если древняя гробница действительно была частью замысла Линь Ци, получается, он начал плести эту паутину много лет назад. Но зачем ему столь масштабная комбинация?
— Кажется, я понимаю, — ответил Гу Пэйсю, глядя на проплывающий за окном пейзаж.
— И в чём же дело?
— Он с самого начала предвидел, что его неимоверная сила рано или поздно заставит Небесных наставников объединиться против него. Ему нужно было время, чтобы смертные ослабили хватку и утратили бдительность. А его слепые приверженцы намерены собрать мощь Демонического Массива Жертвоприношения, снести печать на Дороге Жёлтых Источников и вернуть своего господина в мир живых, чтобы воздвигнуть на костях Царство Мёртвых.
Слова Гу Пэйсю поразили Чэн Юаньгэна словно гром среди ясного неба. Лицо председателя омрачилось глубокой тревогой:
— Тогда мы просто обязаны их остановить! По Дороге Жёлтых Источников ежедневно проходят тысячи душ. Если Линь Ци прорвёт печать, и Юйду, и мир смертных погрузятся в хаос!
— Боюсь, сил у нас не хватит, — покачал головой Гу Пэйсю. — Левый владыка Небесного Зла и Правый владыка — адепты Тёмного пути невиданной мощи. К тому же Небесные наставники сейчас рассредоточены по всей стране. Помешать им своими силами не получится.
— Мой просчёт, — в голосе Чэн Юаньгэна прозвучало горестное самобичевание.
— Председатель, поручения разданы, мастера разъехались, так что с демонами на местах расправиться всё равно необходимо, — предложил Гу Пэйсю. — Что до Линь Ци... Считаю, нужно немедленно уведомить Юйду. Пусть Юйду готовится к худшему, а в случае малейших колебаний печати сразу даст нам знать.
— Да, ты прав. Я так и поступлю, — тяжело вздохнул Чэн Юаньгэн. — На этом всё. Конец связи.
— Угу.
* * *
Этот разговор окончательно испортил настроение Гу Пэйсю. Обернувшись, он увидел Нинь И, спокойно сидевшего на диване с телефоном в руках.
Взгляд председателя скользнул по журнальному столику: вещи, что ещё недавно беспорядочно лежали на нём, теперь были аккуратно сложены в рюкзак. На губах Гу Пэйсю мельком промелькнула едва заметная тёплая улыбка.
* * *
Завершив вызов, Чэн Юаньгэн повернулся к притаившимся на диване Пупу и Тунтуну:
— Пойдёмте, нам пора в Юйду.
— Мяу!
Тунтун прижал уши и припал к подушке. Его тело окуталось иссиня-чёрным сиянием, а Пупу вспыхнул ослепительно-белым светом. Слившись воедино, два потока соткали в воздухе древний символ Инь-Ян.
Спустя пару мгновений свет дрогнул, и в центре символа разверзлась бездонная тьма. Из провала клубами повалила ледяная, давящая тёмная ци, от которой воздух в комнате стремительно выморозился.
Чэн Юаньгэн без колебаний шагнул в зияющий зев.
Едва он исчез во тьме, символ Инь-Ян истаял без следа.
* * *
Преисподняя встретила его мрачной, давящей величием жутью. Со всех сторон доносились стенания, вопли и заунывный плач заплутавших душ.
Сохраняя невозмутимость, Чэн Юаньгэн размеренным шагом шествовал по зловещей тропе, а следом за ним грациозно ступали Пупу и Тунтун.
Он направлялся к Дороге Жёлтых Источников.
Именно здесь проходили все усопшие перед тем, как предстать перед судом Царства Мёртвых. У входа на неё несли бессменную службу легендарные стражи — Быкоголовый и Лошадиноликий. На них же лежала обязанность стеречь древний массив, сдерживавший вождя Небесного Зла.
Чэн Юаньгэн пробирался сквозь клубы жёлтого тумана, двигаясь против бесконечного потока призраков. Души умерших, поглощённые собственной скорбью, не обращали на живого человека ни малейшего внимания.
В конце тропы возвышались две исполинские фигуры в строгих чёрных костюмах. Одну из них венчала бычья голова, другую — лошадиная. Это и были почтенные господа Бык и Лошадь.
Уловив приближение посетителя, стражи слегка повернули головы.
Господин Бык загудел раскатистым, громовым басом:
— Председатель Чэн, давненько не виделись.
Чэн Юаньгэн отвесил почтительный поклон:
— Приветствую вас, господин Бык, господин Лошадь. Я прибыл, чтобы взглянуть на мятежника из Небесного Зла.
