Существо огляделось по сторонам и, убедившись, что в комнате никого нет, стремительно подлетело к Нинь И. Ласково прижавшись к его щеке, оно с тихим, забавным «пшиком» юркнуло прямо в лоб юноши.
Окружение мгновенно сменилось. Знакомый зал, знакомый силуэт в белоснежных одеждах.
Алхимические рецепты, которые сейчас разбирал незнакомец, Нинь И уже видел — всё происходящее казалось повторением пройденного, и он мысленно освежал знания в памяти. Юноша ждал, что бессмертный, как обычно, погрузится в чтение на долгие часы, но на этот раз тот неожиданно отложил бамбуковый свиток, неспешно поднялся и разгладил широкие рукава.
Пока Нинь И с любопытством наблюдал за ним, из-за дверей чертога донёсся дробный, суетливый стук шагов.
Кто-то приближался.
— Государственный наставник, — произнёс вошедший тонким, писклявым голосом, низко склоняясь перед человеком в белом.
«Так он и впрямь Государственный наставник!» — поразился Нинь И. Догадка старшекурсника Гу оказалась поразительно точной!
— Что стряслось? — голос человека в белом прозвучал прозрачно и чисто, словно журчание лесного ручья.
— Ларец из чёрного железа готов. Его Величество повелел нижайшему рабу лично доставить его вам.
— Благодарю за труды, почтенный евнух. Поставьте его там.
Нинь И внимательно оглядел принесённый сундучок. Его поверхность украшала резьба с драконьими узорами — несомненный знак императорского дома. Однако вместо традиционного для правителей золотисто-жёлтого цвета ларец отливал строгим серебром. Сам по себе он был совсем небольшим и вряд ли мог вместить много вещей.
— В таком случае нижайший слуга откланивается, — евнух жестом приказал слугам осторожно опустить поклажу на стол, после чего вся процессия удалилась.
— Доброго пути, — напутствовал его Государственный наставник.
Подойдя к серебряному ларцу, он взмахнул рукавом — и дно застлал мягкий слой белоснежной ваты. Затем наставник направился к дальней стене и несколько раз тихо простучал по ней. Тайник бесшумно открылся, и взгляду открылось сокровище, переливающееся всеми цветами радуги — камень, очертаниями похожий на благовещее облако.
Осторожно подхватив Священный камень Семицветной Облачной Глыбы, наставник бережно опустил его в ларец. Тот лёг на мягкое дно идеально, словно под него и изготавливался.
Нинь И разглядывал находку с невольным изумлением. Это было не настоящей тучкой, а редчайшим самоцветом, лишь формой напоминавшим яркое облако. Откуда же взялась столь удивительная вещь?
— Отныне этот ларец — твой новый дом, — тихо проговорил Государственный наставник. — Нравится?
Юноше стало смешно: наставник обращался с неодушевлённым камнем так, будто перед ним был капризный питомец. Но не успел Нинь И ухмыльнуться, как улыбка застыла на его губах.
Из глубины переливающегося минерала вдруг выскочило крохотное человекоподобное существо — размером буквально с большой палец. На его гладком личике не было видно ни глаз, ни рта, а само оно состояло из той же сияющей материи, что и камень. Кроха взмыла в воздух прямо перед носом наставника и принялась отчаянно барахтаться всеми четырьмя конечностями, явно выражая крайнее недовольство.
— Не по нраву?.. — со вздохом протянул Государственный наставник. — Тут уж ничего не поделаешь, такова воля Его Величества, — он лёгким касанием отрезвил расходившегося малютку. — Капризами делу не поможешь.
Крошечное существо разочарованно повесило голову.
Порывшись в широком рукаве, Государственный наставник извлёк четыре предмета, при виде которых у Нинь И перехватило дыхание. Это были Лунные ключи!
— Раз уж тебе не хочется сидеть в ларце, можешь укрыться в одном из Лунных ключей. В конце концов, они откололись от твоего собственного тела.
Малютка подлетел к ладони наставника и придирчиво закружил над ключами, словно выбирал, какой из них лучше.
— Они же абсолютно одинаковые, — хохотнул тот. — Ну всё, забраковывать хватит, пора к императору.
Кроха высокомерно отвернулась и шмыгнула внутрь одного из ключей.
— Экий привереда, — с улыбкой качнул головой наставник.
Стоило Нинь И ступить за порог чертога вслед за Государственным наставником, как окружающий пейзаж стремительно переменился. В мгновение ока они оказались в пышном императорском дворце.
Лицо властелина, восседавшего на Драконьем троне, терялось в дымке, но от всей его фигуры веяло подавляющим величием.
— Ваше Величество, Нань Мо поместил Священный камень внутрь, — Государственный наставник опустился на колени и благоговейно поднял ларец над головой.
