Малый король демонов широко разинул оскаленную пасть и сделал глубокий, яростный вдох.
Гу Пэйсю среагировал мгновенно: подхватив Нинь И за талию, он с размаху вонзил меч глубоко в землю, не давая мощному всасывающему потоку утащить их прямо в смрадную глотку твари.
Нинь И крепко обнял Гу Пэйсю, ощущая, как сжимается от страха сердце.
Клубы черного тумана заволокли всё вокруг. Внезапно Нинь И почувствовал, как тёмная ци внутри него ожила и начала исподволь впитывать окружающую тьму — точно так же, как когда-то он поглощал трупный яд. Жуткий, пронизывающий холод проникал прямо сквозь поры. Не держись он сейчас за теплое тело Гу Пэйсю, наверняка замерз бы насмерть.
— Что происходит?! — с ужасом и изумлением завопил Малый король демонов, ощутив, как утекают его силы. — Почему ты жрешь мою силу?! Отдай! Верни немедленно!
Гу Пэйсю не упустил этот момент. Прежде чем монстр успел опомниться и снова атаковать, он выхватил желтый талисман:
— Девять Громовых Ударов!
Ослепительные молнии с грохотом разорвали мрак. Священное небесное пламя рушилось удар за ударом, выжигая накопившуюся в демоне злобу и скверну.
— А-а-а-а!
Приняв на себя раскаленные разряды, тварь потеряла большую часть призрачной мощи. Но смириться с поражением демон не желал. Кое-как увернувшись от очередного удара молнии, он вдруг стал стремительно раздуваться, точно готовый лопнуть шар.
Поняв, что задумал противник, Гу Пэйсю мгновенно изменился в лице. Он швырнул в воздух охапку желтых талисманов, рассек палец и быстрыми, точными движениями начертал кровью алые руны. Талисманы разом взмыли вверх, выстроившись в защитную сферу, и ринулись к надувающейся туше.
Желтые листки сошлись в непроницаемый Массив Золотого Покрова, запечатав демона внутри. В то же мгновение из глубины сферы раздался глухой, звенящий взрыв.
Раздался сухой щелчок, и на землю упала глиняная кукла, расколовшись надвое.
Во дворе снова воцарилась тишина.
— Сдох? — с нескрываемым изумлением спросил Нинь И.
— Сдох, — подтвердил Гу Пэйсю.
— А что это был за последний трюк?
— Самоподрыв, — ответил Гу Пэйсю, направляясь к дверям дома.
Нинь И пошел вслед за ним:
— Выходит, тварь оказалась не такой уж и непобедимой.
— Это всего лишь полуфабрикат, настоящей силы в нем не было.
— Раз этот колдун взялся выхаживать такую дрянь, у него в доме наверняка есть и другие? — Нинь И осторожно заглянул в тёмный проем.
Гу Пэйсю перешагнул порог и зажег свет.
Лампа выхватила из мрака обстановку гостиной: исписанные непонятными письменами желтые талисманы на стенах, истрепанные молитвенные подушки на полу да низенький столик. Скользнув по всему этому быстрым взглядом, Гу Пэйсю направился к самой крайней двери.
Нинь И шагнул было следом, но едва взглянул внутрь, как у него перехватило дыхание. Однако уже в следующую секунду перед глазами оказалась сплошная тьма — Гу Пэйсю закрыл ему лицо ладонью.
— Не смотри. Иди во двор и вызывай полицию.
Он мягко подтолкнул юношу к выходу и захлопнул за собой дверь.
Нинь И остался стоять на месте, абсолютно ошеломленный. В памяти вспыхнули урванные мгновения: хоть он и успел заметить лишь часть комнаты, перед глазами всё ещё стояли крошечные детские скелеты...
Вспомнив не упокоившиеся души малюток во дворе, он почувствовал, как по спине пробежал мороз, а сердце сковал липкий, ледяной ужас.
«До чего же мерзостна человеческая душа. Как такое чудовище вообще носит имя человека?»
Оставшись в комнате один, Гу Пэйсю окинул помещение ледяным взглядом.
Вдоль стен стройными рядами стояли огромные стеклянные сосуды, наполненные прозрачной жидкостью. В них плавали останки детей: одни успели превратиться в белые кости, другие разложились лишь наполовину, а третьи и вовсе выглядели так, будто умерли только что. Но по искаженным ужасом лицам и вытаращенным стеклянным глазам сразу угадывалась мучительная кончина. Крошечные ручонки упирались в крышки банок, словно в предсмертных судорогах они умоляли выпустить их наружу...
