Бессмертный Ниньи приходился учеником самому Тайшан Лаоцзюню и состоял в наилучших отношениях с Императором Хэянем.
В тот день Ниньи снова заглянул во дворец Хэяня.
Статный, благородный Владыка Хэянь с бесстрастным лицом разбирал небесные свитки.
— Хэянь! А вот и я! — шустро прошмыгнул в покои Ниньи.
Услышав знакомый голос, Император оторвался от бумаг, и в его обычно холодном взгляде проскользнула едва заметная теплота:
— И-и.
Ниньи надул щёки и слегка прищурился:
— Сколько раз повторять? Не называй меня детским прозвищем, оно звучит совсем как девичье!
Хэянь тихо хмыкнул, не отрываясь от свитка:
— А по-моему, очень мило.
Ниньи недовольно скривился, после чего опёрся локтями о резной стол и подался ближе к Хэяню:
— Слушай, Хэянь... А давай спустимся в мир смертных? Посмотрим, как там люди живут.
Император поднял взор на утончённого юношу:
— С чего вдруг такое желание?
Глаза Ниньи засияли восторгом:
— Хочу засахаренных ягод на палочке! И фигурный сахар хочу попробовать!
— От сладостей портятся зубы, — ровным тоном заметил Хэянь, опуская взгляд.
— Мы вообще-то бессмертные небожители, у нас ничего не портится! — Ниньи с хлопком прижал ладонь к столешнице и наклонил голову. — Я ещё столько всего хочу! И запустить бумажного змея, и погремушку-трещотку, про которые рассказывал Нань Мо...
— Это детские забавы.
Ниньи на мгновение лишился дара речи.
— Тогда я посмотрю, чем развлекаются взрослые!
— И всё же, почему ты так резко загорелся этой идеей?
— Я слушал рассказы сестры Чжинюй и сестры Чанъэ о человеческом мире, — пояснил Ниньи. — Они упоминали, что Семь небесных фей, спустившись на землю, отыскали там своих суженых. Вот мне и стало любопытно.
Кисть в руке Хэяня замерла. Он вскинул пронзительный взор на Ниньи, чуть сузив глаза:
— Ищешь себе суженого?
Ниньи не уловил перемены в настроении собеседника и совершенно спокойно ответил:
— Да ну, глупости! Я отправлюсь искать суженую, уготованную мне судьбой!
Хэянь вновь опустил взгляд на бумаги и сухо произнёс:
— Они самовольно покинули небеса, нарушив священный закон. Тебе ли не знать, чем всё окончилось?
Ниньи примолк.
Те феи неоднократно спускались в мир смертных, да ещё и применяли там духовные силы. За это их лишили бессмертных костей, превратив в обычных людей и навсегда закрыв путь в Небесную обитель.
Будучи совсем юным, Ниньи своими глазами видел расправу. При одном воспоминании об этом в ушах до сих пор отдавались их раздирающие душу крики...
Заметив, как упрямое желание Ниньи сменилось лёгким испугом, Хэянь добавил:
— Ныне бессмертным ход на землю заказан. Чем тебе не угодили небеса?
— Да тоской смертной! — Ниньи принялся нетерпеливо барабанить пальцами по столу. — С утра до ночи толки снадобья да кали пилюли! Учитель Лао-цзюнь постоянно подгоняет, будто наши снадобья кому-то сдались... — Вдруг лицо его просветлело, а глаза засияли. — Слушай! А когда мы снова отправимся в Священную бамбуковую обитель? Вдруг мы опять встретим Нань Мо?
— Ты всё ещё помнишь о нём? — поднял взор Император.
— Ещё бы! Он ведь единственный смертный, с которым я познакомился. К тому же Сяо Шитоу увязался за ним! — Ниньи недовольно надулся. Священный камень Семицветной Облачной Глыбы был его любимой забавой в небесных чертогах, а в итоге... Кабы не суровые законы небес, он давно бы спустился и забрал питомца обратно.
— Он был лишь человеком, — безэмоционально ответил Хэянь. — И давно умер.
Ниньи замер на мгновение, после чего удручённо вздохнул:
— Ах да... Точно...
Один день на небесах равен году в мире людей. Век смертных ничтожно короток. С тех пор как Нань Мо ушёл, внизу сменились века... Эх, Нань Мо давно угас.
— Интересно, каков нынче людской мир... — пробормотал Ниньи. Уткнувшись подбородком в сложенные на столе руки, он тоскливо уставился на Императора. — А я ведь правда очень хочу посмотреть.
Встретившись с полным надежды взглядом юноши, Хэянь замер. В его темнеющих глазах блеснула сложная мысль. Спустя паузу он произнёс:
— Когда настанет черед твоей земной кары, ты спустишься в мир людей.
