Гу Пэйсю кликнул по прикрепленному к письму файлу — там собрали сведения о лотах предстоящего аукциона.
Услышав вопрос Нинь И, он ответил:
— Разумеется. Если у людей есть свои рынки, то и духам положено где-то торговать. Правда, на призрачных рынках попадаются весьма странные вещи. Опасного там хватает, но встречается и немало любопытного. Опытные Небесные наставники никогда не упускают случая заглянуть туда, когда открываются ворота.
Нинь И заметно воодушевился, но тут же озадаченно нахмурился:
— А где находится этот Призрачный рынок Генерала? И почему у него такое название? Неужто его и правда держит настоящий генерал?
Гу Пэйсю кивнул:
— Именно так. В нашей стране два главных призрачных торга. Первый — Призрачный рынок Столицы в Городе А. Он самый крупный в Поднебесной, но открывается раз в три года: эдакая призрачная Олимпиада, только с куда большим размахом. Второй — Призрачный рынок Генерала, на юге, на Равнине Военных Смут. Заправляет там Призрачный генерал — дикий дух, скитающийся по свету уже лет шестьсот или семьсот.
При жизни он был великим военачальником и пролил немерено крови. Окончив свой земной путь, он, вопреки логике, не переродился в свирепого демона, а превратился в дикого духа, опутанного губительной ци. Накопленная им сила оказалась настолько колоссальной, что перед ним трепетала всякая нечисть.
Из-за слишком тяжелой, давящей смертоносной ауры даже Юйду не рискнула принять его душу. И он остался блуждать по земле, пока не прибился к небольшому призрачному торжищу неподалёку от Равнины Военных Смут.
Изначально тот рынок был совсем ничтожным — так, парочка привидений со сбежавшихся кладбищ выменивала всякую ветошь. Но появился Призрачный генерал, прибрал всё к рукам, установил свои порядки — и торг разросся до невероятных масштабов.
Нинь И понимающе кивнул:
— А я-то думал, эти рынки под крылом нашего Общества...
— Призрачный рынок Столицы действительно под контролем Общества Дао и Праведности. А вот с генеральским торгом Общество может договориться лишь о малом, — Гу Пэйсю пролистал документы на экране ноутбука. — Аукцион на Призрачном рынке Генерала приурочен к Празднику фонарей. Старший брат уже прислал нам приглашение.
— Праздник фонарей... — протянул Нинь И. — До него ещё больше месяца.
Гу Пэйсю подвинулся ближе, заглянул ему в глаза и нежно коснулся губами уголка его рта:
— Время пролетит — и не заметишь.
Тёплое дыхание коснулось щеки Нинь И. Тот невольно улыбнулся, и их губы слились воедино. Гу Пэйсю мягко обнял его за плечи, увлекая в глубокий, долгий поцелуй.
Тук-тук-тук.
Внезапный стук в дверь заставил их мгновенно отпрянуть друг от друга. В ту же секунду дверь распахнулась.
В комнату вошла Ле Сюэси с подносом в руках:
— Покушайте фруктов после ужина.
Нинь И уткнулся в экран телефона и едва слышно пробурчал:
— Спасибо, мамуль.
— Благодарю вас, тётушка, — с безупречной улыбкой ответил Гу Пэйсю, не потеряв ни капли самообладания.
Поставив блюдо на стол, Ле Сюэси добавила:
— Ночью долго не засиживайтесь, спать лягте пораньше. Нечего здоровье гробить.
Нинь И, всё так же не поднимая головы, пробормотал:
— Да, мамуль, я понял.
Мать бросила на парней пытливый взгляд и, ничего больше не сказав, тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Едва за ней защелкнулся замок, как в коридоре к ней подскочил Нинь Сюйцзин:
— Ну что там? Чем они занимаются?
— В компьютере сидят. А чем им ещё заниматься?
Нинь Сюйцзин нахмурился и сопоставил большие пальцы рук, изображая поцелуй:
— А не было... ну, этого самого?
Ле Сюэси закатила глаза:
— Взрослые парни уже. Что ты лезешь не в своё дело?
— А И всего девятнадцать! Для меня он всегда останется ребёнком! — строго заявил отец.
Ле Сюэси приподнялась на цыпочки и обняла мужа за шею:
— Вспомни себя, когда ты впервые пришёл ко мне в гости! Оставшись со мной наедине в комнате, ты разве не воспользовался случаем и не лез целоваться?
