* * *
Лес Мэнжуэ
На самых подступах к лесу отряд предельно собрался: каждый был начеку, готовясь в любое мгновение отразить угрозу.
Нинь И держался вплотную к Гу Пэйсю. Сначала тот порывался взять его за руку, но Нинь И воспротивился: не видя призраков, он рисковал стать обузой и отвлечь Пэйсю в роковую минуту. Отказ погрузил Гу Пэйсю в затаённую, едва ли не детскую обиду.
Лес тонул в густых клубах тёмной, исполненной скорби и ярости ци. Под её многолетним воздействием некогда зелёные кроны деревьев почернели, словно вымазанные тушью, и с каждого листа сочился мрак. Вокруг царила непроглядная темень.
Среди всех присутствующих лишь Нинь И не обладал ночным зрением, а потому шагал, сжимая в руке фонарик, — отчего мрачный пейзаж казался ещё более зловещим.
— Точно не хочешь взять меня за руку? — тихий, полный затаённого упрёка голос Гу Пэйсю прорезал тишину.
Вокруг стояло глухое молчание, нарушаемое лишь еле слышным шорохом шагов, поэтому раздавшаяся ни с того ни с сего глубокая, пусть и бархатистая речь прозвучала на редкость жутко. Нинь И вздрогнул от неожиданности, и сердце его ёкнуло.
Сердито хлопнув Гу Пэйсю по плечу, он прошипел:
— Напугал до смерти!
Впрочем, вздрогнул не он один — остальные заклинатели, с предельной концентрацией следившие за обстановкой, тоже невольно притихли.
— Потише! — донёсся чей-то едва слышный шёпот. — Нас скорей вы до инфаркта доведёте, чем эти твари.
— Извините, — поспешно пробормотал Нинь И и бросил на Гу Пэйсю уничтожающий взгляд.
Тот лишь тихо ухмыльнулся и перехватил ладонь юноши. Нинь И попытался было высвободиться, но пальцы Пэйсю сжались мёртвой хваткой. Делать нечего — пришлось уступить.
Они шли уже довольно долго, но ни призраков, ни иных существ не встречали. Нинь И водил лучом фонаря из стороны в сторону, разгоняя мрак, как вдруг свет выхватил из тьмы странный предмет, свисавший с ветви.
Юноша на мгновение замер. Вяленое мясо?..
Он снова наставил луч на то же место. И впрямь — вяленое мясо! Тёмно-красный сухой ломоть с прослойками жира, явно просоленный и высушенный на воздухе так давно, что на вкус должен был быть невероятно солёным.
Живя у бабушки, Нинь И не раз видел, как деревенские вывешивали у дверей заготовленную солонину. На солнце она медленно вялилась, превращаясь в аппетитное деликатесное мясо.
Но неужели здешние демоны тоже балуются вялениной?
В голове мелькнула тревожная мысль: здесь кроется какой-то подвох. Однако додумать он не успел.
Гу Пэйсю бросил быстрый взгляд на дерево, его губы сжались в узкую нить, а в глазах блеснул ледяной оскал. Осторожно отведя руку Нинь И с фонарём в сторону, он наклонился к самому его уху и едва ощутимо прошептал:
— Это обитель людоедов. Как по-твоему, чьё это мясо?
Нинь И застыл, зрачки его сузились, а по спине пробежала ледяная дрожь. Человечина!..
До чего же изощрённые изверги! Они сушат и вялят человеческие тела!
Сжав зубы, Нинь И до боли стиснул ладонь Гу Пэйсю, мысленно поклявшись до конца дней не прикасаться к вяленому мясу. Гу Пэйсю ответил крепким пожатием и устремил на чащу полный лютой ненависти взгляд.
Остальные Небесные наставники тоже заметили страшные трофеи. В глазах мужчин закипели гневливые искры.
— Твари... Проклятые твари! — процедил кто-то сквозь зубы.
Чем глубже они продвигались в лес, тем больше человеческих ломтей висело на ветвях. Они облепили деревья так густо, что от этого зрелища кровь стыла в жилах. На подступах к чаще мясо было старым, иссохшим, но дальше попадались всё более свежие куски — на них даже блестела жирная лоснящаяся плёнка.
Заклинатели старались отворачиваться: ещё немного, и праведный гнев захлестнул бы их через край.
Шур-шр-р...
Вдруг в густых кронах послышался тревожный шорох, будто сквозь ветви кто-то пробирался.
