— Послушать так, виноваты тут действительно дети, — нахмурившись, произнёс Нинь Сюйцзин.
— Вот именно! — разгневанно всплеснула руками бабушка Нинь И. — Будь на его месте обычный котёнок или щенок, они бы его насмерть замучили! В таком нежном возрасте — и такая жестокость. Что же из них вырастет, когда повзрослеют?!
Семейство старика У, слушая это, сгорало от стыда.
— Простите нас, мы и понятия не имели, что Фэньфэнь способна на подобное... Это наша вина, недосмотрели, плохо воспитали, — старик У низко поклонился зверю Няню.
Его старуха, сын У Чэн и невестка тоже спешно поклонились, искренне прося прощения:
— Простите, пожалуйста! Мы обязательно строго накажем Фэньфэнь и как следует её образуем!
— Так вы родня той девчонки? — Зверь Нянь наклонил голову набок и снисходительно заметил: — Ладно, девчонка-то оказалась не такой уж и гадкой. Я планировал отпустить её ещё сегодня, да только на наказание всей этой оравы ушло слишком много сил. До сих пор в себя прийти не могу.
— И всё равно нам ужасно неловко... — Семейство старика У испустило вздох глубокого облегчения, мешая благодарность со стыдом.
Приняв их извинения, зверь Нянь гордо задрал мордочку, широко разинул пасть и неожиданно издал мощный, раскатистый львиный рык.
Нинь И и Гу Пэйсю увидели, как из пасти зверя выпорхнули переливчатые, сияющие всеми цветами радуги сгустки — семь душ поэ У Фэньфэнь.
Родственники У не знали, что зверь возвращает души поэ, и решили, будто грозное рычание означает гнев. Перепугавшись, они дружно шарахнулись назад.
Зверь Нянь облизнулся и обратился к Гу Пэйсю:
— Человек-небесный наставник, у тебя ещё остались пилюли? Чтобы освободить этих сосунков, великому мне пришлось изрядно растратить силы!
Гу Пэйсю скрестил руки на груди и холодно отчеканил:
— Полагаю, обычная человеческая еда вполне сгодится для восстановления сил.
В конце концов, те чудодейственные пилюли Нинь И изготавливал лично для него — с какой стати делиться ими с каким-то зверем?
Услышав это, старик У с родными тут же наперебой заверещали, что с радостью приготовят для спасителя самое лучшее угощение.
Зверь Нянь недовольно скривился. Как же он скучал по былым временам! Эх, раньше ему и в голову не приходило бояться каких-то там смертных наставников... Но давящая, властная аура Гу Пэйсю не оставляла выбора: зверю оставалось лишь смиренно принять угощение от семейства У.
Тем временем Гу Пэйсю вернул семь душ поэ в тело У Фэньфэнь.
Сама девочка даже не догадывалась, через что прошла. Ей казалось, будто она просто долго и тяжело спала, перемогая липкий, жуткий кошмар, отголоски которого всё ещё заставляли сердце сжиматься от ужаса. Лишь увидав зверя Няня, уплетающего за обе щеки стряпню её родни, и выслушав рассказ взрослых, она со страхом осознала, насколько сложен и полон тайн этот мир.
Фэньфэнь очнулась, но душевное равновесие и физические силы восстанавливаются не сразу: после возвращения душ поэ человек неизбежно испытывает слабость. Гу Пэйсю строго наставил родных кормить её продуктами, богато наделёнными светлой ци.
Человеческая сущность держится на трёх духах хунь и семи душах поэ. Три хунь несут в себе тёмное начало инь, а семь поэ — светлое ян. Когда души поэ покидают тело, баланс рушится, Тёмная ци берет верх, и человек становится лёгкой добычей для неупокоенных духов. Именно так демон голодной смерти воспользовался душевным опустошением и помрачением рассудка Фэньфэнь.
Семейство У непрерывно кланялось и благодарило, а на прощание всучило своим спасителям пухлый красный конверт с щедрым вознаграждением.
Что до остальных мальчишек, чей разум всё ещё оставался в плену, то таскать зверя Няня по всем домам никто не собирался. Компания решила вернуться к бабушке Нинь И. В конце концов, за поступки нужно отвечать, и некоторое наказание малолетним мучителям точно не повредит.
Наелся зверь Нянь у старика У от души. Пусть обычная стряпня не шла ни в какое сравнение ни с человечиной, ни с духоносными пилюлями, она всё же позволила ему крупица за крупицей подкрепить силы.
Впрочем, ключевое слово — крупица!
Едва переступив порог бабушкиного дома, зверь снова поднял гвалт, требуя еды. Испытывать тошнотворное ощущение бессилия ему категорически не нравилось.
— Чёрт возьми, человеки! Раз уж приволокли великого меня к себе в дом, извольте брать на себя ответственность! — Зверь горделиво уселся на диван и принялся качать права.
Все только руками развели.
Помятуя о том, с каким зверским аппетитом этот малый уничтожает запасы, взрослые прилипли к месту в растерянности. Родня У буквально с ног валилась у плиты, пока кормила ненасытную тварь. К тому же в разгаре празднование Нового года: рестораны и доставки закрыты, кругом выходные... Не кормить же его сырым мясом?
