— Пятьсот тысяч — это, по-твоему, много?! — визжала женщина. — Да я в этом приюте спину гнула с утра до ночи! Детишек твоих попробуй обслужи: одни под себя ходят, кругом грязь да дерьмо, до тошноты противно! Ты хоть представляешь, каково мне было за ними убирать?!
— Это твоя прямая работа! — отчеканил мужской голос. — Я нанимал вас, чтобы заботиться о них, и каждый месяц платил день в день! К тому же ты проработала столько лет — если что-то не устраивало, почему молчала раньше?!
— Да на те копейки, что вы платили, мне даже… — Голос Цянь Гаоли внезапно оборвался, будто она едва не сболтнула лишнего. Женщина неловко фыркнула: — Короче так: либо пятьсот тысяч, либо я не стану лечиться!
— Воля твоя! С этой минуты ноги твоей в «Кайфу» не будет. Зарплату за этот месяц получишь сполна, но сверх того не увидишь ни пятисот тысяч, ни пяти копеек! — отрезал Чжао Вэньжуй.
— Чжао Вэньжуй, ублюдок! Только попробуй меня уволить — я тебя с дерьмом смешаю, всю репутацию растопчу! — истошно заголосила Цянь Гаоли.
Стоявший за дверью Гу Пэйсю с усмешкой слушал эту перепалку. Нинь И лишь криво ухмыльнулся: в такой гнетущей обстановке старшекурсник умудрялся сохранять весёлый вид.
Шум внутри не утихал, но Гу Пэйсю не собирался терять время и решительно толкнул дверь.
Скрип дверных петель мгновенно оборвал ссору.
В палате находились четверо. На больничной койке лежала сама виновница шума, пожилая Цянь Гаоли — её нога в толстом гипсе казалась несуразно огромной. Рядом на стуле сидел располневший лысеющий мужчина средних лет. Чуть поодаль стояли двое других: директор приюта Чжао Вэньжуй и его заместитель Чжун Цзяюй, отвечавшая за хозяйственные вопросы. Нинь И уже успел познакомиться с обоими во время волонтёрства.
Лица директора и его помощницы потемнели от гнева, однако при виде вошедших они попытались взять себя в руки.
Чжао Вэньжуй поправил воротник и, стараясь выровнять сбившееся дыхание, вежливо спросил:
— Здравствуйте. Вы по какому-то вопросу?
— Вы ещё кто такие?! — грубо рявкнул лысый мужчина у кровати.
Гу Пэйсю пропустил выпад мимо ушей и сдержанно кивнул директору:
— Здравствуйте, директор Чжао. Я Гу Пэйсю.
— Здравствуйте, — подхватил Нинь И. — Я Нинь И, вчера был волонтёром в приюте «Кайфу». А это мой старшекурсник, председатель объединения студенческих клубов нашего университета.
Чжао Вэньжуй перевёл взгляд с одного на другого и припомнил лицо юноши:
— Да, помню вас, мы виделись вчера. Вы что-то хотели?
Чжун Цзяюй тоже узнала Нинь И, но задержала взгляд на Гу Пэйсю. Она определённо видела его раньше… но не вчера.
— Мы пришли по важному делу, — невозмутимо произнёс Гу Пэйсю. — Касательно госпожи Цянь.
Цянь Гаоли смерила парней ядовитым взглядом:
— А я тут при чём? Я вас знать не знаю.
Нинь И покосился на спутника. Гу Пэйсю лишь тихо усмехнулся:
— Нас вы, может, и не знаете. А вот И Яня помнить должны.
При звуках этого имени спесь с лица старухи слетела, а в глазах промелькнула паника. Чжао Вэньжуй и Чжун Цзяюй чутко переглянулись.
— Откуда вы знаете про Сяо Яня? — нахмурился директор. Мальчик умер больше месяца назад, а эти студенты впервые пришли в приют только вчера — они никак не могли о нём слышать.
Тем временем сам виновник разговора, призрак И Яня, переполненный жгучей обидой, не сводил с Цянь Гаоли ненавидящего взгляда.
