Появление у Гу Пэйсю возлюбленного стало для всех полной неожиданностью, однако в данную минуту куда важнее было спасти ему жизнь.
Раз уж Гу Пэйсю попросил сам, Нинь И без колебаний встал в один ряд с аптекарями.
Рецепт Пилюли Лотосового Снега не встречался ему в записях таинственного наставника в белых одеждах. Вдумчиво изучив свиток с описанием снадобья, юноша принялся за подготовку редких ингредиентов. В его собранном, сосредоточенном взгляде не оставалось и тени сомнений — он выкладывался на пределе своих возможностей.
Раненого Гу Пэйсю нельзя было беспокоить переездами, поэтому председатель Чэн Юаньгэн распорядился доставить все необходимые жаровни, котлы и сушёные травы прямо в зал упокоения. Алхимикам предстояло изготавливать эликсир на глазах у всех — так Гу Пэйсю сможет принять спасительное снадобье в ту же секунду, как оно будет готово.
К работе приступили не только мастера школы Шэньнун, но и вольные кователи эликсиров. Среди них оказался и Кан Бао.
Сам Кан Бао трезво оценивал свои силы: исцеляющая трупную скверну Пилюля Лотосового Снега — снадобье высшей сложности. Если уж старейшины Шэньнун не давали гарантий, то его кустарные пассы и подавно были обречены на провал. Он встал к котлу лишь за компанию — из неистребимого любопытства к древнему рецепту. Формула Лотосового Снега драгоценна, в наследии покойного учителя её не водилось, и упустить шанс прикоснуться к тайне мастерства он не мог.
Впрочем, в глубине души Кан Бао верил: если кто и способен сотворить чудодейственный эликсир совершенного качества, так это Нинь И. В конце концов, тот был единственным из известных ему умельцев, способным выковать пилюлю абсолютной чистоты.
Когда Му Дань услышал, что Гу Пэйсю ранен восставшим мертвецом, сердце его сперва ёкнуло от испуга, но в следующее мгновение грудь затопила злорадная ликующая волна.
Вот он, идеальный шанс!
Му Дань прекрасно понимал: Гу Пэйсю даже не прикоснулся к поднесённым ранее снадобьям. Материнский паразит-гу в руках алхимика молчал — значит, дочерний червь, упрятанный в оболочку пилюль, так и не попал в нутро Старшекурсника Гу. Теперь же под видом спасительного эликсира можно без труда отравить его вновь!
Вот только Му Дань не мог предугадать, что Гу Пэйсю при всех объявит Нинь И своим спутником. Это открытое признание отозвалось в его душе жгучей, исступлённой завистью.
Чем этот Нинь И так хорош?! За что брат Пэй любит его до безумия?! И чем хуже сам Му Дань?! Почему брат Пэй едва удостаивает его ледяным кивком в ответ на самые искренние слова заботы?!
Навыки алхимии у Нинь И не вызвали у Му Даня особого удивления — вряд ли этот недоучка справится с капризной Пилюлей Лотосового Снега. В конце концов, первейший гений школы Шэньнун — он, Му Дань, и никто другой!
Му Дань одарил ледяным, полным ненависти взглядом склонившегося над травами Нинь И, а затем перевёл взор на Гу Пэйсю, который не сводил с юноши влюблённых глаз. Челюсти Му Даня сжались с глухим скрежетом.
Он просто обязан изготовить Лотосовый Снег первым! Выжечь трупный яд из тела брата Пэя, заставить всех склониться перед своим мастерством — и втоптать этого ничтожного Нинь И глубоко в грязь!
— Слушай, паршивец, когда это ты успел его окрутить? — вполголоса спросила Гу Ниньшань, не спуская глаз с потемневшего плеча брата.
Гу Пэйсю лишь едва заметно улыбнулся, предпочитая отмолчаться.
— Ну и ухмылка! — цокнула языком сестра. — Это тот самый таинственный собеседник, с которым ты не расставался в сети? Всё твердил про какого-то «младшекурсника», а сам давно на него глаз положил, так?
— Он, — кивнул Гу Пэйсю. — И да, он действительно мой младшекурсник.
— Вот уж не думала! — Гу Ниньшань критически оглядела брата с ног до головы. — Как такой сухарь вообще умудрился кого-то найти? Теперь, когда слух разойдётся, родителям всё равно донесут. Ты когда его в семью вести собираешься?
— Это нужно спросить у А-И.
— Небеса милосердные! — ахнула Ниньшань. — Ещё и спрашивать? Ты что, подкаблучником стать решил?
— А чем плохо слушаться мужа? — тихо усмехнулся Гу Пэйсю.
