— Ай-ай, Циньцинь, как же ты поранилась?
— На улице так страшно… — всхлипнула малышка и тоненьким пальчиком указала на край прикроватной тумбочки: — Я случайно вот здесь ударилась.
— Не бойся, маленькая, всё хорошо. Царапина совсем пустяковая.
Тётушка Тянь внимательно осмотрела ушибленное место и мягко забрала у Нинь И ватный диск со спиртом:
— Давай-ка мне. Вы, молодые парни, народ неловкий, такие тонкие дела лучше доверить старухе вроде меня.
Нинь И со смущённой улыбкой отступил на шаг, освобождая место.
В руках пожилой женщины девочка сразу притихла и послушно замерла. Заметив это, И Янь недовольно фыркнул:
— Хм! Взрослый парень, а старших не слушает, да ещё и руки не из того места растут! Вот я бы справился куда лучше!
Нинь И принялся промокать собственную ссадину, про себя усмехнувшись:
"Жаль только, что сейчас ты ничего не можешь показать на деле".
Из-за внезапного переполоха проснулось большинство детей. Пришлось потратить добрых полчаса, чтобы наконец уложить и убаюкать маленьких воспитанников.
Что до скорой помощи, то приют находился за чертой города, и ближайшей бригаде медиков требовалось не меньше часа на дорогу. Хотя человека с переломом трогать не рекомендовалось, оставлять пострадавшую на лестничной клетке тоже было нельзя. Несколько крепких парней аккуратно перенесли травмированную Цянь Гаоли в комнату отдыха на первом этаже. Те из студентов, кто имел хоть какие-то навыки первой помощи, принялись осторожно промывать ушибленные места, дожидаясь приезда врачей.
* * *
Поместье семьи Гу
Гу Пэйсю с безупречно прямой спиной сидел на диване в просторной гостиной, погружённый в чтение.
Гу Ниньшань в уютной домашней одежде, сонно потирая веки, не спеша спустилась по лестнице. Окинув взглядом раскрытую книгу в руках брата, она язвительно бросила:
— Только и знаешь, что целыми днями в книги пялиться. Лучше бы лишнюю пачку талисманов начертал.
Гу Пэйсю даже бровью не повёл. Длинные изящные пальцы легко перелистнули страницу за уголок. Когда он заговорил, его глубокий бархатный голос зазвучал спокойно и размеренно:
— Я уже начертал тридцать штук.
Гу Ниньшань на мгновение замерла на ступеньках, после чего лишь скривила губы и пожала плечами:
— Ну да, кто бы сомневался, ты у нас прямо гений.
Она повернулась к дворецкому и одарила его широкой улыбкой:
— Дядя, я жутко проголодалась. Найдётся что-нибудь перекусить?
Старый дворецкий с неизменной мягкой вежливостью отозвался:
— Вторая молодая госпожа, на кухне остались сэндвичи.
— Сэндвичи? — задумчиво протянула девушка и довольно кивнула: — Сойдёт. Сто лет их не ела. И принесите стакан молока, пожалуйста.
— Сию минуту.
— Смотри, как бы старший брат внезапно не вернулся, — бросил Гу Пэйсю, не отрывая взгляда от страниц.
— Да брось, сегодня же суббота! По выходным у него вечно завал на работе, — беспечно отмахнулась Гу Ниньшань. Подойдя ближе к дивану, она наклонилась к брату и заглянула в раскрытый том. Уголок её рта насмешливо дёрнулся: — А вот ты сидишь, не моргая. Со стороны можно подумать, что читаешь что-то неприличное.
"Надо же, обычная зарубежная классика на чистом английском, а уставился так, словно там откровение века написано".
В этот момент дворецкий поставил перед ней тарелку с сэндвичем и стакан молока. Гу Ниньшань подошла к столу, с аппетитом откусила приличный кусок и, вспомнив о чём-то, невнятно забормотала:
— М-м-бфа… фто-то… ам…
Гу Пэйсю наконец соизволил поднять на неё холодный взор тёмных глаз. В них отчётливо читалось неприкрытое отвращение:
— Будь любезна, сначала прожуй, а потом говори.
Гу Ниньшань поперхнулась воздухом:
"Вот же паршивец, ещё и нос воротит!"
Свирепо пережёвывая сэндвич, она испепеляла брата гневным взглядом. Гу Пэйсю встретил её ярость с абсолютным спокойствием и неторопливо перевернул очередную страницу:
— Дома всё же стоит соблюдать элементарные приличия.
В его ровном тоне прозвучало не столько замечание, сколько сдержанное предостережение. Стоявший неподалёку дворецкий лишь одобрительно прищурился.
Гу Ниньшань намёка так и не поняла. Не спуская с брата возмущённого взгляда, она демонстративно откусила ещё один огромный кусок, решив и вовсе проигнорировать нравоучения. Однако не успела она сделать и глотка молока, как…
— Гу Ниньшань, сколько раз я повторял: если отдыхаешь дома, не смей дрыхнуть до полудня.
Низкий, властный голос, пропитанный ледяным давлением, раздался прямо от самых дверей гостиной.