Отряд мгновенно замер.
— Осторожнее, к нам что-то приближается, — предостерёг Чэн Юаньгэн.
Небесные наставники натянули струны внимания и сжали в руках магические артефакты, готовясь к бою.
Едва отзвучали слова председателя, как Нинь И разглядел в непроглядной тьме между стволами вспыхнувшие кроваво-красные огни. Это были глаза.
— Ха-ха-ха-ха!.. Сколь много люду! Давно я не засаливал свежей человечины!
Из мрака тяжёлым шагом выступил огромный демон. Его хриплый, громовой хохот раскатился под сводами деревьев. Существо обладало исполинским ростом, наплывами свисающими пластами свинцово-серой плоти и выпирающим брюхом.
Вслед за ним из тени вынырнул второй, ничуть не уступающий первому в мощной туше. Облизнувшись, он глуповато загыгыкал:
— Объедение! А то от этих старых высохших костей меня уже тошнить начинало!
Судя по висящим кругом тушам, первый демон и был тем самым «заготовителем».
Чанъянь с презрением взглянул на сородича:
— А сам-то только что уплетал так, что за ушами трещало.
— Еда же! Смысл добро переводить? — Чангу утёр рот широкой ладонью.
У Нинь И губы дрогнули от отвращения. Надо же, у этих тварей нашлась своя, извращённая бережливость!
Затем, всё ещё не понимая происходящего, Нинь И слегка сжал пальцы Гу Пэйсю и озадаченно шепнул:
— Почему я их вижу? Разве защита не должна была скрыть их от меня?
Гу Пэйсю, не сводя глаз с чудовищ, помедлил с ответом и тихо проговорил:
— Здесь слишком густая иньская ци. Нефритовый подвес хоть и впитывает мою янскую энергию, но твоё тело само по себе притягивает мрак вокруг. Похоже, одно действие попросту перекрыло другое.
— Хватит трёпа! Сегодня мы развеем вас по ветру! — не выдержав, выкрикнул один из наставников и, взмахнув артефактом, бросился вперёд.
За ним, презирая смерть, ринулись ещё несколько заклинателей.
Воздух пестрел жёлтыми талисманами. Притаившиеся в чаще мелкие бесы, попав под удары заклятий, огласили лес истошными воплями, то и дело вспыхивая и рассеиваясь во тьме.
Однако в отличие от мелюзги, два высших демона обладали поистине устрашающей силой. Один сжимал огромный фальшион, другой — увесистую берцовую палицу. Их удары с треском дробили подлетавшие артефакты заклинателей.
— И это вся ваша хвалёная мощь? — с глумливой ухмылкой хохотнул Чанъянь.
— Артефакты, говорите? — подхватил Чангу. — Да они только как плевательницы и годятся! Ха-ха-ха... А-а-а-а!..
Смех оборвался на полуслове — прямо в лоб твари вонзился жёлтый талисман. Торжествующий хохот мгновенно сменился диким воплем.
Гу Пэйсю начертал эти письмена собственной кровью, благодаря чему их сила превосходила даже заклятия наставников девятого ранга. Вспыхнувшее пламя заставило семисотлетнего демона взвыть от невыносимой боли.
Впрочем, семивековой демонический опыт не давался даром. Встряхнувшись, Чангу сбросил ослепительное пламя, обратившее бумагу в пепел, хотя этот удар и стоил ему доли накопленных сил.
— Чангу! — Чанъянь со злобой воззрился на Гу Пэйсю. — Тело Чистого Ян... Неудивительно, что от одного твоего вида меня тошнит! — Демон прищурился, и в его взгляде проскользнула плотоядная похоть: — А вот человечек за твоей спиной... М-м-м...
— Проклятые черви! Я сожру вас всех до единого! — взревел Чангу, наводя на магов налитые кровью очи.
В глазах Гу Пэйсю зажёгся ледяной, беспощадный огонь.
— Девять Громовых Ударов! — с холодной усмешкой выдохнул он.
Начертанные кровью символы вспыхнули. Пурпурные молнии, напитанные сокрушительной силой, с грохотом обрушились с небес. Испепеляющие разряды распороли тьму, впиваясь в туши тварей и сжигая клубившуюся вокруг них тёмную ци. Демоны закорчились от пронзительной боли.
Остальные наставники немедленно подхватили заклинание, обрушивая новые и новые штормы грозовых разрядов.
— Р-р-ра-а-а-а-ах!