Гу Ниньшань наигранно передёрнула плечами от такого откровенного заигрывания. Помолчав, она снова подала голос:
— Кстати... Сила артефакта на твоём избраннике кажется мне до странности знакомой. Это из запасов нашего клана Гу?
Слово «избранник» пришлось Гу Пэйсю по душе, и уголки его губ поползли ещё выше.
— Да.
— Кто же его отдал? Сила-то немалая, — задумчиво нахмурилась Ниньшань. — Двоюродная бабушка? Или Второй дядя?
— Нет. Третий дядя.
— Третий дядя?.. — Ниньшань на мгновение замерла.
Гу Пэйсю перевёл на неё пристальный взгляд:
— Ты не помнишь Третьего дядю?
— Помню, конечно, — качнула она головой. — Просто его имя давно никто не произносит вслух.
Гу Цзиньжун был гордостью семьи: благородный, одарённый, младший любимец всех старших сородичей. Его трагическая смерть в молодом возрасте стала незаживающей раной для рода Гу, поэтому о нём предпочитали молчать, и младшее поколение почти ничего о нём не знало.
— У меня остались лишь смутные детские воспоминания, — вздохнула Ниньшань. — А ты откуда узнал про его вещи?
Не отвечая прямо, Гу Пэйсю задал встречный вопрос:
— Что именно ты помнишь?
— Третий дядя ушёл из жизни, когда мне исполнилось шесть, — поджала губы Ниньшань. — Хоть я уже и понимала кое-что, но была совсем мала, да и лет прошло немало — лицо его почти стёрлось из памяти. Но я точно знаю, что среди старшего поколения он был самым одарённым: в двадцать семь лет стал Небесным наставником Девятого Сюань. Помню ещё, когда ты только родился, Третий дядя души в тебе не чаял и постоянно носил на руках. Я тогда ужасно ревновала и закатывала истерики! Если бы ты не рос таким хилым и болезненным, ни за что бы не делилась с тобой сладостями.
— Вот как?
— Ну да! Мне казалось, будто ты заберёшь себе все угощения, что дядя приносил мне, — Ниньшань с улыбкой качнула головой. — Сейчас вспоминаю — глупость какая-то.
— На редкость, — согласился Гу Пэйсю.
— Напросился на комплимент! — шутливо рассердилась Ниньшань, но тут же спохватилась: — Погоди! А ты-то с чего взял, что амулет А-И сработал именно от руки Третьего дяди?
— Ты слышала слова председателя, — неспешно ответил Гу Пэйсю. — Девятнадцать лет назад, во время смуты, вырвалась часть сущности Вождя Небесного Зла. Старший дедушка говорил, что именно тогда погиб Третий дядя. Если сопоставить это с тем, что произошло с А-И, вывод напрашивается один: гибель дяди напрямую связана с тёмным вождём.
— Что?! Твари из Небесного Зла убили дядю?!
— Скорее всего.
Гу Ниньшань на мгновение смолкла, обдумывая услышанное.
— А Старший дедушка знает об этом?
Гу Пэйсю качнул головой, переводя взгляд на Гу Елэя, беспокойно измеряющего шагами противоположный угол зала:
— Я пока не стал ничего говорить. Это всего лишь предположение, доказательств у меня нет.
— Им нужно рассказать, — взвесив всё, произнесла Ниньшань. — Твоё чутьё никогда тебя не подводило. Да и если отец вместе со Старшим дедушкой посмотрят на артефакт А-И, они точно смогут опознать руку мастера.
Дедушки Гу уже не было в живых, и теперь единственный, кто мог с уверенностью узнать почерк мастера Гу Цзиньжуна, — это отец Гу Пэйсю да Второй дядя.
— Верно.
Пока брат с сестрой вели вполголоса беседу, у очагов один за другим терпели неудачу алхимики.
Зал упокоения был щедро увешан очистительными талисманами, поэтому тяжёлая едкая гарь сгоревших трав мгновенно рассеивалась, не успевая отравлять воздух.
Изготовление Пилюли Лотосового Снега требовало филигранного мастерства. Поочерёдно опускали руки даже седые старейшины школы Шэньнун, а ценные ингредиенты таяли с пугающей быстротой. Потерпевшие неудачу подмастерья пристально следили за немногочисленными мастерами, всё ещё продолжавшими работу, пытаясь ухватить суть древних священных пассов.
На данный момент оступился практически каждый из присутствующих — Нинь И не стал исключением. Он лишь недавно ступил на стезю алхимического искусства и до сегодняшнего дня успел приготовить лишь несколько несложных снадобий. Раз уж сам глава школы Шэньнун признал рецепт Лотосового Снега чрезвычайно сложным, юноше приходилось преодолевать сопротивление материи на ощупь.
