— Так значит, Зверь Нянь действительно боится хлопушек? — ошеломлённо пробормотала Ле Сюэси. — Интересно, а власти знают о его существовании? Может, поэтому на Новый год и разрешают взрывать петарды?
Нинь Сюйцзин покачал головой:
— Да нет, в обычные дни салюты запрещают ради экологии, а на праздник делают исключение, чтобы создать шумное веселье. Иначе атмосфера совсем не та — холодно и уныло.
— Твоя правда, — с улыбкой качнула головой бабушка Нинь. — Вот только мы сейчас совсем не о том говорим.
Старик У поспешно вмешался:
— Раз сила Зверя Няня так ослабла, зачем ему нападать на Фэньфэнь? Зачем было забирать её душý?
— Очевидно, они сами что-то с ним сделали, — ледяным тоном отозвался Гу Пэйсю. — Из-за чего зверь и пошёл на крайности, израсходовав остатки сил, лишь бы отомстить.
Старик У опешил:
— Но... Фэньфэнь всегда была такой послушной девочкой! Разве она могла натворить бед?
Все ненадолго умолкли.
— Фэньфэнь ведь сейчас лет шестнадцать или семнадцать? — мягко спросила бабушка Нинь.
— Да, аккурат в Новый год исполнилось семнадцать, — вздохнул старик У.
— Семнадцать лет — самый разгар подросткового бунта, — со знающим видом погладил подбородок Нинь Сюйцзин.
Ле Сюэси сочувственно вздохнула:
— А вот у нашего Сяо И никакого переходного возраста не было. Всегда оставался послушным мальчиком.
Нинь И смущённо почесал висок. До встречи с Гу Пэйсю он до смерти боялся призраков — тут уж точно было не до бунтарства.
Гу Пэйсю едва заметно улыбнулся и ласково взъерошил волосы Нинь И:
— А что до подробностей... думаю, лучше расспросить самого Няня.
* * *
— Малыши, а можно нам немного поиграть с этим щеночком? — Нинь И присел перед ребятишками и мягко улыбнулся.
Маленькая девочка с косичками перевела свои круглые, точно виноградины, глазенки на Нинь И и стоящих за его спиной взрослых:
— Братик, дяди, тётя, дедушки, бабушка, здравствуйте! Вы хотите поиграть с Айаем?
— Здравствуй, милая! — умилённая Ле Сюэси не удержалась от ласковой улыбки. — Его зовут Аньань? Какое чудесное имя!
— Это я так придумал! — подал голос мальчуган со стрижкой «под горшок». От обилия взрослых он немного смущался, но в то же время гордо задрал подбородок. — Айай такой же милый, как Сяо Ань!
Девочка радостно расплылась в улыбке:
— И Сиси тоже очень милый!
— А как же я? А я?! — подался вперёд пухленький мальчуган.
— И Байбай милый, — снисходительно заверила Сяо Ань.
Крепыш Байбай обнял пухлыми ручонками щёчки и довольный заулыбался:
— Сяо Ань самая милая!
Нинь И мысленно усмехнулся: надо же, такие крохи, а уже соперничают за внимание.
Старик У осторожно поинтересовался:
— Ребята, а где вы нашли этого щеночка?
— Мы его тут нашли, прямо на площадке, — Сяо Ань огорчённо надула губки. — Он такой несчастный! Весь грязный, и до того голодный, что даже глазки открыть не мог.
— А ещё он ужасно прожорливый! Все мои вкусняшки съел! — Байбай вывернул карманы, демонстрируя абсолютно пустые мешки.
— И мои тоже! А я их вообще-то для Сяо Ань нёс! — с досадой добавил Сиси.
— Сяо Ань!..
Едва девочка собралась ответить, как издалека донёсся женский оклик.
— Мамочка! — узнав голос, Сяо Ань вскочила и замахала руками.
— Домой пора! — позвала мать.
— Ой, мне домой надо! — всплеснула руками малышка.
— И мне!