Ниньи состроил недовольную гримасу:
— Так до моей кары ещё целая вечность!
— Помимо срока перерождения, никому из бессмертных не позволено ступать на землю. Нарушителя ждёт три дня бичевания духовных костей, — холодный тон Хэяня не допускал возражений.
Суровость Владыки заставила Ниньи притихнуть. Поджав губы, он уныло буркнул что-то неопределённое и направился к выходу.
— Куда ты?
— Пойду проверю, не вернулась ли фея Линьпань.
Фея Линьпань тоже была его другом, пусть и старше по возрасту. Сейчас она как раз проходила испытание в людском мире.
— Она всё ещё внизу.
Ниньи развернулся с изумлением на лице:
— Семьсот дней прошло, а она всё не возвращается?! Что же держит её так долго? — А он ведь рассчитывал поспрашивать у неё о жизни смертных!
— Таков её путь испытаний. Лишь преодолев кару, она вернётся в небесные чертоги.
Ниньи совсем повесил нос и вяло пролепетал:
— Ладно... Схожу тогда к Небесному озеру Яочи, проведаю её лотос Мудань.
— Иди.
Спустя некоторое время после ухода юноши Хэянь внезапно ощутил недоброе предчувствие. Разомкнув длинные изящные пальцы, он совершил быстрый прорицательский пасс. Чело Императора омрачилось суровой складкой — расклад предвещал беду.
* * *
Ниньи неторопливо скользил по воздуху, не в силах выкинуть из головы думы о земной жизни. «Наверное, и Семь фей когда-то поддались этому искушению...» — размышлял он.
Вдруг навстречу ему на огромной скорости пронеслась служанка. Похоже, она спешила прямиком к дворцу Хэяня. Оглядев её наряд, Ниньи узнал служащую из свиты священного озера Яочи.
Заметив Ниньи, служанка на ходу поклонилась:
— Приветствую Бессмертного Ниньи! — и поспешила дальше.
— Постой! Ты ведь прислуживаешь в Небесном озере Яочи? Что стряслось, куда ты так летишь?
Служанка едва переводила дыхание от испуга:
— Бессмертный Ниньи! На дне Небесного озера Яочи ни с того ни с сего образовалась прореха! Священная вода потоком хлынула в мир смертных, людям грозит страшное наводнение! Я лечу к Владыке за помощью!
— Что?! Беги скорей к Императору! Я как раз направлялся к Небесному озеру Яочи, я сначала гляну на обстановку, вдруг сумею что-то исправить.
— Благодарю вас, Бессмертный Ниньи!
Обменявшись репликами, они устремились каждый в свою сторону.
Ниньи вихрем помчался к Небесному озеру Яочи.
В этот момент несколько служанок спасали цветы в Небесном озере Яочи.
— Бессмертный Ниньи!
— Почтение Бессмертному Ниньи!
— Каково положение?
— Брешь на дне растёт, вода уходит! Мы бессильны её заткнуть, а что сейчас творится в мире людей — страшно представить!
— Остальные отправились за помощью к высшим небожителям, а мы пытаемся спасти волшебные цветы, пока их не смыло вниз.
— Понимаю.
Ниньи приблизился к краю водоёма. Прямо посреди гигантской чаши Яочи закручивался темный водоворот — вода стремительно утекала в зияющую дыру.
Окинув озеро взглядом, он заметил, что лотос Мудань, посаженный Линьпань, уже отнесло к самому центру. Ещё немного, и его затянет в гибельную воронку! Вокруг колыхались и другие редкие растения, которые служанки просто не успевали выловить. Полёты над Небесным озером Яочи были строго запрещены древними чарами, отчего спасательные работы продвигались с большим трудом.
Ступив в Небесное озеро Яочи, Ниньи задействовал духовную силу, чтобы удержать равновесие вопреки течению. Он вытаскивал стебли один за другим и отбрасывал их к берегу, где служанки тут же их подбирали.
С каждым шагом он подбирался к центру. Воронка казалась невеликой, но тяга оказалась непреодолимо мощной.
Ниньи осторожно протянул руку и схватил лотос Мудань, как вдруг из глубины прорехи выскочило нечто тёмное и склизкое.
От неожиданности Ниньи вздрогнул и потерял опору, упав в Небесное озеро Яочи; к счастью, вода уже сильно спала, так что он не сильно испачкался.
Вынырнувшая тварь оказалась мутировавшим вьюном колоссальных размеров — его гибкое туловище извивалось, а из головы торчали длинные, острые усы. Завидев бессмертного, чудовище оскалило пасть, усаженную частоколом зубов, и рванулось прямо на него!