Нинь Сюйцзин обхватил её за талию, придав голосу особую весомость:
— То было дело молодое, кровь кипела. Трудно удержаться, когда хочется острых ощущений.
— Вот и А И с А-Сю сейчас молоды да горячи, — хохотнула Ле Сюэси.
Нинь Сюйцзин замер. Кому, как не ему, мужчине, знать, что на уме у парней в таком возрасте? Он ведь сам через всё это прошёл.
— Нет! — опомнился он. — За ними нужен глаз да глаз!
Ле Сюэси кокетливо лукаво взглянула на него:
— Дорогой, пусть они сами разбираются. А у нас... есть свои дела.
Нинь Сюйцзин мгновенно растаял:
— Ах, жёнушка, до чего же ты у меня страстная... Обожаю тебя.
— М-м-м...
Он крепче прижал её к себе, увлекая в пылкий поцелуй, и, спотыкаясь на каждом шагу, они вместе погремели в свою спальню.
Гу Пэйсю прекрасно слышал возню за дверью. Его взгляд скользнул к сгорающему от смущения Нинь И.
Щёки парня пылали так, словно их обдало жаром. На душе было странное ощущение... будто они занимаются чем-то запретным. Ну, не в смысле измены, а именно тайной, краденой лаской!
Гу Пэйсю ласково взял его за подбородок, чуть улыбаясь:
— Застеснялся?
Нинь И качнул головой, осторожно высвобождаясь из его рук, и ничего не ответил.
Гу Пэйсю тихо хмыкнул. Сколько бы они ни целовались раньше, Нинь И каждый раз реагировал всё так же трогательно и невинно.
Он склонился и крепко прижал свои губы к его губам, восполняя прерванную ласку.
Поцелуй вышел жадным, глубоким, пьянящим. Нинь И затаил дыхание, судорожно сжав пальцами ткань рубашки Гу Пэйсю, и полностью отдался этому властному порыву.
Воздух между ними накалился, в жилах заиграла пылкая страсть.
И всё же Гу Пэйсю с трудом заставил себя отстраниться, тяжело дыша.
Нинь И смотрел на него туманным, слегка затуманенным от неги взглядом.
Гу Пэйсю со вздохом прильнул к его лбу, осыпая лицо нежными поцелуями:
— Если бы не отсутствие кой-каких припасов, хрен бы я остановился.
— Каких ещё припасов? — не понял Нинь И.
— Презервативов.
* * *
В тот вечер пунцовый от стыда Нинь И просто выставил Гу Пэйсю за дверь. Так что ночевать председателю пришлось в гордом одиночестве, без тёплого тела возлюбленного под боком.
В последующие дни под неусыпным надзором отца и при мягком попустительстве матери Гу Пэйсю и Нинь И вели жизнь весьма целомудренную, ограничиваясь лишь редкими поцелуями.
До Нового года оставалось совсем немного, а ровно за неделю до праздника бабушке Нинь И исполнялось семьдесят лет. Хлопот перед юбилеем хватало с избытком.
Закончив с домашними делами, всё семейство отправилось в городок, где жила старушка.
Когда-то дедушка и бабушка Нинь И жили в Городе B. Но несколько лет назад дед тяжело заболел и скончался, после чего овдовевшая бабушка решила вернуться на малую родину.
Ле Сюэси была у неё единственной дочерью и, само собой, категорически возражала против одиночества пожилой матери — случись что, и приехать не успеют.
Однако старушка упёрлась наотрез, и никакие уговоры на неё не подействовали. Пришлось смириться.
Пышных торжеств по случаю семидесятилетия устраивать не планировали — сама именинница терпеть не могла лишней суеты.
Вчетвером они прибыли в уютный городок.
Нинь И бывал здесь лишь однажды — когда не стало дедушки. В тот день он сидел на уроках в школе и внезапно увидел силуэт деда, возникший прямо за окном класса. Тогда Нинь И всё понял.
На похоронах он пролил немало слёз.
И дедушка, и бабушка прекрасно знали о его способности видеть призраков. В детстве, когда родители день и ночь пропадали на работе, а дедушка с бабушкой по отцовской линии уже ушли из жизни, именно они растили внука. В этом городке царил покой, да и нечисть здесь появлялась крайне редко.
