Рунические узоры на нефритовом амулете едва заметно замерцали — артефакт жадно впитывал идущую от юноши светлую ци.
Гу Пэйсю наклонился ниже, внимательно вглядываясь в шнурок, на котором висел нефрит.
Золотисто-алое свечение, замеченное им прежде, исходило именно от этой красной нити. Влив в неё каплю сокровенной силы, он увидал короткую вспышку: нить мгновенно поглотила всю ци до последнего сгустка.
Это окончательно убедило его: остаточные колебания энергии принадлежали потомку клана Гу. Следовательно, и сам амулет, и плетение красного шнура были созданы кем-то из его родичей.
Но кто именно вырезал этот амулет?
Энергия отличалась чистой, глубокой мощью — такое не под силу выходцам из боковых ветвей. Однако в главном древе рода Гу Небесных наставников Девятого Сюань можно было пересчитать по пальцам: Гу Пэйсю знал лишь своего старшего дедушку, двоюродную бабушку да второго дядю.
Но их запасы небесных заслуг оставались нетронутыми, а значит, ни один из них не мог сплести этот амулет. Неужели в клане Гу таился ещё один Небесный наставник Девятого Сюань, о существовании которого он даже не догадывался?
Возможно, стоит расспросить Нинь И.
Гу Пэйсю окинул спящего юношу долгим, пристальным взглядом. Заметив, что пальцы Нинь И наконец разжались и отпустили край его одежды, он поднялся и направился в ванную.
Лишившись живого источника тепла, Нинь И недовольно поморщился во сне. Хотя температура в комнате оставалась прежней, сквозь сон вырвался тихий вздох сожаления: остыла его чудесная грелка, а ведь было так приятно...
Когда Нинь И наконец открыл глаза, за окном царила непроглядная тьма.
Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к сумраку. Лишь бледные серебристые лучи луны, просачивавшиеся сквозь шторы, позволяли разглядеть силуэты незнакомой обстановки. Это была явно не его университетская комната.
Встрепенувшись, Нинь И вспомнил всё разом. Перекошенная, оскаленная личина Чжу Роубин вспыхнула перед глазами с пугающей чёткостью, заставив его резко сесть на кровати.
«Чжу Роубин... она ведь оказалась демоном! Превратилась в неупокоенный дух и пыталась меня убить... А Гу Пэйсю спас меня!»
Юноша растерянно похлопал ресницами, оглядываясь по сторонам.
«Где же я?»
«И как я здесь очутился?»
В этот момент дверь тихо отворилась, и в полумрак спальни хлынул яркий свет из коридора. На пороге возник высокий, статный силуэт, чьих черт Нинь И разглядеть не успел.
Щёлкнул выключатель, и комнату затопил мягкий свет люстры.
Нинь И прищурился, защищая непривыкшие к вспышке глаза ладонью.
— Проснулся? Выходи ужинать, — раздался бархатистый, низкий голос.
Юноша поспешно повернул голову, но уловил лишь профиль удаляющегося хозяина квартиры.
Свет обрисовал чёткие, изысканные линии — этот очерк лица он мысленно воскрешал в памяти не один десяток раз. Это был Гу Пэйсю.
«Я... в квартире старшекурсника Гу?»
На мгновение замешкавшись, Нинь И спустил ноги с кровати, но, не найдя возле кровати домашней обуви, покорно пошёл босиком.
За дверью тянулся небольшой коридор. Напротив находилась ещё одна спальня с плотно закрытой дверью, а в самом конце виднелся вход в третью комнату — тоже затворенный.
Миновав коридор, Нинь И оказался в просторной студии. Пространство чётко делилось на две зоны: слева разместилась открытая кухня со столовой группой, а справа — гостиная. Интерьер, выдержанный в строгих чёрно-белых тонах, выглядел сдержанно и изысканно.
Гу Пэйсю, облачённый в свободный банный халат, стоял у обеденного стола и распаковывал контейнеры с доставленной едой.
Обернувшись на звук шагов, он первейшим делом мазнул взглядом по его босым пяткам:
— В прихожей стоят новые домашние тапочки, надень, — а затем лёгким кивком указал на раковину: — И вымой руки перед едой.
Нинь И послушно отправился к порогу. Тапочки действительно оказались совершенно новыми, с неотрезанной биркой. Сняв ярлыки и обувшись, юноша вымыл руки на кухне и осторожно опустился на стул напротив Гу Пэйсю.
Халат Гу Пэйсю слегка разошёлся от движений, обнажая ровную золотисто-пшеничную кожу груди. Похоже, тот вымылся совсем недавно: влажные кончики волос темнели, а по шее медленно скатилась капля воды, заскользив ниже, под ткань халата, невольно пробуждая весьма фривольные мысли.