— Поднеси ближе, — отдал приказ правитель. Его властный, глубокий голос эхом отозвался под сводами зала.
Наставник поднялся и бережно возложил ларец на императорский стол.
— Доволен ли Священный камень? — со скрытым трепетом осведомился император.
— Разумеется, — с улыбкой ответил Нань Мо.
Правитель с облегчением выдохнул:
— Это отрадно.
— Ваше Величество, Лунные ключи установлены. Прошу вас принять решение, — Государственный наставник ничком склонил голову, аккуратно избегая смотреть на драконий стол.
Нинь И переводил взор со смущённого государя на четыре ключа, вкраплённые в крышку. Что же тот должен решить?
Поразмыслив пару мгновений, император коснулся замкового механизма.
Оказалось, ларец таил в себе хитрую секретку. Поворот ключей заставлял узоры на крышке смещаться, складываясь в новые и новые картины — поразительное по своей тонкости мастерство! Наконец резьба замерла, образовав изящную барельефную сцену: мирную жизнь процветающего города, где подданные жили в покое и достатке.
Правитель остался в полном восторге. Он с глубоким почтением поклонился ларцу и произнёс:
— Да дарует Священный камень нашей династии Гаоян вечный покой, а землям — изобилие и процветание из века в век!
Едва отзвучали эти слова, как изнутри ларца вспыхнул ослепительный семицветный свет...
* * *
— И-И?..
Знакомый бархатный голос выхватил Нинь И из глубин странного сновидения.
— И-И, что тебе приснилось?
Нинь И медленно разлепил веки. Размытый силуэт перед ним обрёл чёткие черты — Гу Пэйсю смотрел на него с нескрываемой тревогой.
— Что-то не так? — хлопая ресницами, спросил юноша.
Гу Пэйсю невольно улыбнулся и ласково погладил его по лбу, убирая растрепавшиеся пряди:
— Ты так хмурился во сне. Напал кошмар?
— Вовсе не кошмар! Очень странный сон! — Нинь И сел на кровати, перевозбуждённо уставившись на старшекурсника. — Я теперь знаю, чем на самом деле было сокровище династии Гаоян!
Гу Пэйсю заинтересованно изогнул бровь.
— Это камень, огромный такой, переливается всеми цветами радуги! Его называют Священным камнем. Похоже, он и впрямь способен исполнять желания! А Лунные ключи — это его обломки. — Нинь И активнее зажестикулировал, пытаясь передать размеры. — И ещё! Внутрь одного из ключей спрятался крошечный человечек с большой палец! А тот мужчина в белом — действительно Государственный наставник, и они с этим духом очень дружны!
Сбросив одеяло, Нинь И подскочил к вешалке, выудил из своего рюкзака добытые реликвии и высыпал их на ладонь. Три радужных Лунных ключа теперь покоились на его руке.
Гу Пэйсю подошёл ближе, разглядывая абсолютно одинаковые артефакты:
— Думаешь, тот кроха прячется в одном из них?
— Точно! Я же своими глазами видел! — Нинь И потыкал пальцем в ключи, но те оставались недвижимы. — Неужели ошибся, и его тут нет?
Старшекурсник Гу бегло оглядел ключи. Никакого постороннего дыхания или чужеродной ци он не ощутил. Маленький дух его мало волновал, однако один вывод напрашивался сам собой:
— Твой сон точно с ними связан.
— Хочешь сказать, Государственный наставник явился мне во сне из-за этого духа?
— Именно, — кивнул Гу Пэйсю. — Ты, должно быть, случайно активировал какую-то связь, и дух проник в твои грёзы, чтобы показать прошлое.
Нинь И задумчиво оглядел ключи:
— Может, он достучался до меня потому, что во мне течёт кровь династии Гаоян?
— О чём этот сон? А ну-ка выкладывай, Великий Я охотно послушает!
В комнату неспешно вразвалочку вошёл Зверь Нянь, поймав последнюю фразу Нинь И.
— Да так, ничего особенного, — покачал головой юноша.
Гу Пэйсю равнодушно бросил взгляд на монстра:
— Зачем пришёл?
Нянь вильнул куцым хвостом:
— Да ни за чем. До меня дошли слухи, что мой алхимик совсем выбился из сил. Вот и заглянул проведать. Ты бы и сам принял парочку пилюль, а то загнёшься ещё.
Взгляд Гу Пэйсю потяжелел.
— Со мной всё в порядке, спасибо за заботу, — рассмеялся Нинь И.
Зверь горделиво задрал морду:
— Кто ещё о ком заботится! Великому Мне просто не хочется остаться без свежих снадобий, если ты свалишься от усталости!
