Впрочем, на красивом лице Гу Пэйсю не отразилось ни единой эмоции — по нему решительно ничего нельзя было прочесть.
Он лишь вскинул взгляд, поймав растерянный взор собеседника:
— Ничего? Тогда к чему эти косые взгляды? Или... ты мне лжёшь?
— Я...
Нинь И поджал губы и судорожно сглотнул. Пальцы машинально перебирали гладкую обложку; непривычная шероховатость бумаги помогла ему опомниться. Опустив глаза, он вспомнил, что всё ещё сжимает в руках пособие по английскому языку для четвёртого уровня — ту самую книгу, которую прихватил с собой исключительно ради благовидного предлога.
Ухватившись за эту мысль, он выпалил:
— Я просто слова повторял!
— Вот как? — Гу Пэйсю скользнул взглядом по его рукам. — Подготовка к четвёртому уровню? Какое усердие. Семестр начался всего месяц назад, мало кто берётся за учёбу с таким рвением.
Похоже, старшекурсник поверил. Нинь И с облегчением выдохнул и робко улыбнулся:
— Спасибо за похвалу, старшекурсник Гу.
Гу Пэйсю насмешливо усмехнулся:
— Раз так, расскажи мне что-нибудь наизусть. А я проверю, нет ли ошибок.
— Э-э...
Улыбка мгновенно застыла на лице Нинь И. К такому внезапному повороту он оказался совершенно не готов и теперь понятия не имел, как выкручиваться. Феноменальной памятью он отнюдь не обладал, книгу купил всего несколько дней назад и даже толком не успел полистать...
Пока юноша судорожно искал спасительный ответ, Гу Пэйсю уже шагнул к нему.
Стоявший подле Нинь И маленький И Янь в панике отпрянул: этот рослый парень был сродни ходячему солнцу. Ожоги от исходящего от него жара Светлой ци причиняли куда более невыносимую боль, чем сама смерть.
Когда Нинь И опомнился, Гу Пэйсю уже стоял вплотную. Младшекурсник оцепенело наблюдал, как чужое красивое лицо склоняется всё ближе. Случайное касание обжигающе горячих пальцев отозвалось на коже волной мурашек.
В этот миг Нинь И показалось, будто сердце вот-вот выскочит из груди — оно колотилось часто и сбивчиво, точно испуганный кролик. Перед глазами невольно всплыло вчерашнее воспоминание, когда он неловко влетел в эти широкие объятия. Тонкий, приятный аромат окутал его с новой силой, послужив катализатором для целой бури смятения.
Нинь И застыл, боясь шелохнуться, но стоило ему заметить в длинных узловатых пальцах Гу Пэйсю знакомый учебник, как морок рассеялся. Вскинув голову, он почувствовал, как затрепетавшее было сердце сдулось, словно проколотый воздушный шарик.
— Младшекурсник Нинь И весьма прилежен, заметки ведёт очень аккуратно, — Гу Пэйсю небрежно перелистнул несколько страниц. Книга была свежей, а редкие пометки на полях ничуть её не портили, выглядя на редкость опрятно.
Да и сам почерк заметно отличался от привычной неразборчивой писанины большинства парней: ровные, выверенные штрихи выдавали поставленную руку, пусть им и недоставало той резкой размашистости и властной твёрдости, что обычно присущи мужчинам.
Гу Пэйсю взглянул на собеседника — тот уже пришёл в себя, но всё ещё не смел открыто выразить своё возмущение. Старшекурсник тепло и ясно улыбнулся: аккуратный почерк как нельзя лучше соответствовал мягкому нраву Нинь И.
— Ну так что именно ты зубрил? — с лёгким смешком поинтересовался он. — Я послушаю.
Нинь И запнулся. Поймав насмешливый взгляд старшекурсника, он с ужасом осознал: тот не шутит и действительно ждёт ответа.
Растерянно моргнув, юноша выдавил:
— Я...
Договорить он не успел: рука Гу Пэйсю внезапно потянулась к нему. Вздрогнув, Нинь И инстинктивно отшатнулся, совершенно позабыв о стоявшей позади длинной скамье, и от неловкого движения плюхнулся прямо на деревянное сиденье.