Лишь перед тем, как А И пора было идти в школу, родители вернулись в родные края и забрали всю семью в Город B.
— Бабушка!
— Мама!
Семидесятилетняя юбилярша встретила их у ворот. На ней было яркое плотное платье, а полуседые волосы уложены в стильную причёску. Морщины изрезали её лицо, но благодаря задорному наряду выглядела она куда моложе своих лет.
Старушка сияла от радости и энергично махала им рукой:
— Сяо И! Совсем взрослый стал, уехал в свой университет — и не дозовёшься!
Нинь И с любовью обнял её:
— Я теперь буду приезжать почаще, бабуль.
— Ой, да ладно тебе, нечего по дорогам мотаться, устаёшь ведь только, — добродушно рассмеялась старушка.
— Я понял, бабушка.
Взгляд бабушки перекочевал на высокого юношу за спиной внука:
— А это...
Гу Пэйсю вежливо улыбнулся:
— Здравствуйте, бабушка. Меня зовут Гу Пэйсю, я... друг Нинь И.
Дочь уже успела рассказать ей, что у Сяо И появился кавалер. Сначала старушка вспыхнула и слушать ничего не хотела, но едва узнала, что этот парень умеет изгонять демонов, сразу утихла.
Сяо И с малых лет бок о бок жил со страхом перед нечистью. В её памяти он так и остался пугливым мальчуганом, бледнеющим от каждого шороха.
— А-а, понимаю, — протянула бабушка. — Сюэси про тебя говорила.
Она окинула Гу Пэйсю внимательным, чуть туманным от возраста взглядом и прихотливо кивнула:
— Проходите в дом.
— И то верно, пошлите в тепло. На улице ветрено, а ты, мамуля, нарядилась легко — простудишься ещё! — засуетилась Ле Сюэси.
Старушка махнула рукой:
— Крепка я ещё! Ткань у платья плотная, тёплая, в ней хоть в сугроб прыгай.
Из кухни вышел Нинь Сюйцзин, неся заварочный чайник и жестяную баночку с заваркой:
— Мама, сейчас мы тебя особым чайком угостим!
— Чай как чай, что в нём необычного? — фыркнула бабушка.
Нинь Сюйцзин, разливая кипяток, хмыкнул:
— Заварка-то обычная, да вот вкус и польза выходят совсем иными. Попробуешь — сама всё поймёшь.
— Да-да, мамуля, скорее попробуй! — поддержала мужа Ле Сюэси.
Нинь И и Гу Пэйсю переглянулись и тихо улыбнулись.
Заметив их загадочные мины, старушка не удержалась и взяла из рук зятя пиалу.
Едва до неё донёсся тонкий аромат, как её глаза удивлённо расширились. Заварку-то действительно привезли дочь с зятем, но пахла она совсем не так, как прежде!
Обычный чай радовал приятным запахом, но этот... от одного его благоухания по телу разливалась удивительная лёгкость.
Она сделала глоток. Приятное тепло живительной струёй пролилось внутрь, мягкой волной расходясь по животу. Накопленная усталость и ломота в костях мгновенно испарились.
— Надо же... — поражённая старушка с сомнением посмотрела на пиалу, а затем снова втянула ароматный пар. — До чего же хорош!
— Что, мамуля, чувствуешь разницу? — с улыбкой спросила Ле Сюэси.
— Да как так-то? Чай вроде тот же, а пьёшь — и словно заново рождаешься! — недоумевала бабушка.
— Чай-то тот, да приправа в нём особенная, — Нинь Сюйцзин кивнул на чайник.
— Какая ещё приправа?
— Сяо И сам снадобье эликсирное сварил и добавил.
— Чего-чего?
— Пилюли даосские! Для укрепления здоровья и телесной силы, — Ле Сюэси ласково погладила мать по плечу. — Мамуль, если на свете есть призраки, значит, есть и средства борьбы с ними. Наш А И теперь настоящий умелец. Будешь добавлять снадобье в чай — и забудешь про все болячки, а спать станешь как младенец!
Старушка, вместо того чтобы обрадоваться, с тревожной нежностью посмотрела на внука:
— Сяо И... ты связываешься с этой нечистью?
Нинь И взглянул на неё с искренним теплом и твёрдо произнёс:
— Бабушка, я уже взрослый. Прятаться всю жизнь — не выход. Но ты не волнуйся, я осторожен и попусту не рискую.