Гу Пэйсю цеплялся совсем за другое:
— И-И — мой алхимик. С каких это пор он стал твоим?
Смерив старшекурсника взглядом круглых глаз, Нянь сощурился:
— Временно!
— Даже временно — исключено, — в голосе Гу Пэйсю сквозил ледяной мороз.
— Фыр! Какой мелочный! — Зверь Нянь отступил к двери и, оглянувшись на Нинь И, громко посоветовал: — Такой ревнивый тип тебе не пара, бросай его скорей!
Свободно испарившись серым дымком, зверь мгновенно сбежал.
Нинь И весело заходил ходуном от смеха, но, наткнувшись на темнеющий взгляд Гу Пэйсю, мгновенно прикусил язык. Он молча отложил рюкзак, юркнул под одеяло и сомкнул веки — всё одним молниеносным движением:
— Я... пожалуй, ещё посплю!
Гу Пэйсю тихо хмыкнул, подойдя ближе. Он ласково щёлкнул юношу по носу, забрался под одеяло и крепко обнял его со спины:
— Вместе поспим.
* * *
Не успели они накануне обсудить семейство Чжао, как на следующее же утро Старушка Чжао явилась на порог в сопровождении Чжао Даго и Ван Пин.
Чжао Даго всё ещё заметно хромал, а ноги Ван Пин и вовсе покоились в гипсе — она еле передвигалась на костылях. Со стороны эта парочка покалеченных выглядела так, словно их только что жестоко оттискали в доме Нинь.
Бабушка Нинь И встретила гостей вежливой улыбкой, в которой, впрочем, не было ни капли тепла:
— Раз уж ноги подкачивают, сидели бы дома. Всё-таки переломы да ушибы за три дня не заживают.
Пришедшая уже в третий раз Старушка Чжао сгорала от стыда:
— Мы пришли покаяться! Простите великодушно, мой сын с невесткой были кругом неправы! — Она одарила недотёп строгим взглядом.
Чжао Даго и Ван Пин замялись, выжимая из себя виноватые кривляния:
— Простите нас... Мы были неправы, сотворили глупость.
Отец Нинь И, Нинь Сюйцзин, не удержался от ехидного смешка:
— Кому нужны ваши перекошенные рожи? Смотреть тошно.
Ван Пин и маленький Чжао Вэй только вчера выписались из больницы. Лечение троих членов семьи обошлось в такую астрономическую сумму, что у них дух захватывало.
А вернувшись домой, они обнаружили, что соседские ребятишки из семей Чжоу и Ван полностью поправились! Более того, дети стали куда послушнее и спокойнее. Поговаривали, что всё дело в таинственном Звере Няне...
Вспоминая о том, как страдает их собственный Вэйвэй, родители изнемогали от жалости. Теперь-то до них дошло, что приглашённый мастер действительно обладал невероятной силой, вот и пришлось пересилить гордость.
Однако от колкости Нинь Сюйцзина Ван Пин окончательно закипела. Забыв о смирении, она вспыхнула:
— А откуда нам было знать, есть у вас сила или нет?! Вы же даже парой фокусов не доказали! Сказали пару слов — естественно, мы решили, что вы шарлатаны!
— Заткнись сейчас же! — рявкнула на неё Старушка Чжао. — Авария вообще по твоей вине случилась, так что сиди и не отсвечивай!
Свекровь ещё накануне припомнила слова Гу Пэйсю о том, что язык у невестки — источник всех бед, и окончательно утвердилась в этой мысли. В первый раз Гу Пэйсю ушёл именно из-за ядовитых реплик Ван Пин!
Получив нагоняй, Ван Пин густо покраснела от унижения.
Мать Нинь И, Ле Сюэси, пренебрежительно хмыкнула:
— Раз уж считаете нас мошенниками, чего припёрлись? Не боитесь, что мы вас опять обберём?
— Что вы, что вы! Не слушайте эту глупую женщину! — замахала руками Старушка Чжао, со страхом озираясь по сторонам. — Мы о подвигах мастера из каждого утюга слышали, да и сама я убедилась... Просто мы побоялись... э-э... того почтенного господина Няня...
— Бабушка Чжао, мы знаем, что вы человек душевный, — подал голос Гу Пэйсю, прохладно окинув взглядом супругов. — А вот ваши сын с невесткой приличному покаянию явно предпочли одолжение.
Его ледяной, насквозь пронизывающий взгляд заставил Чжао Даго и Ван Пин сжаться от стыда.
Старушка Чжао похолодела от страха: если мастер откажется помогать, внуку конец! Она с отчаянием накинулась на молодых:
— Бессовестные! Если вам хоть сколько-то дорог Вэйвэй, немедленно кайтесь от чистого сердца!