Чанъянь запрокинул голову и изрыгнул невероятной силы рёв. Демонический вой сокрушительной волной понёсся по лесу Мэнжуэ. Пространство содрогнулось; ещё не успевшие разрядиться талисманы разлетелись в пыль.
От этого оглушительного визга заклинатели вынуждены были зажать уши. Гу Пэйсю мгновенно перекрыл собственное слуховое восприятие и ладонями защитил уши Нинь И.
В то же мгновение Чангу с силой вогнал берцовую палицу в землю. Почва ушла из-под ног, заставив отряд качнуться. Выжившие мелководные бесы вопили вокруг — но не от ярости, а оттого, что сокрушительная акустическая волна их же повелителя заставляла их тела лопаться и развеиваться.
Менее опытные заклинатели не выдержали давления: из их ушей и ртов брызнула кровь.
— Заклятие Лотосового Света Будды...
Мастер Чжэнъи сомкнул ладони и с невероятной скоростью зачитал священный сутра-канон. Мягкое, благодатное золотое свечение разлилось вокруг, покрывая отряд и гася беснующиеся звуковые волны.
Раненые маги поспешно доставали пилюли и заглатывали их, восстанавливая силы.
— Амитабха... Председатель, оставьте этих бесов мне. Продвигайтесь дальше, — тихо, но твёрдо произнёс мастер Чжэнъи.
Слова старого монаха поддержали и другие опытные маги.
— Председатель, я останусь с мастером Чжэнъи. Идите! — сурово проговорил старик Сюй.
— Мастер! Старик Сюй! Мы с вами! — выступили вперёд трое Небесных наставников девятого ранга.
— Оставьте их на нас! — решительно заявил наставник восьмого ранга. — Пилюли фармацевта Нинь действуют мгновенно. С такой поддержкой я сдержу этих тварей хоть в затяжном бою!
— И я!
Гу Пэйсю достал пачку приготовленных заранее амулетов:
— Старшие, возьмите. Это начертанные моей кровью талисманы, они сослужат вам службу.
Заклинатели, зная непревзойдённую силу его крови, с благодарностью приняли дар.
— Собрались проскочить? Мечтать не вредно! — зловеще оскалился Чанъянь и взмахнул своим фальшионом.
Звяк!
Один из наставников принял удар на древко копья:
— Спешите! С этими двумя мы расправимся без труда!
— Жалкие муравьи! Смерти ищете?! — Глаза Чангу налились яростью, и вся его ненависть переключилась на оставшихся защитников.
— Намо Амитабха, Амитабха... — Мастер Чжэнъи замер, подобно незыблемому изваянию. Из его уст не прерываясь текли молитвы, и золотые знаки сутр кружили вокруг сражающихся, наполняя их тела несгибаемой силой.
— Вперёд! — отдал приказ Чэн Юаньгэн.
Сложив руки в уважительном поклоне перед остающимися на смерть товарищами, отряд устремился в глубь леса.
Гу Пэйсю увлёк Нинь И за собой. И пусть двое демонов поражали своими исполинскими тушами, в глазах юноши фигуры остающихся магов выглядели куда более величественными.
Мелкие бесы, попадавшиеся на пути, уничтожались без промедления, поэтому отряд почти беспрепятственно миновал чащу. Впереди открылся узкий длинный ущельный проход.
Земля под ногами была усеяна обломками костей, но по-настоящему ужасающим зрелищем выглядели скалистые отвесы по обе стороны. От низа до самого верха стены были сплошь вымощены человеческими останками: черепа, рёбра, берцовые кости и совсем крошечные фаланги пальцев облепили камень плотным ковром, будто само ущелье сложили из человеческих скелетов.
На этой костяной тропе отряд уже поджидали две фигуры — большая и малая.
Исполин ничем не уступал ни ростом, ни уродством ранее встреченным монстрам. Что же до малого...
Нинь И сжал зубы: карлик запускал пальцы прямо в проломленный человеческий череп, выгребал оттуда склизкую красно-белую массу и отправлял её себе в рот. Юношу захлестнула тошнота.
Заклинатели не скрывали глубокого отвращения.
— Какая мерзость! — с ненавистью выплюнул даос Чжоцзуй. — Нужно было раньше прийти и выжечь вас дотла!
— Громкие речи, — усмехнулся верзила. — А эти двое снаружи — просто никчёмы, раз не сумели задержать такую кучку слизняков.