— За девятнадцать лет, что мы бессменно несём здесь стражу, он не подал ни малейшего признака жизни, — безучастно проронил Господин Лошадь.
Чэн Юаньгэн вновь сложил руки в приветственном жесте:
— В последнее время последователи Небесного Зла проявляют небывалую активность. Более того, в мире смертных объявился человек, наделённый его силой.
— Хочешь сказать, он вырвался?! — в голосе Господина Быка проскользнуло глухое раздражение: побег пленника означал бы их прямую халатность.
— Нет, — покачал головой Чэн Юаньгэн. — Мы предполагаем, что девятнадцать лет назад, во время кровавой смуты, ему удалось отделить малую часть своей сущности и переправить её в мир живых.
Стражи переглянулись, и в их глазах отразилось искреннее изумление.
— Я останусь на посту, — произнёс Господин Лошадь. — А ты проведи его.
— Идём, — кивнул Господин Бык.
Печать покоилась в самом центре Дороги Жёлтых Источников. Быкоголовый страж взмахнул широким рукавом, и поверх мерцающего зелёным мхом камня вспыхнул багровый магический узор.
Его алое свечение точь-в-точь повторяло цвет кровавых лепестков манжусаг, растущих вдоль обочины.
В воздухе проявился призрак, закованный в массивные, иссиня-чёрные цепи.
Тунтун и Пупу мгновенно припали к земле, из их горла вырвалось угрожающее рычание.
Даже скованный по рукам и ногам, этот пленник излучал удушающую, убийственную ауру.
Прикованный мужчина обладал утончёнными, почти красивыми чертами лица, однако от него веяло столь лютой, мертвенной тьмой, что один его вид заставлял содрогаться. В нём не осталось ни капли человеческого тепла — лишь чистый, воплощённый кошмар.
Он медленно приподнял веки. Несмотря на изнурённый, оборванный вид, его взгляд полнился спесью и глумливым превосходством.
Господин Бык равнодушно смерил пленника взглядом и повернулся к Чэн Юаньгэну:
— Сам видишь. Как по мне, всё без изменений.
— Сила его остаётся непомерно велика, — с непроницаемым лицом ответил Чэн Юаньгэн.
Линь Ци смерил председателя ледяным, трупным взором и ухмыльнулся:
— Хочешь стать сильнее? Эка невидаль! Поклонись мне, и я одарю тебя безграничным могуществом.
— Сила, полученная из нечестивых рук, не стоит и ломаного гроша, — со сдержанным презрением отрезал Чэн Юаньгэн. — Господин Бык, мощь этого демона невероятна. Неужели девятнадцать лет назад он не мог воспользоваться мгновенной слабостью печати и отсечь часть своей сущности?
Быкоголовый насупился и пристально впился взглядом в Линь Ци:
— В обычное время подобное исключено. Но девятнадцать лет назад... в тот роковой день и впрямь могла образоваться брешь.
Услышав их слова, Линь Ци глухо рассмеялся:
— Жалкие слепцы! Дотумкали-таки... Спустя девятнадцать лет! Слишком поздно. Теперь даже сам Владыка Янь не в силах сорвать мои замыслы!
— Замыслам твоим не суждено сбыться! — в гневе воскликнул Чэн Юаньгэн. — Тьма никогда не восторжествует над светом!
— Ха-ха-ха-ха! — Линь Ци запрокинул голову и зашёлся в безудержном, торжествующем хохоте. — Ну так давайте, попытайтесь! Посмотрим, на что вы способны! Ха-ха-ха!
От его раскатистого смеха тяжёлые чёрные цепи оглушительно зазвенели.
Господин Бык в ярости взмахнул рукавом, развеяв зловещую проекцию:
— Проклятие!
— Господин Бык, необходимо немедленно доложить Владыке Яню, иначе...
— Сам знаю! — резко перебил его страж. — Дело принимает скверный оборот, Юйду следует подготовиться. Возвращайся в мир смертных, а я отправляюсь во дворец.
Чэн Юаньгэн поджал губы:
— Что ж... Пусть так.
Господин Бык смерил его строгим взглядом:
— Владыка — не тот, перед кем может предстать любой смертный по своему хотению.
Чэн Юаньгэн промолчал.
Едва председатель удалился, Быкоголовый страж развернулся и направился в Юйду.
* * *
Дворец Владыки Яня.
Быкоголовый страж склонился в глубоком поклоне:
— Владыка, что касается Линь Ци...