Нет-нет, ни в коем случае! Стоило великих трудов отучить зверя от людоедства, а сырое мясо запросто может разбудить в нём уснувший зверский инстинкт.
— Думаю, лучше всё-таки дать ему пилюль, — предложил Нинь И.
В конце концов, для предстоящего аукциона им всё равно понадобятся ценные пилюли, чтобы выменять цветок Южного Феникса. Раз уж выдалось свободное время, почему бы не заняться алхимией? К тому же частая практика поможет усовершенствовать навыки.
— Что с тобой поделать... — с безвыходным вздохом согласился Гу Пэйсю.
Зверь Нянь пришёл в неописуемый восторг. А пилюли-то у этого парня действительно выходят на загляденье вкусными! Предвкушая горы высших снадобий, он давай радостно вилять куцым хвостом.
Собираясь в поездку из города А на праздник, Гу Пэйсю предусмотрительно укомплектовал пространственную суму редкими травами и алхимической утварью, чтобы Нинь И мог заняться плавильным делом в любую минуту.
Ещё до приезда к бабушке Нинь И успел пару раз опробовать печь дома, так что Ле Сюэси и Нинь Сюйцзин уже ничему не удивлялись. Зато бабушка и зверь Нянь вытягивали шеи от любопытства.
Если удивление бабушки, никогда не видавшей подобного, казалось вполне естественным, то искренний интерес зверя озадачил юношу.
— Чему ты удивляешься? — с презрительным фырканьем отозывался зверь. — Великий я появляется среди людей лишь накануне Нового года, а уже на седьмой день возвращается обратно на гору Куньлунь. Я здесь гость редкий и недолгий!
К тому же с каждым веком находиться в человеческом мире становится всё тяжелее — от здешнего воздуха у него всё тело ломит.
Ожидая, пока закипит вода в котле, Нинь И любопытно допытывался:
— Гора Куньлунь! Столько древних преданий связано с этим местом... А там и впрямь обитают бессмертные?
— Во времена древних племён действительно обитали, а нонеча там остались лишь демоны да свирепые твари, — отозвался Гу Пэйсю, прислонившись к стене. — Тогда Император-Владыка Хэянь увёл сонм бессмертных на Небеса, и Куньлунь опустела. Впрочем, если кто-то из небожителей и сходит в мир смертных, то спускается аккурат на её вершины.
— Эх, бессмертные... Я и сам их не видал уже целую вечность, — тоскливо пробормотал зверь Нянь.
— Вот как... — протянул Нинь И и тут же задался новым вопросом: — Но ведь гора Куньлунь находится далеко на западе, верно? Как тебя занесло в город B? Между ними же тысячи ли!
— Прежде чем вознестись на Небо, Небесный Император запечатал Куньлунь мощным барьером. Демонам запрещено покидать гору по своей воле, а за вред смертным их ждёт немедленная гибель — вот вся нечисть и сидит тихо. Но из каждого правила есть исключения! Великий я — воплощение самого праздника Нового года, и лишь в дни с кануна по седьмое число барьер случайным образом перемещает меня в человеческий мир. Впрочем, мне на этот мир глубоко плевать! — Зверь горделиво задрал нос.
Гу Пэйсю не удержался от тихой усмешки:
— Вполне объяснимо: в мире смертных твои силы тают на глазах.
Зверь Нянь промолчал.
"Знаешь — так держи язык за зубами! На кой чёрт смущать меня при всех?!"
Нинь И тоже коротко хмыкнул, не удержавшись от улыбки. Вода в котле тем временем закипела, и юноша полностью погрузился в процесс плавки.
* * *
Ближе к полудню на пороге вновь возникла старушка Чжао.
На её глазах блестели слёзы. Сзади мялся её повзрослевший сын, Чжао Даго, вид у которого был изрядно помятый и озлобленный. Снаружи за забором уже собирались праздные кумушки, готовые смаковать любые свежие сплетни.
— Господин наставник! Умоляю вас, умоляю, спасите Вэйвэй! — со слезами на глазах запричитала старушка Чжао.
Чжао Даго же пылал праведным гневом:
— Мама, да этот проходимец намеренно нам мстит!
Старушка Чжао, окончательно разочаровавшись в смышлёности собственного отпрыска, больно шлёпнула его по руке, указывавшей на Гу Пэйсю:
— Дурной твой багмет! Какое время на дворе, а ты всё за своё! Я же говорила тебе: в Вэйвэй бес вселился! Про историю с У Фэньфэнь ты тоже слышал!
Слухи о чудесном исцелении Фэньфэнь уже успели разлететься по переулкам благодаря вездесущим соседкам.
— Господин наставник — человек истинного знания и высокого мастерства! — защищала его старуха.
Однако Чжао Даго упрямо стоял на своём, обвиняя Гу Пэйсю:
— Да это он нас сглазил! Ван Пин и Вэйвэй теперь в больнице лежат!
— Я же тебе разжёвывала: твоя жёнушка распустила свой злой язык и навлекла беду, оскорбив мастера! — досадовала матушка.
