Нефритовая подвеска была совсем небольшой, едва ли с четверть ладони. Гладкий, полупрозрачный камень мягко мерцал, отдавая приятным теплом — работа высочайшей пробы из отборного нефрита.
На его поверхности проступали тонкие линии заклятия. Гу Пэйсю уже доводилось встречать подобный узор в одном древнем трактате: то был Талисман Переноса Ян и Смещения Звёзд, предназначавшийся для перенаправления светлой ци прямо в тело владельца. Обычно в таких чарах нуждались люди с истощённой светлой ци — чаще всего те, чьи жизненные силы были кем-то выпиты. Сфера применения у талисмана была крайне узкой, и в наши дни он превратился в редчайшую диковинку.
Судя по всему, начертанный на нефрите знак насыщался светлой ци обычных солнечных лучей. И предназначалась эта сила, разумеется, Нинь И. Камень хранил его дыхание — должно быть, мастер при гравировке напитал подвеску каплей его крови.
Проведя пальцами по резным линиям, Гу Пэйсю почувствовал, насколько тяжела и глубока тёмная ци, окутывавшая Нинь И. Она оказалась настолько сильной, что подавляла даже врождённую пурпурную ци, и именно из-за вечной нехватки светлой ци юноша видел нечисть. Подвеска собирала лишь крупицы светлой ци, которых не хватало, чтобы надежно запечатать потусторонний взор.
То, что Нинь И на время перестал видеть духов, было исключительно заслугой самого Гу Пэйсю. С самого рождения тот обладал Телом Чистого Ян, источавшим мощнейшую светлую ци. Стоило Нинь И коснуться его, как подвеска жадно вобрала в себя эту силу и тут же передала хозяину. Это восстановило хрупкий баланс между светом и тьмой, избавив юношу от призрачных видений.
Впрочем, передышка была временной: запаса поглощенной энергии хватит ненадолго, и совсем скоро парень снова начнет видеть мертвецов.
Но больше всего Гу Пэйсю поразила даже не сама подвеска, а шнурок, на котором она висела, — вот что было подлинным сокровищем.
По сплетенным волокнам пробегали едва заметные золотистые искры. Создать подобный Красный шнур заслуг мог только Небесный наставник Девятого Сюань, вложивший в плетение собственную накопленную благодать. Сама техника узлов казалась до боли знакомой — она невероятно напоминала стиль клана Гу, но с едва уловимыми отличиями. К тому же стоило ткани прикрыть шнур, как золотое свечение напрочь исчезало, из-за чего с абсолютной уверенностью заявить о причастности семьи Гу было нельзя.
В глубине темных глаз Гу Пэйсю промелькнуло искреннее недоумение. Какая причина могла заставить Небесного наставника Девятого Сюань пожертвовать собственной кармической заслугой ради защиты этого мальчишки?
Он слегка приподнял взгляд, разглядывая юношу с чистым, благородным лицом. Вокруг Нинь И клубилось слишком много тайн — и желание докопаться до истины разгоралось всё сильнее.
Гу Пэйсю отпустил амулет и отступил на шаг:
— Готово.
С его уходом словно исчезла и частица живительного тепла. Нинь И ощутил смутный укол разочарования. Не понимая, откуда взялась эта странная досада, он торопливо поправил воротник.
Заметив, как бережно юноша прячет нефрит под одежду, Гу Пэйсю невозмутимо произнес:
— Никогда не снимай подвеску. И шнурок не вздумай менять — иначе он потеряет всю силу.
Нинь И на миг замер и серьезно кивнул:
— Понял.
Гу Пэйсю окинул его нечитаемым взглядом и медленно посмотрел по сторонам. В его глазах вспыхнул золотой отблеск, а вокруг зрачков легли тонкие сияющие кольца — пробудилось Око Божественного Зрения.
Устремив взор в пустоту, он сразу же разглядел следовавшего за ними призрачного мальчишку:
— И Янь?
Дух, державшийся поодаль за спиной Нинь И, мгновенно вытянулся по струнке:
— Да!
Нинь И украдкой взглянул на золотистые кольца в глазах председателя и проследил за его взглядом, но так ничего и не увидел.
— Название больницы, — коротко бросил Гу Пэйсю.
— Центральная народная больница, — без запинки выпалил И Янь.
Эта больница располагалась в самом центре города А, относительно недалеко от студенческого городка — на машине туда можно было доехать минут за пятнадцать-двадцать.