Нога Ниньи увязла в разломе на дне озера, сильное всасывание не позволяло высвободиться. Видя, как мерзкая пасть приближается к его лицу, он на автомате взмахнул тем, что держал в руке.
Вырванный с корнем лотос Мудань со свистом хлестнул монстра по морде. Удар выбил тварь из колеи, но пышный, сияющий бутон от такого обращения превратился в жалкие обрывки.
Ниньи даже мысленно не успел попросить прощения у Линьпань: придонные плиты под ним окончательно треснули, не выдержав нагрузки. Прореха расширилась, и чудовищный поток мгновенно увлёк юношу в бездну.
Вспыхнувший золотой свет Императора Хэяня испепелил демонического вьюна за доли секунды, но затянуть Ниньи обратно Владыка уже не успевал.
— И-и!..
Его пальцы сжали лишь пустоту.
Император Хэянь замер у зияющего провала, тяжело дыша и не сводя горящего взора с бурлящей воды.
— Ученик мой! — с опозданием подоспел Тайшан Лаоцзюнь. Всё, что он успел углядеть — это общипанный стебель лотоса Мудань, сгинувший в водовороте.
— Лао-цзюнь, оставляю озеро на тебя! — бросил Хэянь и растаял в воздухе.
Старый владыка взглянул на место, где только что стоял Император, и сокрушенно вздохнул:
— Эх, любовь-любовь... Глупый мой ученик, пора бы тебе уже прозреть...
* * *
Хэянь не слышал причитаний старца. Применив искусную технику сокращения пространства, он мгновенно переместился в Призрачную столицу Юйду.
Подземная обитель встретила его привычным обличьем: вечная ночь, неоновый блеск высотных зданий и бесчисленные тени мертвецов, снующие по улицам.
В чертогах Владыки Яня —
Правитель Призрачной столицы Линмин, только что разгребший гору бумаг и намеревавшийся отдохнуть, обомлел при виде незваного гостя.
— Какими судьбами в мои края?.. — небрежно поинтересовался он.
Но договорить ему не дали.
— Подбери мне смертное тело, — отрезал Хэянь. А секунду спустя добавил: — Дитя.
— Чего? Собрался на землю пройти перерождение? — Линмин лениво перевернул страницу талмуда. — Так нужно ведь соблюсти порядок. Будь ты хоть самим Небесным Императором, нарушение правил влечёт...
— Находи живо!
Грубо оборванный на полуслове Линмин лишь иронично изогнул бровь:
— Ладно-ладно, ты у нас Владыка — тебе и решать. Всё равно нагайкой по спине получать не мне.
Он достал Книгу Жизни и Смерти и принялся перелистывать страницы, пока Хэянь в нетерпении мерил шагами залу.
— К чему такая спешка? Что стряслось-то? — пробормотал Линмин, не отрываясь от фолианта.
— И-и случайно сорвался в мир смертных. Я должен защитить его.
Линмин искренне удивился:
— Но у Бессмертного Ниньи до кары ещё век цел оставался! Как это произошло?
— В дне озера Яочи проделала дыру какая-то демоническая тварь. И-и пытался спасти цветущий лотос твоей сестрицы, и его затянуло в провал, — Хэянь наградил собеседника тяжелым взглядом.
— То-то я смотрю, в реках смертных целый отряд утопленников прибавился... — Линмин смущённо кашлянул. — О! Вот, нашёл! В Городе А у семейства Гу есть годовалый ребёнок с Телом Чистого Ян. Идеальная оболочка для твоей сущности. Как раз сегодня у него по судьбе стоит кончина.
— Подходит.
Хэянь раскрыл ладонь — над ней воспарил мерцающий золотистый сгусток:
— Передай это своей сестре. Позже пригодится.
— Капля твоей духовной силы? — Линмин тут же сграбастал сферу. — Ты что-то прозрел? Линьпань грозит беда?
— Мои прорицания касаются лишь И-и.
Линмин от удивления лишился слов.
— Понял, понял! — он махнул рукой, торопя патрона. — Ваше Величество, спешите, а то час ухода младенца вот-вот пробьёт!
* * *
Кое-как запечатав брешь на дне Яочи совместными усилиями небожителей, Тайшан Лаоцзюнь вернулся в свои обители, где его встретило мысленное послание Императора:
«Лао-цзюнь, И-и сгинул в мире людей, и я отправляюсь вслед за ним. Моё бессмертное тело погружается в медитацию. Заботу о делах Небесного чертога поручаю тебе».
Старец лишь растерянно хлопал глазами:
— Да как же так-то...
Похоже, спокойным денькам пришёл конец.