Гу Пэйсю тяжело зажмурился. Затем он перевел взгляд на расположенный в центре комнаты стол. Там стояли глиняные кувшины, от которых за версту несло лютой злобой. Очевидно, именно этой концентрированной скверной колдун и выкармливал свою тварь.
Он сорвал печатные талисманы с горловин, и из кувшинов тут же вырвались неупокоенные духи. По комнате раскатился оглушительный стон и плач.
Гу Пэйсю спокойно достал очищающие заклинания и прикрепил по листку к каждому духу. Зловещее марево злобы вокруг них сразу улеглось.
Обретя рассудок, призраки с опаской огляделись. Почувствовав исходившую от Гу Пэйсю мощную ауру, они отпрянули, а когда заметили на полках сосуды с детскими останками — из их глаз потекли кровавые слезы.
Гу Пэйсю посмотрел на них:
— Кто из вас А-Сю?
Женщина с кротким лицом, полным неизбывной скорби смотревшая на банки с детьми, вздрогнула и неуверенно выплыла вперед:
— Я...
— Брат Чжихуэй попросил найти тебя, — без лишних прелюдий произнес Гу Пэйсю. — Идем, я провожу тебя к твоему ребенку.
— Брат Чжихуэй?.. — опешила А-Сю.
Заметив это, остальные духи тут же бросились к нему:
— Мастер! Моего малыша свекор со свекровью продали этому изуверу! Умоляю, спасите его!
— И моего тоже!
— Господин, сжальтесь, спасите наших деточек!
Потерявшие своих чад матери рыдали кровавыми слезами, припадая к его ногам.
В глазах Гу Пэйсю мелькнула затаенная жалость:
— Отправляйтесь на перерождение. Ваши дети уже ждут вас на дороге Желтых источников.
— Спасибо, мастер! Спасибо вам огромнейшее!
* * *
Полиция прибыла оперативно. Молодой офицер, первым переступивший порог, немало удивился, увидав Гу Пэйсю и Нинь И.
— Офицер, снова здравствуйте, — суховато кивнул ему Гу Пэйсю.
Бывают же совпадения: именно этот молодой полицейский в свое время занимался делом Цянь Гаоли из приюта, воровавшей и сбывавшей лекарства.
Полицейский окинул суровым взглядом обоих юношей:
— И впрямь снова. Это вы звонили?
— Мы, — Нинь И указал на распростертого на полу старика-колдуна, лицо его оставалось каменным. — Этот человек принадлежит к клятой секте и промышлял жутчайшими вещами. Все улики в той комнате.
Стражи порядка, стоявшие за спиной капитана, прошли в указанную дверь. Но не успели они переступить порог, как оттуда раздался судорожный выдох, а один из оперативников выскочил в коридор, побелев как полотно:
— Капитан!
Чуя неладное, офицер сам шагнул в помещение. Увиденное заставило его застыть на месте. Едва сдерживая закипевший внутри бешеный гнев, он выхватил телефон и набрал руководство, чтобы доложить об особо тяжком преступлении.
Дверь соседнего дома вышибли с треском. Старуха и ее сын А-Фу, все еще упоенные неожиданно свалившимся богатством, даже сообразить ничего не успели, как на их запястьях защелкнулись стальные наручники.
— Вы чего удумали?! За что нас вяжете?! — заверещала старуха, моментально сообразив, что происходит, и вне себя от злости уставилась на полицейских.
— За что — сами прекрасно знаете! — отрезал капитан. — Увести обоих!
— Да вы не имеете права! Мы законов не нарушали! — заорал А-Фу. Ему только-только перепали огромные деньги, он еще и пожить по-человечески не успел!
— Не нарушали? — Молодой офицер перебрал в руках тугую пачку новеньких купюр. — Не знаю, как вам удалось обчистить инкассаторскую машину, но вот они — ваши улики. Номера на купюрах точь-в-точь совпадают со списком украденных банкнот.
Услышав это, А-Фу посерел и визгливо запричитал, тыча пальцем в мать:
— Это не я! Я ни при чем! Это все она! Мать моя сделала! Я тут вообще не сбоку припека!
