«Ну... если уж начистоту, то без соблазнения действительно не обошлось...»
В конце концов, дневная смута оставила после себя лишь тягостную недосказанность, да и сам Нинь И подсознательно догадывался, к чему всё идёт. Случись сейчас нечто большее — удивляться бы он точно не стал.
Откуда только дерзость взялась? Сбросив остатки стеснительности, Нинь И слегка провёл босой ступней по голени Гу Пэйсю:
— Соблазняю собственного парня. Имею полное право.
Уголок губ Гу Пэйсю заметно пополз вверх, кадык качнулся:
— Мне завтра уезжать ни свет ни заря.
Нинь И замер. Попытка соблазнения провалилась с треском.
Он попытался подняться, но тяжелая рука на талии сжалась крепче:
— Отпусти сначала.
— Зачем?
— Одежду надеть.
— И дальше меня искушать?
—... Да спать я собрался! Тебе же спозаранку выходить.
— Встану, — коротко отрезал Гу Пэйсю.
Не успел Нинь И осознать эти три слова, как губы Пэйсю накрыли его собственные — жадно и точно, вовлекая в пылающий омут страсти.
Нинь И окончательно утонул в мягкой перине. Гу Пэйсю целовал его исступленно, с отчаянной нежностью. Руки Нинь И хаотично заскользили по крепкой спине, но Гу Пэйсю перехватил его неспокойные ладони и опустил ниже:
— Потрогай здесь, — его голос прозвучал глухо и хрипло.
Раскалённый, натянутый до предела ствол в его пальцах обжигал не хуже факела. Нинь И инстинктивно дернулся, пытаясь отдернуть руку, но Пэйсю не позволил. Он решительно заправил его ладонь под резинку домашних брюк, сомкнул негнущиеся пальцы Нинь И вокруг своего мужского естества и заставил двигаться.
Дыхание Нинь И сорвалось на рваный шепот. Он перестал сопротивляться, полностью доверившись чужой воле.
Гу Пэйсю вгляделся в его подернутые туманом глаза и легко коснулся губами горячей щеки:
— То, чему я учил тебя в прошлый раз... запомнил?
В памяти Нинь И мгновенно всплыла та ночь на кемпинге, когда Гу Пэйсю обозвал его технику никудышной и взялся наглядно всё продемонстрировать...
Пэйсю ослабил хватку:
— Вот и проверим, насколько ты усвоил урок.
Нинь И метнул в него возмущенный взгляд, но ладонь не остановил — напротив, с удвоенным старанием возобновил ритмичные движения.
Гу Пэйсю тихо хмыкнул и припал губами к нежной коже на шее, высасывая сладкие стоны...
Спальню заполнили жаркое шуршание, прерывистое дыхание и тонущие в поцелуях выдохи. Соприкасаясь обнаженными телами, они отдавались этой ласке до последнего предела, пока пальцы на ногах не сжались от нахлынувшей волны удовольствия.
Лишь долго спустя, когда ритмичные толчки и сбивчивый шепот улеглись, над постелью пронесся удовлетворенный вздох. Сплетясь в объятиях, они наконец погрузились в сон.
* * *
На следующий день Нинь И проснулся едва ли не к полудню. Гу Пэйсю уже ушёл.
Превозмогая ноющую ломоту в пояснице и всём теле, он кое-как сполз с кровати, доковылял до душа и смыл с себя следы ночной страсти. Достав из шкафа вещи Гу Пэйсю, Нинь И облачился в его свободную одежду, после чего сдёрнул измятую простыню и отправил её в стиральную машину.
Едва он закончил, в прихожей раздалась трель дверного звонка.
Нинь И недоуменно пошёл открывать. На пороге стоял курьер с пакетами. Оказалось, Гу Пэйсю перед отъездом позаботился об обеде и заказал для него сытные, но легкие, щадящие блюда.
Покончив с едой и приведя квартиру в порядок, Нинь И устроился на диване с телефоном. Он помнил слова Пэйсю о том, что сегодня с ним должен связаться мастер-алхимик.