— Не имеет значения, откуда мне это известно, — засунув руки в карманы брюк, произнёс Гу Пэйсю. Его расслабленная поза странно контрастировала с давящей, ледяной аурой. — Директору Чжао достаточно знать одно: смерть И Яня лежит на совести госпожи Цянь.
Слова прозвучали подобно разорвавшейся бомбе.
— Что вы сказали?! — Чжун Цзяюй подскочила на месте, задрожав всем телом. — Какое отношение к этому имеет Цянь Гаоли?!
— У И Яня случился внезапный сердечный приступ, — помрачнел Чжао Вэньжуй. — При чём здесь она?
— Эй, ты кто вообще такой, чтобы языком трепать?! — взвизгнула Цянь Гаоли, но дрожь в её голосе и бегающие глаза лишь усилили подозрения директора. — Слышал, что директор сказал? Я к смерти мальчишки непричастна!
— Прямое отношение, — ровным тоном продолжил Гу Пэйсю. — У И Яня был врождённый порок сердца, и ему требовалась ежедневная большая доза препаратов для поддержания жизни. Вы же втайне урезали положенные лекарства. Оставшись без необходимой поддержки, сердце ребёнка не выдержало.
Чжун Цзяюй будто рассудка лишилась. С истошным криком она бросилась к койке и вцепилась старухе в волосы:
— А-а-а! Цянь Гаоли, тварь! Ты посмела красть лекарства у больного ребёнка?! Да какая ты после этого женщина, ты зверь!
Удар оказался настолько яростным, что Цянь Гаоли взвизгнула от боли и принялась отбиваться. В считаные секунды обе женщины превратились в растрёпанных фурий.
Нинь И нервно дёрнул бровью, а Гу Пэйсю лишь с интересом наблюдал за развернувшимся зрелищем. Маленький И Янь тоже пытался помочь Чжун Цзяюй, яростно размахивая кулачками, но сквозь плоть старухи проходил насквозь, лишь окутывая её тело клубами холодной тёмной ци.
Опомнившись, Чжао Вэньжуй кинулся разнимать женщин:
— Цзяюй, отпусти её! Немедленно отпусти!
— Эй, руки убрала! — завопил лысый мужчина, пытаясь оттащить заместителя директора. — Сейчас полицию вызову!
— Успокойся, Цзяюй! Не надо! — Чжао Вэньжуй с трудом отвёл задыхающуюся женщину в сторону.
— Это она убила Сяо Яня! Она! — рыдала Чжун Цзяюй, прожигая врагиню яростным взором.
Цянь Гаоли с гнездом на голове злобно ощерилась:
— Ничего я не делала! А если утверждаете, что я брала таблетки, то покажите доказательства!
— Вот именно! Мы на вас самих за клевету заявим! — поддакнул её защитник.
Чжао Вэньжуй и Чжун Цзяюй переглянулись: паника на лице старухи говорила красноречивее любых слов. Женщина наклонилась к директору и что-то быстро зашептала ему на ухо. Чжао Вэньжуй изумленно распахнул глаза и с новым чувством посмотрел на Гу Пэйсю, но всё же произнёс:
— Нам нужны твёрдые улики…
— Доказательств у меня нет, — бросил Гу Пэйсю.
Эти четыре слова заставили директора тяжело нахмуриться, зато лысый мужчина и Цянь Гаоли победно осклабились.
— Нет улик, а туда же — обвинять! Старик Цай, звони в полицию! Студенты вместо учёбы честных людей грязью поливают, пусть ими органы займутся!
Тот самый старик Цай тут же вытащил смартфон и принялся набирать номер.
— Погодите… — попытался вмешаться Чжао Вэньжуй.
— Чего ждать-то?! — перебила его Цянь Гаоли, брызжа слюной. — Директор, вы их покрывать вздумали?! Сами слышали: улик нет! А за клевету статья положена!
— Видимо, с образованием у вас туго, — спокойно заметил Нинь И. — С исками о клевете идут в суд к адвокатам, а не в полицию.
— Плевать, к кому! — задрала подбородок старуха. — Цай, вызывай наряд!