— Нам уже всё известно, — раздался с высокого престола величественный, исполненный древней мощи голос, оборвавший донос на полуслове.
Господин Бык опешил, но тут же опомнился: в самом деле, разве могло хоть что-то укрыться от взора повелителя Юйду?
— Произошедшее — не совсем ваша вина. Сила этого чудовища велика, и вам с ним не сладить. Но оставить проступок без внимания нельзя. Ступай и прими наказание.
— Слушаюсь, Владыка...
Когда страж удалился, окутанная полумраком фигура на троне тихо хмыкнула:
— Покуда он рядом... катастрофы не случится.
* * *
Эту ночь Нинь И проводил в квартире Гу Пэйсю.
Выйдя из ванной в одном банном халате, он увидел Гу Пэйсю, полулежащего на кровати с книгой в руках.
Нинь И сушил волосы феном, хотя внутри всё сжималось от волнения.
Совсем скоро им предстояло лечь в одну постель!
Это было совсем не похоже на ночёвку в палатках и уж тем более не на ту ночь, когда он вырубился во хмелю. Нинь И едва справлялся с учащённым пульсом.
Выключив фен, он изо всех сил попытался сохранить невозмутимое выражение лица, сбросил тапочки, отогнул край одеяла и забрался на кровать.
Устроившись поудобнее, Нинь И укрылся по самый подбородок, выставив наружу лишь личико.
Тёплый янтарный свет ночника мягко очерчивал его черты. В этом свете Нинь И выглядел невероятно трогательно и домашне, и Гу Пэйсю не мог не заметить его затаённой робости.
Гу Пэйсю чуть заметно улыбнулся, отложил книгу на тумбочку и откинулся на подушки.
Кровать была широкой, и пока они оба неподвижно лежали на своих половинах, между ними оставалось солидное расстояние.
Окинув взглядом эту пустую полосу, Гу Пэйсю протянул руку и погасил ночник.
Комнату мгновенно поглотила непроглядная тьма.
Нинь И едва слышно вздохнул с облегчением и, пользуясь тем, что в темноте ничего не видно, начал медленно сочиться в сторону Гу Пэйсю.
Председатель, чьи глаза уже привыкли к мраку, прекрасно видел эти манёвры, и лёгкая досада в его душе сменилась сдержанной ухмылкой.
Нинь И потихоньку шуршал под одеялом. Протянув руку, он нащупал под пальцами твёрдый, упругий пресс Гу Пэйсю и замер.
В то же мгновение тёплая, сильная ладонь перехватила его запястье и скользнула выше, касаясь обнажённого плеча.
Кожа была абсолютно гладкой — без ткани. Гу Пэйсю на миг замер, после чего его голос прозвучал с особой, бархатистой хрипотой:
— На тебе ничего нет.
Это звучало не как вопрос, а как неоспоримый факт.
— Ты ведь сам говорил, что любишь спать без одежды... Почему же сейчас...
Гу Пэйсю вспомнился их разговор во время первой ночёвки Нинь И, когда тот приходил просить пижаму.
Председатель тихо хмыкнул:
— И ты правда поверил, будто я сплю голым?
— Конечно, поверил! — Нинь И никак не ожидал, что старшекурсник мог так серьёзно пошутить.
— Ты ведь бывал у меня в общежитии. И видел, что я в пижаме.
— ... И что? — Тогда Нинь И решил, будто Гу Пэйсю одевается исключительно из вежливости к соседям по комнате.
— А то, что у меня нет привычки спать нагишом.
Пока они разговаривали, рука Гу Пэйсю плавно скользнула по изгибу тела Нинь И к самой талии. Взгляд председателя в темноте стал глубоким и тёмным: так и есть, под халатом действительно не было даже белья.
— Я... я сейчас оденусь! — залепетал Нинь И.
Он ведь думал, что если Гу Пэйсю предпочитает спать голышом, то ему неприятно прикасаться к чужой ткани, а потому выскочил из ванной прямо в наброшенном на голое тело халате...
Нинь И вознамерился скинуть одеяло и спрыгнуть с кровати, но Гу Пэйсю резким, властным движением притянул его к себе.
Застигнутый врасплох, Нинь И покорно покатился вслед за этим порывом и мгновенно оказался в крепких объятиях.
Прижатый спиной к горячей груди Гу Пэйсю, уткнувшись затылком в его плечо, Нинь И ощутил прямо над ухом его учащённое, сбивчивое дыхание и услышал низкий, хриплый шёпот:
— Ты меня соблазняешь.