— И я домой! — наперебой затараторили мальчишки.
— А как же Айай? — Сяо Ань с жалостью посмотрела на песика.
Нинь И мягко улыбнулся:
— Можете доверить Айая нам? Смотрите, какой он чумазый. Мы заберём его и как следует вымоем.
Сяо Ань расставаться не хотелось, но мать звала всё настойчивее, поэтому девочка лишь попросила:
— Братик, заботьтесь об Айае, ладно? Не обижайте его! — Она протянула пухлую ручонку и погладила зверька: — Айай, будь хорошим! И больше двигайся, а то много ешь!
Ушки Зверя Няня слегка дёрнулись.
— Не переживай, всё с ним будет хорошо, — заверил Нинь И.
— Сяо Ань, бежим скорее, за мной тоже мама пришла! — поторопил её Сиси.
— Бегу! — Девочка напоследок тиснула пёсика и припустила к матери.
Нинь И провёл ладонью по мягкой шёрстке. Она совсем не кололась, но...
Пальцы нащупали небольшое тёмное пятно. Это была не шерсть и не просто грязь — больше похоже на ожог от огня. И весь Зверь Нянь был покрыт подобными опалинами — где побольше, где поменьше.
Едва Нинь И коснулся этих ранок, зверёк ощутимо вздрогнул.
Гу Пэйсю тоже заметил эти следы, и в его глазах блеснул холод:
— Пошли. Возвращаемся.
Старик У хмурил седые брови, не пытаясь скрыть тревоги. Бабушка Нинь, Ле Сюэси и Нинь Сюйцзин, разглядев опалины на теле священного зверя, тоже помрачнели.
Вся компания поспешила назад в квартиру старика У.
В ванной Нинь И держал Зверя Няня, а Гу Пэйсю помогал его мыть.
Если рассказывать кому-то, что перед ними — тот самый легендарный Зверь Нянь, никто бы в жизни не поверил. Этот крошечный комок с мягкой желтоватой шерстью, обвисшими ушками и зажмуренными глазами больше всего походил на беспородного щенка, которому не исполнилось и месяца.
Старушка У вместе с сыном и невесткой с любопытством выглядывали из-за двери.
Тёплая струя воды омыла зверька, и тот снова слегка дрогнул — видать, отроду не знал подобной заботы.
— Вроде бы древний чудовищный зверь, а измазался до ушей, — удивленно проговорил Нинь И, глядя, как в раковину стекает тёмная вода.
Зверь Нянь, словно возмутившись, тяжело фыркнул мокрым чёрным носом — и в этом звуке на миг проскользнула свирепость настоящего хищника.
— По легендам, перед Кануном Нового года Зверь Нянь скрывается на морском дне. Но город Б далёк от моря, — заметил Гу Пэйсю. — А значит, он прятался не в океане, а где-то в глухом горном лесу.
— А-а, тогда понятно, отчего он такой замарашка, — Нинь И лёгенько щёлкнул зверька по крошечной мордочке.
Нянь не разомкнул глаз, лишь недовольно отвернулся.
— А эти подпалины... Похоже, его закидали петардами, как думаешь? — Нинь И присмотрелся к тёмным пятнам.
— Похоже на то, — кивнул Гу Пэйсю, окинув зверька взглядом. — Но этим дело явно не ограничилось.
Нинь И нахмурился, погладив чистую шерсть:
— Хорошо хоть шкура крепкая, а не то... Ты правда не намерен проронить ни слова? Свирепый древний зверь — и вдруг не умеет говорить? — Он перевёл взгляд на Гу Пэйсю. Раз Нянь упрямо молчит, как выведать правду?
Гу Пэйсю достал несколько пилюль:
— Для древнего зверя ты слишком слаб. Это должно помочь.
Нянь наконец чуть приоткрыл глаза — лишь две узенькие щелочки. Разжав крошечную пасть, он блеснул короткими, но острейшими клыками, слизал языком пилюли и проглотил их.