Старуха уставилась на него с немым диким ужасом, а потом зашлась в крике:
— Ах ты тварь неблагодарная! Да я ради тебя из кожи вон лезла, сопли тебе вытирала, выращивала! Паршивец!
А-Фу виновато вжал голову в плечи, но продолжал бубнить себе под нос:
— Я не виноват, меня там не было...
Полицейский даже слушать не стал их перепалку:
— Обоих в машину. А за убийства и сокрытие трупов отбывать будете по полной программе.
— Есть!
— Я никого не убивал! Никого не убивал-а-а! — брыкаясь, орал А-Фу, пытаясь вырваться из рук конвоиров, но после тяжелой болезни сил у него совсем не осталось.
— Господи, за какие грехи ты послал мне такого сына?! — вопила старуха.
Провожая взглядом уводимую парочку, А-Сю ликующе и презрительно усмехнулась:
— Небеса всё видят. Каждому воздастся по делам его.
— Мамочка, зато теперь мы всегда-всегда будем вместе! — Крошка А-Бао крепко держал материнскую руку, его личико светилось радостью.
А-Сю с неизбывной нежностью и болью взглянула на него:
— А-Бао...
— Мама! — А-Бао доверчиво прижался к ее ногам, счастливый и безмятежный.
— Капитан! Тут еще один ребенок! Ему совсем плохо!
— Скорую! Живо в больницу его!
Глядя на бегающих полицейских, на А-Сю с сыном, уходящих вслед за машинами, Нинь И не сдержал слез.
Гу Пэйсю притянул юношу к себе и крепко обнял:
— Ну всё, тише. Нам еще протокол составлять.
— Тот мальчик... — пробормотал Нинь И, сглатывая комок в горле.
— Ему отмерено совсем немного. Даже если врачи вытащат его, жить ему осталось недолго.
— Это же так несправедливо...
— Так устроена карма. Родиться в подобной семье — плата за грехи в прошлой жизни.
Нинь И с укоризной посмотрел на него: умеешь же ты «утешить»...
Гу Пэйсю ласково взъерошил его волосы:
— Я просто говорю правду.
— Черствый ты человек.
— Будь у небесного наставника слишком мягкое сердце, долго он не проживет, — Гу Пэйсю вдруг тихо рассмеялся. — Но рядом с тобой мое сердце всегда горячее.
Нинь И тоже не удержался от улыбки:
— Смотри у меня, только попробуй остыть!
— Не посмею. Остыну — и останусь без женушки.
— Это еще кто тут твоя женушка?!
— Один парень по имени Нинь И. Моя будущая законная супруга, с которой мы проживем не одну жизнь, а целую вечность.
Нинь И тихо засмеялся.
Тихий смех, наполненный чистым счастьем, разносился под луной, согревая самое сердце Гу Пэйсю...
* * *
Следующим утром Нинь И вскочил ни свет ни заря.
«Зачем такая спешка? Алхимия!»
Сегодня предстоял важный и ответственный визит — знакомство с родителями Гу Пэйсю, его будущими свекром и свекровью. Разумеется, нанести такой визит без достойного подарка было нельзя. А что может быть ценнее и презентабельнее, чем высшие снадобья духосотворения?
От Гу Пэйсю Нинь И знал, что его родители — самые обычные люди, даосизмом и мистикой не занимающиеся. У клана Гу существовала старинная традиция: на первый день рождения младенца перед ним раскладывали предметы, определявшие его судьбу. Достанет ребенок вещь, связанную с тайными искусствами — шагнет на стезю Дао. Выберет мирскую безделушку — останется мирянином. И надо же было так случиться, что в каждом поколении хоть кто-нибудь да выбирал мирской путь. К таинствам даосизма такие родичи были абсолютно глухи, зато в коммерции и управлении проявляли настоящие таланты.
Будь то стезя Дао или дело коммерции, члены семьи Гу доводили любое начинание до абсолюта, благодаря чему их авторитет и влияние в городе А оставались незыблемыми.
И хотя будущие свекор со свекровью наверняка регулярно принимали снадобья школы Шэньнун, ничего лучше пилюль высшего качества Нинь И предложить все равно не мог.
В конце концов, с их положением их трудно было чем-то удивить, а вот целебными пилюлями высшего класса — вполне.