Долго ждать не пришлось — вскоре на экране высветился незнакомый номер.
Приняв вызов, Нинь И услышал в трубке звонкий, добродушно-плотный юношеский голос. В воображении поневоле возник образ эдакого румяного крепыша-пухляша.
Собеседник сообщил, что уже подъехал к жилому комплексу, но предложил Нинь И отправиться к нему домой — дескать, некоторые инструменты и ингредиенты перевозить неудобно.
Спустившись к воротам, Нинь И действительно увидел у будки охраны чистенького, круглолицего паренька плотного телосложения, который вовсю болтал с дежурным стариком.
Поколебавшись мгновение, Нинь И подошёл ближе:
— Кан Бао?
Тот обернулся:
— О, это я! А ты — Нинь И?
— Ага, — улыбнулся Нинь И.
— И с чего это тебя вдруг тянет в алхимию? — поинтересовался Кан Бао, усаживая гостя в свой аккуратный малолитражный автомобиль.
Нинь И расположился на пассажирском сиденье:
— Просто стало интересно.
— Хм... Понимаю. А насколько ты вообще в теме? — спросил Кан Бао, выезжая на дорогу.
— На самом деле мой интерес начался с одного странного сна. Не расскажешь немного об этой дисциплине, если не секрет?
Кан Бао окинул собеседника озадаченным взглядом и с сомнением произнёс:
— Да какой уж тут секрет...
Алхимическое искусство, по сути, доступно каждому, но обучение требует колоссального терпения и зубрежки. Нужно запоминать горы информации, отчего большинство Небесных наставников попросту бросают это дело.
Даосским заклинателям и без того хватает наук. Заниматься параллельно алхимией — значит остаться верхоглядом и там, и там. Сколько бы интереса ни было, отдаваться процессу целиком мало кто готов.
А у настоящих алхимиков, в свою очередь, нет времени на изгнание призраков и даосские ритуалы: уйдёшь в готовку снадобий — и пропадёшь на дни и ночи. На прочие премудрости сил просто не остается. Впрочем, некоторые становятся алхимиками как раз потому, что боевые искусства даосизма им не дались.
— Вообще, — продолжил Кан Бао, перестраиваясь в другой ряд, — нынешняя алхимия восходит к древнейшим временам. Говорят, ещё в эпоху племен бессмертные наставники обучали людей ремёслам, и варка пилюль была среди них. Вся наука делится на три этапа: отбор, обработка и синтез.
Отбор — это поиск идеального сырья среди множества однотипных трав. Для стоящей пилюли берут только лучшее.
Обработка — это подготовка и дозировка. Каждое растение нужно правильно обрезать и отмерить до крупицы. Здесь всё как в аптеке с традиционными снадобьями: ошибёшься со счётом — и весь отвар коту под хвост.
Ну а синтез — это выжимка чистейшей эссенции и её формовка в аккуратную драже-пилюлю.
Сам синтез включает пять шагов: закипание воды, варка, экстракция, фиксация свойств и извлечение. По этой схеме готовятся абсолютно все снадобья.
Нинь И внимательно выслушал и уточнил:
— А во время синтеза нужно использовать ручные печати?
— Печати? А-а, ты про даосские пассы и жесты! — ухмыльнулся Кан Бао. — Ого, а ты разбираешься! Знаешь про жесты.
Нинь И сдержанно улыбнулся.
— Без пассов в алхимии никуда, именно с их помощью из трав вытягивается чистая суть... Приедем ко мне — я тебе всё наглядно продемонстрирую.
— С удовольствием.
* * *
Спустя полчаса они прибыли на место.
Небольшая двухкомнатная квартира казалась бы вполне уютной для одного человека, но едва Нинь И переступил порог, как понял: шагу ступить негде.
— Ой, прости! Сейчас всё раскидаю! — Кан Бао кинулся расчищать гостиную от заваливших её картонных коробок, в основном курьерских упаковок.
Специфического или неприятного запаха в доме не было — пахло густым, подсушенным травяным сбором.