Спустя мгновение зверёк прямо на глазах начал увеличиваться в размерах. Когда он полностью распахнул глаза, то стал величиной с окрепшего месячного щенка.
Нинь И хотел было поднять его, но Нянь опередил его и сам спрыгнул на пол:
— Человек, у Великого Меня есть собственные лапы!
Маленький «пёсик» царственной походкой владыки, инспектирующего свои владения, гордо вышагнул из ванной. Окинув презрительным взглядом собравшихся, он фыркнул при виде семейства У, ловко вскочил на диван и уселся, подожав лапы.
Увидев, насколько по-человечески ведёт себя малыш, все обомлели.
— Теперь-то ты выложишь, что произошло? — Гу Пэйсю вместе с Нинь И подошли к дивану.
Нянь горделиво задрал мордочку, сузив чёрные глазки:
— До чего же мерзкий людской род! — Он замахнулся и с силой хлопнул лапой по диванной подушке... раздался лишь тихий, мягкий глухой звук.
Зверь Нянь: «...»
Нинь И прикрыл рот, сдерживая улыбку. До чего мило это выглядело! Имя Аньань ему безумно подходило.
В таком жесте не ощущалось ни капли угрозы, поэтому домочадцы старика У вовсе не испугались — напротив, зверёк показался им до невозможного очаровательным.
Нянь поджал лапу и буркнул:
— Хм! Если бы вы, люди, не становились с каждым веком всё коварнее, разве попался бы Великий Я в руки соплякам?!
Накануне Нового года Нянь выходит из затворничества. Но, как и говорил Гу Пэйсю, с годами его духовная сила угасала.
Будучи древним лютым зверем, Нянь поддерживал мощи и растил духовное совершенствование, пожирая людей. Но законы Небесного Дао суровы: Нянь мог выходить в мир лишь в Канун Нового года, и только тогда ему дозволялось охотиться. Однако стоит людям узнать, что монстр боится грохота петард и красного цвета, как охота прекратилась.
Даже в самых бедных семействах на праздник вешали хоть какой-нибудь скромный красный фонарик, чтобы придать дому праздничный вид.
Для Звера Няня наступили тёмные времена. Человечины было не раздобыть, а грохот хлопушек доводил его до полусмерти. Силы неумолимо таяли, и к сегодняшнему дню он не мог даже сохранить свой исполинский, устрашающий облик.
В праздничную ночь он очутился в том самом парке. Одного взгляда хватило, чтобы понять: праздник в разгаре, везде красные украшения. Войти в жилые кварталы он не решился.
Зато диковинные штуки в парке привлекли его внимание. Кхм... Естественно, великий и могучий Зверь Нянь не собирался играть с детскими качелями, он просто касался их лапой!
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент его сцапали несколько подростков.
Разумеется, схватить древнее чудовище непросто! Но люди оказались непростительно подлы! Они забросали его ненавистными петардами!
Нянь ни за что бы не признался, что у него просто подкосились лапы от страха перед грохотом.
Кхм-кхм!
И без того сил почти не осталось, а они так с ним поступили!
Увидев, что зверёк беспомощен... то есть не может двигаться, эти дебоширы стали пинать его, точно мячик! Не будь у него такой крепкой шкуры... нет, не обладай он великими духовными силами, эти мерзкие мальчишки забили бы его до смерти.
Петарды взрывались прямо на нём, опаляя гордость всей его жизни — великолепную шерсть. Это взбесило его до предела.
— И потому ты лишил их семи духовных сущностей-по?
Зверь Нянь не считал себя виноватым:
— Они так обошлись с Великим Мной, неужто Я не должен был проучить их?! Без семи духов-по люди не умрут — пусть лишь прочувствуют на своей шкуре семь земных страстей и невзгод. — Он свысока окинул всех взглядом: — Вот когда у Великого Меня поднимется настроение, тогда я, так и быть, верну им всё.
Семейство У сжалось от тревоги.
Великий Нянь, да когда же у тебя поднимется настроение?!