Последовательность закладывания ингредиентов оставалась стандартной, однако сам процесс коренным образом отличался от создания той же Пилюли Кровоостановления. Закипание воды, вываривание трав, экстракция эссенций — все эти этапы протекали гладко, словно речной поток. Главный секрет кроется в умении пленить лекарственную ци. Настоящий алхимик неотрывно следит за бурлящим отваром, чутко улавливая поведение вырывающейся эфирной струи — ведь удержание этой силы определяло успех.
Нинь И заметил: дух Лотосового Снега обуздать неимоверно трудно. Эссенция вырывалась из котла стремительным, неукротимым порывом — уследить за ней не успеваешь. Если эфирный дух Пилюли Кровоостановления представлялся ему неторопливой речной рыбой, лениво скользящей в толще воды, то испарения Лотосового Снега больше похожи на испуганную юркую серебрянку: стоит упустить мгновение или ошибиться в расчёте на полсекунды — и эссенция безвозвратно развеется в воздухе.
Лишь дважды испортив материалы, Нинь И наконец нащупал неуловимую нить узора.
В нос ударил свежий, бодрящий аромат. Не прекращая плавных движений черпаком, юноша пальцами левой руки начал стремительно сплетать ритуальные печати. Суставы вспыхивали едва слышным сухим щёлканьем.
Никто из окружающих не замечал, как мутный отвар в его котле постепенно обретал прозрачность, а уровень жидкости начинал спадать. Вскоре снадобье закипело ключом. Нинь И впился горящим взглядом в самую глубину варева — он чувствовал, как сжатая пружина эфирной ци вот-вот вырвется наружу!
В ту самую секунду, когда его пальцы замкнули последний ключевой жест, пузыри на поверхности лопнули с оглушительным треском. Атмосфера сгустилась — наступила обманчивая тишина перед бурей.
Всплеск!
Пора!
Бум!
Словно взвившийся к небесам дракон, тугой сноп пара с оглушительным рёвом рванул ввысь. Этот звук прозвучал для Нинь И сигналом боевого горна: не теряя ни доли мгновения, он накрыл котел тяжёлой крышкой.
Дребезг и грохот!
Запертая эссенция отчаянно билась о бронзовые стенки, пытаясь вышибить преграду и вырваться на свободу. Не имея возможности даже смахнуть застилающий глаза пот, Нинь И полностью ушёл в транс, нанося серию подавляющих печатей, чтобы подчинить себе бунтующий дух снадобья...
Действия Нинь И не укрылись от взоров присутствующих.
— А твоя половинка, похоже, действительно отдаётся делу без остатка, — тихо заметила Гу Ниньшань.
Гу Пэйсю с нежной улыбкой наблюдал за Нинь И:
— Ещё бы.
Гу Ниньшань закатила глаза: ну хоть бы капли скромности для приличия!
С момента начала алхимических испытаний прошло уже почти три часа. Правая рука Гу Пэйсю до самого плечевого сустава обуглилась от яда, почернев, словно у трупа.
Председатель Чэн Юаньгэн сокрушённо качнул головой:
— Невероятное счастье, что ты обладаешь Телом Чистого Ян. Будь на твоём месте обычный заклинатель, скверна пожрала бы его за считанные минуты.
Гу Пэйсю бросил короткий взгляд на свою омертвевшую конечность:
— Абсолютная глухота к боли. Такое ощущение, будто я просто сижу и созерцаю подступающую смерть.
— Не смей молоть чушь! — строго сдвинула брови Сяо Шилин.
— Верно, — спокойно согласился Гу Пэйсю. — Я твёрдо знаю: мой А-И сотворит Лотосовый Снег.
— Эй, парень, ты что же, сбрасываешь нас со счетов? — подал голос раздосадованный старик Му Фэнцюань. — Мои мастера из школы Шэньнун тоже своего не упустят!
Гу Пэйсю лишь молча улыбнулся в ответ.
Прошло ещё полчаса. Драгоценное сырьё было перепорчено в огромном количестве, а доставку следующей партии редких трав пришлось бы ждать ещё не меньше получаса.
В строю оставались лишь двое — Му Дань и Нинь И. Неудивительно, что двое самых молодых участников алхимического состязания приковывали к себе всеобщее напряжённое внимание.
Впрочем, львиная доля взоров была устремлена именно на Му Даня. Как-никак, он — единственный внук главы Му Фэнцюаня и непревзойдённый гений нового поколения школы Шэньнун.