Чжао Даго метнул на Гу Пэйсю свирепый взгляд:
— Вот именно! Ну сболтнула она лишнего, и что с того?! Разве имеет право наставник из-за этого людей калечить?!
Гу Пэйсю лишь презрительно усмехнулся:
— Та женщина сама поплатилась за свою дерзость. Не зря говорят: язык мой — враг мой. Неужто до вас всё ещё не дошло?
— Уходите, — с ледяным спокойствием вмешалась бабушка Нинь И. — Вам здесь не рады.
— Скатертью дорога, — добавил Гу Пэйсю, мазнув коротким взглядом по лбу Чжао Даго, где под самой кожей уже густела зловещая тёмная ци. — Только смотрите под ноги на выходе.
От этого холодного проницательного взгляда у Чжао Даго мурашки пробежали по спине, однако проклятие в свой адрес привело его в ещё большее бешенство. Громко плюнув на землю, он развернулся и, прихрамывая, побрёл прочь.
Но развязка не заставила себя ждать.
Раздосадованный Даго дошёл до калитки, осмотрелся по сторонам с крайней осторожностью и, убедившись, что никакая опасность ему не грозит, сделал уверенный шаг — совершенно не заметив, как прямо под ногу ему выкатился яркий мячик, выскользнувший из рук игравшего неподалёку ребёнка.
— А-а-а-а! Моя нога!
Толпа за забором в изумлении уставилась на Гу Пэйсю: ну и ну, поистине провидец!
Соседи наперебой кинулись осматривать пострадавшего, но быстро выяснилось, что тот всего лишь растянул лодыжку.
Нинь И как раз закончил выплавлять очередную партию снадобий, когда снаружи поднялся гвалт.
Старушка Чжао даже не думала уходить. Пожалев стонущего сына, она вновь повернулась к Гу Пэйсю и, молитвенно сложив ладони перед грудью, взмолилась:
— Мастер! Умоляю вас, помогите Вэйвэй!
Она была свято уверена, что Гу Пэйсю по силам вернуть её внука к жизни.
Тот остался непреклонен:
— Возвращайтесь домой. Ваш Вэйвэй совершил тяжкое злодеяние, и за это его постигла заслуженная кара. Я здесь бессилен.
Старуха застыла в недоумении:
— В чём же так провинился мой мальчик?!
— От тебя несёт духом того паскудного мальчишки! Это ведь он подговорил остальных спалить мне шкуру!
Услышав этот нечеловеческий голос, старушка Чжао оглянулась и с ужасом увидела, как крошечный пёсик разверзает пасть и произносит вполне внятные слова. От дикого страха у неё подкосились ноги, и она, заикаясь, попятилась к калитке:
— О-он... он... да как же это... ОНО разговаривает?!
Зверь Нянь даже глазом не повёл в её сторону, лишь презрительно бросил:
— Деревня... Городских чудес не видывала!
Цепляясь за дверной косяк, старуха дрожала всем телом:
— Господин наставник... господин наставник...
Выйдя во двор, Нинь И спокойным тоном пояснил:
— Бабушка Чжао, перед вами сам зверь Нянь. Ваш внук ослеп от жестокости и навлёк на себя его гнев. То, что зверь не пожрал парня живьём — уже величайшее милосердие. Идите домой. Когда господин Нянь сменит гнев на милость, ваш внук сам очнётся.
— З-зверь... Нянь?! — Старуха чуть не лишилась чувств. В древних сказаниях этот лютый монстр пожирал людей сотнями!
Слух о том, что в городке объявился настоящий зверь Нянь, мгновенно всколыхнул всю округу. Святыни и предания ожили! На улицах поднялся невообразимый ажиотаж. Толпы любопытных потянулись к дому бабушки Нинь И, чтобы своими глазами взглянуть на мифическое чудовище, прикинувшееся невзрачной дворнягой.
От бабушки Ле соседи быстро прознали правду: оказывается, сопляки жестоко глумились над животным и накликали на себя проклятие, лишившись душ поэ. Каково это — оказаться в плену у зверя Няня, все уже знали из сумбурных рассказов очнувшейся У Фэньфэнь: беднягу терзали беспросветные, удушливые кошмары. А уж о подробностях тех снов лучше было и не спрашивать...
Вместе с тем в городке всплыли и подробности того, что именно Вэйвэй с приятелями вытворяли со зверем. У большинства жителей волосы встали дыбом: как можно в шестнадцать-семнадцать лет проявлять такую садистскую жестокость к безобидному живому существу? Сегодня они поджигают зверя, завтра убьют бездомную кошку, а послезавтра всадят нож в человека?!
Родительское воспитание потерпело крах!
Многие открыто презирали малолетних садистов. Нашлись, впрочем, и те, кто цинично фыркал: мол, эка невидаль, обычный замученный скот, а не человек, чего шумиху поднимать.
Сколько людей — столько и мнений. И всё же эта история всколыхнула в сердцах многих доброту: люди стали милосерднее относиться к бродячим животным, защищая их хрупкие жизни от человеческой жестокости.