Большинство собравшихся не сомневалось: победа в создании пилюли Лотосового Снега останется за Му Данью.
Глядя на то, как продвигается работа у обоих участников, несколько опытных алхимиков в толпе негромко переговаривались.
— Похоже, Му Дань закончит первым, — уловил кто-то вполголоса.
— С чего ты взял?
— Взгляни на его котел — пламя почти улеглось, да и снадобье больше не бурлит так бешено. Вот-вот снимет.
Кан Бао, услышав их слова, тревожно бросил взгляд на Нинь И.
— А мне кажется, тот парень ничем не уступает, — возразил другой мастер. — Держится уверенно, двигается точно и плавно. И, похоже, нисколько не пасует перед сложностью этой пилюли.
«Вот именно! — мысленно поддержал его Кан Бао. — Это я дергался от страха как сумасшедший, потому и провалился почти сразу».
— Лицо незнакомое. Раньше я его не видел.
«Ещё бы! — ухмыльнулся про себя Кан Бао. — Он ведь буквально на днях впервые в жизни взялся за алхимический котёл! Гений от Бога, только-только переступивший порог искусства!»
— Верно, лицо не примелькалось. Говорят, он возлюбленный младшего небесного наставника Гу. Вы только взгляните на его ручные печати — пальцы так и мелькают, сплошная пелена! Сразу видно, тренировался до седьмого пота.
— Это уж точно. Да и выдержка у парня железная. Будь на его месте кто другой, спасающий своего возлюбленного, давно бы уже руки задрожали да все ручные печати сбились.
— И то правда...
— Ого! Му Дань закончил!
Возглас в толпе заставил всех мгновенно перевести взоры на Му Даня.
Му Дань сдёрнул крышку. Из котла тут же вырвался густой, дурманящий аромат лекарственных трав. На губах юноши вспыхнула торжествующая улыбка. Он покосился на Нинь И.
Заметив, что соперник всё ещё с бешеной скоростью сплетает ручные печати над своим котлом, Му Дань лишь недоуменно вскинул бровь и пренебрежительно хмыкнул. Сколько бы тот ни старался, переплюнуть его мастерство всё равно не удастся.
Му Фэнцюань, видя сияющего племянника, и сам просиял. Подойдя ближе, он заглянул в котёл, оценил густой отвар и похвалил:
— Замечательно, замечательно! Запах насыщенный, вытяжка получилась на славу.
Окружающие, глядя на довольное лицо главы школы Му, окончательно убедились: у Му Даня всё вышло безупречно.
Тот перелил густую темно-коричневую жидкость в пиалу и, сосредоточенно шепча заклинания, стал с помощью ложки формировать снадобье. Спустя мгновение на дне заблестели две полупрозрачные коричневатые пилюли.
— Надо же! Пилюли высокого качества!
Толпа взорвалась аплодисментами. Му Дань первым завершил готовку, да ещё и выдал высший класс. Всё-таки ученик школы Шэньнун — это знак качества!
Кан Бао нервно сжал кулаки, не сводя глаз с Нинь И. Прошло уже полчаса! Почему крышка на его котле всё ещё подпрыгивает? С такими-то виртуозными печатями Нинь И должен был давным-давно усмирить бушующую ци внутри котла!
Между тем Му Фэнцюань с расплывшейся до ушей улыбкой поднес пиалу с пилюлями к Гу Пэйсю:
— Ну же, парень Гу, испробуй отвар! Проверь действие!
Гу Пэйсю остался совершенно бесстрастен. Лишь скользнул скучающим взглядом по коричневым шарикам и даже не протянул руки.
Алхимики переглянулись в замешательстве. Почему он мешкает?
Улыбка на лице Му Фэнцюаня чуть померкла. Он пододвинул пиалу ближе:
— Ешь, не тяни.
Гу Елэй тоже взволновался:
— Пэйсю, о чём ты думаешь?! Забирай скорее! Ещё немного — и трупный яд въестся так, что ничем не выведешь!
Му Дань, стоявший за спиной дяди, проговорил капризно-мягким тоном:
— В самом деле, брат Гу, прими скорее лекарство. Чем дольше ждёшь, тем глубже яд отравляет кровь!
Гу Пэйсю медленно поднял глаза, посмотрел на него и неожиданно мягко улыбнулся.
У Му Даня перехватило дыхание, а сердце отчаянно заколотилось. Щёки обдало жаром. «С чего это он вдруг так смотрит на меня?.. Неужели наконец оценил?..»
Пока Му Дань сгорал от смущения, за его спиной неожиданно раздался многоголосый гул изумления.