— Звоните, — подал голос Гу Пэйсю, опережая попытку директора возразить. — Рано или поздно всё равно придётся.
Сердце Цянь Гаоли пропустило удар, но она заставила себя успокоиться: «Улик нет. У них ничего на меня нет…»
Старик Цай уже прижал трубку к уху, но, заметив уверенность парней, замялся и потянулся сбросить вызов.
— Ты чего сбрасываешь?! — шикнула на него женщина. — Звони давай!
«Если сбросить сейчас, решат, что рыльце в пушку!»
Чжао Вэньжуй посмотрел на молодых людей:
— Могу я спросить… откуда вам вообще стало известно об этом? — Хотя он и слышал краем уха о могущественном клане Гу…
— Да что им известно?! — вновь взвизгнула Цянь Гаоли. — Выдумки всё!
— Замолчи! — оборвала её Чжун Цзяюй. — Если невиновна, чего встреваешь через каждое слово?! Чем больше ты орешь, тем подозрительнее кажешься!
Старуха поперхнулась воздухом и замолкла.
Гу Пэйсю достал из кармана две визитки и протянул директору и его заместительнице:
— Мои контакты.
Едва взглянув на золотое тиснение, Чжун Цзяюй ахнула. В её глазах вспыхнули надежда и благоговение: она не ошиблась! Семья Гу из города А! Та самая даосская ветвь клана Гу! Это Сяо Янь… Это дух Сяо Яня молит о справедливости!
Слёзы хлынули из её глаз с новой силой.
— Тётушка, не плачьте! — бросился к ней И Янь, и по его прозрачным щекам тоже потекли кровавые слёзы.
Цянь Гаоли и старик Цай недоумённо переглянулись, не понимая, что такого было в этой бумажке. Однако дурное предчувствие в груди старухи разрасталось с каждой секундой.
Гу Пэйсю небрежно опустился на диванчик для посетителей:
— То, что улик нет на руках, вовсе не означает, будто свидетелей не осталось.
Цянь Гаоли вновь похолодела, но тут же одёрнула себя: таблетки она прятала только в туалете, за закрытой дверью. Ни одна живая душа не могла её видеть!
— Я ничего не брала, — высокомерно вскинула она голову. — Мне бояться нечего.
— Нинь И, — с лёгкой полуулыбкой позвал Гу Пэйсю. — Ты ведь теперь видишь?
Юноша растерялся:
— Что вижу?
Гу Пэйсю бросил на койку ледяной взгляд:
— Призраков.
От этого слова по палате прокатился могильный мороз, заставив присутствующих покрыться мурашками.
Чжун Цзяюй вцепилась в рукав Нинь И, сквозь слёзы вглядываясь в его лицо:
— Вы… вы правда их видите?! Сяо Янь здесь? Его душа рядом?!
Она сама подобрала брошенного младенца и вырастила как родного сына. Мальчик был таким послушным, таким кротким… Его внезапная смерть разбила ей сердце.
Чжао Вэньжуй тоже затаил дыхание. В загробную жизнь он не верил, но в мире порой случались вещи, не поддающиеся логике. Если в словах Гу Пэйсю была хоть капля правды, они обязаны были добиться справедливости для мальчика и покарать убийцу.
Встретив полные мольбы взгляды, Нинь И медленно кивнул:
— Да. И Янь стоит прямо перед вами. Обо всём произошедшем нам рассказал он сам.
Малыш послушно замер рядом со взрослыми, позабыв о недавних проказах. Жаль только, что они не могли его разглядеть.
Чжун Цзяюй зарыдала в голос, закрывая лицо руками:
— Сяо Янь! Милый мой, как же я по тебе тоскую!..
— Не плачьте, тётушка, мне больно на вас смотреть… — всхлипывал призрак, тщетно пытаясь обнять её за плечи.
В этот момент Цянь Гаоли и старика Цая прошиб ледяной озноб. Смертный холод проник от пяток вдоль позвоночника, расползаясь по внутренностям. Их лица посерели.
— Психи ненормальные! — сорвавшись на фальцет, закричала старуха. — Нет никаких призраков! Я ничего не делала! Никого я не боюсь!