Нинь И наклонился, помогая поднять несколько пустых коробок, и заметил на наклейках названия разнообразных растений.
— Да я сам, сам! — Кан Бао быстро перехватил у него картон и утащил коробки в угол.
Чуть позже он провёл гостя... на кухню.
Увидев батарею кастрюль и горшков всех мастей, Нинь И решил, что это обычная зона для готовки.
Угадав его мысли, Кан Бао тут же поправил:
— Это не кухня, это моя алхимическая лаборатория! Мы всегда используем глиняные горшки или глубокие кастрюли, ты ведь в курсе?
Вспомнив белого мага из своего сна, орудовавшего над огромным глиняным котлом, Нинь И кивнул.
Кан Бао поставил глубокий глиняный горшок на газовую горелку, налил воды и зажег огонь.
— Зачем сначала кипятить воду? — спросил Нинь И.
Кан Бао достал небольшую миску:
— Это первый шаг — закипание. Нам нужно, чтобы целебные свойства трав мгновенно перешли в отвар. У нас всё иначе, чем в обычных отварах травников. Там сырьё закладывают в холодную воду и томят часами, а мы бросаем ингредиенты в бурлящий кипяток, чтобы сразу пробудить силу растений.
— Кстати, к воде особые требования. Обычная водопроводная не пойдёт — в ней полно примесей и посторонних запахов. Нужна «вода без корней», то есть дистиллированная, либо собранная на рассвете роса.
Нинь И понимающе кивнул.
— Вода пока закипает, достанем траву.
Кан Бао подошёл к огромному шкафу, плотно заставленному высушенными сборами, и отмерил несколько пучков:
— Угадаешь, что за снадобье я собрался варить?
Нинь И окинул взглядом стебли и качнул головой:
— Я не разбираюсь в травах.
— Вот как... — Кан Бао с легким удивлением взглянул на него. — Ладно, потом почитаешь мои книги. Они от учителя достались, авось пригодятся.
— Спасибо.
— Да без проблем! — добродушно ухмыльнулся тот.
Ещё бы, Небесный наставник Гу отвалил за эту экскурсию щедрую охапку баллов, так что делиться знаниями было одно удовольствие.
— Я буду готовить Пилюлю Кровоостановления. Это одно из самых простых и быстродействующих снадобий, — пояснял Кан Бао, раскладывая сборы. — Вот это Цветок Зелёной Лианы, это Трава Легкого Аромата, а это Ветвь Ваньлин...
Нинь И жадно сопоставлял названия с видом растений. Для Пилюли Кровоостановления требовалось не так много — всего десять компонентов. Точно так же, как и в его сновидении.
— Зелёная Лиана — три цзяня, Легкий Аромат — два цзяня, одна Ветвь Ваньлин...
Наблюдая, как Кан Бао сноровисто обрезает лишнее и отмеряет вес, Нинь И поинтересовался:
— У Небесных наставников есть ранги. А у алхимиков они существуют?
Кан Бао покачал головой:
— Нет. Деление есть только у самих пилюль — на низший и высший сорт. А алхимики равны. Так повелось с древности: уяснил даосские жесты, разобрался в рецепте, выучил травы — и ты уже в деле. Из-за такого низкого порога входа многие не видят в этом никакого вызова. К тому же во всём сообществе Сюаньмэнь едва ли наберется три десятка алхимиков, и больше половины из них — адепты Школы Шэньнун.
— Так мало? Наверное, у Школы Шэньнун огромные ресурсы?
— Ещё бы! Школа Шэньнун — единственный сохранившийся клан алхимиков, авторитет у них непререкаемый. Говорят, у них даже собственные плантации для выращивания редкого сырья имеются. А самый одарённый среди них — Му Дань, единственный внук главы школы Му. Он с малолетства среди котлов и трав, рецептов знает немерено. Все даосские мастера у него снадобья закупают, а если у него не достать — ищут других учеников Шэньнун. Но раз алхимиков так мало, то и мы, самоучки без клановой протекции, без куска хлеба не остаёмся.