— Небеса милосердные! Что это у него такое?!
— Как это понимать?!
— Откуда такая прозрачность?!
— Невероятно! В жизни ничего подобного не видел!
— Постойте... Неужто это...
— Старейшина, вы понимаете, что происходит?
— Это же... пилюли наивысшего качества! Высшая проба!
— Что?!
Крышка котла наконец замерла. Нинь И облегченно вздохнул, отер со лба выступивший пот и осторожно снял раскалённую крышку.
В тот же миг наружу вырвалось облако невероятно чистого, концентрированного аромата. Воздух вокруг Нинь И буквально пропитался благоуханием свежих трав.
Все, кто стоял неподалёку, невольно втянули носом воздух, и в их глазах вспыхнул восторженный блеск. Какой божественный запах!
Нинь И зачерпнул ложкой немного отвара. Жидкость оказалась кристально чистой, прозрачной, словно родниковая вода.
Именно эта чистая вытяжка и вызвала шквал пораженных возгласов!
Лица присутствующих вытянулись точно так же, как у Кан Бао, когда тот впервые увидел работу Нинь И.
Кан Бао гордо ухмыльнулся: «Ха! Теперь-то вы понимаете, каково это!»
Не обращая внимания на потрясенную толпу и шушуканье за спиной, Нинь И полностью сосредоточился на содержимом пиалы. Это снадобье должно спасти Гу Пэйсю — ошибки быть не может!
Пальцы сомкнулись в финальном знаке. Из пиалы на столе вырвался мягкий золотистый свет, и на её дно опустилась янтарно-жёлтая, абсолютно прозрачная пилюля, похожая на драгоценный камень.
Нинь И просиял от счастья и тут же вскинул взгляд на Гу Пэйсю. Их глаза встретились: старшекурсник смотрел на него с нежной, тёплой улыбкой.
Подхватив пиалу, Нинь И поспешил к нему.
Толпа алхимиков буквально прилипла к его шагам, пытаясь хотя бы краем глаза рассмотреть сотворенное чудо. Вокруг поднялся невообразимый гвалт:
— Пресвятые небеса, настоящая высшая проба!
— Вы только гляньте, какой цвет!
— Да она же выглядит точь-в-точь как кусочек фруктового желе!
— Ага! Кажется, ее вкусу любой деликатес завидует!
— Вы чуете этот аромат?! Снадобье уже готово, а запах не выдыхается! Сразу видно — где там той коричневой жиже до этого чуда!
— Да кто этот парень вообще такой?! Чтобы вот так взять и сходу выдать высшую пробу?!
— Говорят же вам, ухажёр младшего небесного наставника Гу! Вот уж воистину — у наставника Гу глаз-алмаз!
— Теперь-то трупный яд снимет как рукой!
— Ну и повезло же наставнику Гу!
— Интересно, а у него не осталось лишней? Я бы купил за любые деньги...
— Хех, высшая проба! Сперва в кошелёк загляни, хватит ли у тебя на такое богатство.
— Твоя правда...
Нинь И, не замечая шепотков за спиной, подошел к Гу Пэйсю. Рядом с тем всё ещё стояли Му Дань со своим дядей и глава школы Шэньнун, а на подносе красовалась тёмная пилюля высокого качества.
Стоило Му Даню бросить взгляд на янтарный «самоцвет» в пиале Нинь И, как лицо его окончательно перекосилось от злобы.
Когда два лекарства лежали рядом, даже слепой сразу понял бы, какое из них хочется проглотить без раздумий.
В глазах Му Даня закипела лютая ненависть. Откуда у этого оборванца такие познания?! Неужели он с самого начала был скрытым мастером алхимии?! Иначе как объяснишь создание высшей пробы?!
Чем больше Му Дань размышлял об этом, тем сильнее убеждался в своей догадке.
Вспомнив, как он хвастался своими пилюлями перед Гу Пэйсю, и то, как равнодушно Нинь И смотрел на его «сокровища», Му Дань почувствовал, словно его публично вымазали в грязи.
Так вот оно что! Вот оно что!
Над ним всё это время просто глумились! Строили из себя знатоков и потешались в душе!
Знай Нинь И, о чём стенает этот юноша, он лишь крутанул бы пальцем у виска. Никто над ним не смеялся — просто когда Нинь И впервые увидел настоящий мир алхимии, Му Даня и близко рядом не было.
Му Фэнцюань пристально, изучающе всмотрелся в лицо Нинь И:
— Молодой человек... Откуда у тебя эти ручные печати? Кто твой учитель?
Гу Пэйсю мягко перебил, представляя старейшину:
— А И, это глава школы Шэньнун, старший Му.
Нинь И вежливо наклонил голову:
— Приветствую вас, старший Му. Владению печатями меня обучил наставник.
Про таинственного белого старца из снов Нинь И распространяться не стал — всё равно никто не поверит. Даже Кан Бао, когда он ему об этом рассказывал, наверняка посчитал это красивой сказкой.
— А откуда твой наставник родом? Как его имя? — не отступал Му Фэнцюань.
Нинь И сокрушённо качнул головой:
— Наставник обучил меня только технике работы с отварами, но своего имени так и не назвал.
— Вот как... — Му Фэнцюань глубоко задумался.
Воспользовавшись паузой, Нинь И протянул пиалу с лекарством Гу Пэйсю:
— Прими скорей.
— Хорошо, — с улыбкой отозвался тот.
— И какую же пилюлю ты выберешь? — вдруг подала голос Гу Ниньшань.
Гу Елэй, который только что хмурился из-за холодности внука к снадобью Му Даня, при виде лекарства высшей пробы мгновенно просиял и успокоился. Теперь он стоял с невозмутимым видом, явно никуда не торопясь.
Вопрос Гу Ниньшань звучал так, будто она подлавливала брата, но на самом деле сестра давала ему элегантный выход из неловкой ситуации.
Как-никак, Му Дань представлял школу Шэньнун, да и сам Му Фэнцюань стоял тут же. Демонстративно отвергнуть их лекарство и взять снадобье Нинь И означало бы нанести смертельную обиду роду Му.
Гу Пэйсю мгновенно уловил намек сестры. Хоть ему и было плевать на спесь школы Шэньнун, авторитет сестры следовало поддержать.
— Трупный яд этой твари — лютейшая иньская скверна, — ровным тоном произнес Гу Пэйсю. — Как справедливо заметил старший Му, полностью выжечь такую отраву за один раз способна лишь пилюля высшей пробы. Я не хочу и дальше безвольно ждать, пока истощится моя кровь чистого ян. Так что выбор пилюли наивысшего качества вполне очевиден.
С этими словами он взял из пиалы Нинь И янтарное снадобье и отправил его в рот.
Му Дань побледнел еще сильнее. Хотя слова Гу Пэйсю звучали безупречно логично, юноша чувствовал себя так, будто его со всего размаху ударили по лицу на глазах у всех.
Му Фэнцюань же не обратил на переживания племянника никакого внимания — его мысли были целиком поглощены удивительными печатями Нинь И.
Едва пилюля растворилась, как в груди у Гу Пэйсю вспыхнула волна огненного жара. В плечо пролилась раскаленная, невыносимая боль.
— Кх... — от неожиданного приступа старшекурсник согнулся, схватившись за раненное плечо, и едва не завалился набок.
Нинь И тут же подхватил его:
— Старшекурсник!
— Пэйсю! Очень больно?! — встревоженно воскликнула Гу Ниньшань.
— Фэнцюань, скорей посмотри его! — засуетился Гу Елэй.
Му Фэнцюань бегло осмотрел рану:
— Всё в порядке, кровь пошла. Это значит, что лекарство начало действовать. Как только яд выйдет полностью — боль утихнет.
Присутствующие обступили их, с любопытством вытягивая шеи. Из загнивающей раны на плече Гу Пэйсю медленно потекла густая, гудроново-чёрная кровь. Чёрные жилы, шагавшие по его шее и плечу, на глазах начали бледнеть и втягиваться обратно, выдавливая трупный яд наружу.
Вскоре на пол капнула целая лужа смердящей, гнилостной крови.
Почуяв этот тошнотворный, отвратительный смрад, толпа в ужасе шарахнулась назад. Кто-то спешно наклеивал на одежду талисманы очищения, а кто-то просто запечатывал своё обоняние заклинаниями.
Лишь Нинь И не отступил ни на шаг. Он крепко обнимал Гу Пэйсю за плечи, позволяя тому опираться на себя, и беспокойно стирал бережным движением обильный пот с его мертвенно-бледного лица. Видя, как старшекурсник сжимает зубы от муки, Нинь И хмурился все сильнее, а сердце его сжималось от сочувствия.
Гу Пэйсю до судорог сжал ладонь Нинь И. От адской боли его губы побелели, а из груди то и дело вырывался сдавленный стон.
Прошло добрых полчаса. Чернота в ране окончательно исчезла, и из рассеченной плоти наконец толчком пошла чистая, алая кровь. Трупный яд был выжжен до последней капли.