Нинь И знал, что Небесные наставники делятся по рангам. Самый младший — Небесный наставник Первого Сюань — походил на новичка, едва покинувшего стартовую локацию в игре. Высшей же ступенью считался Небесный наставник Девятого Сюань; выше рангов попросту не существовало. Те немногие, кому удавалось достичь этого предела, обладали воистину колоссальным могуществом.
Когда Нинь И был еще младенцем, родители хотели отдать его в ученики к тому самому Небесному наставнику. Из-за врожденной особенности обычная жизнь сулила мальчику сплошные беды, но эта же черта делала его идеальным кандидатом для постижения сокровенных искусств. Однако наставник отговорил супругов: из-за того же необычного состояния погружение в даосские практики навлекло бы на ребенка еще большую опасность. Отец с матерью не стали спорить и оставили эту затею.
Повзрослев, Нинь И и сам подумывал заняться духовными практиками и даже втайне пробовал освоить пару заклинаний. Но стоило знакомым иероглифам сложиться в витиеватые даосские трактаты, как текст становился совершенно непостижимым, вызывая лишь головную боль. Решив, что у него попросту нет таланта к этому ремеслу, он бросил попытки.
В конце концов, призраки к нему и так не приближались — хватало подаренного нефритового амулета. А постоянное присутствие вокруг потусторонней нечисти лишь вынуждало его с головой уходить в книги, благодаря чему он с самого детства учился на отлично.
— Ну так что, расскажешь, что стряслось?
Нинь И немного помолчал и осторожно поинтересовался:
— Старшекурсник Гу... а какого ты ранга?
— Надо же, разбираешься, — удивленно усмехнулся Гу Пэйсю и небрежно обронил: — Восьмого.
Нинь И ошеломленно воззрился на собеседника.
"Он правда учится всего на втором курсе? Небесный наставник Восьмого Сюань — это же невероятная мощь! Я думал, до такого уровня доживают лишь седые старцы..."
Заметив его изумление, Гу Пэйсю пояснил:
— Я с детства одарен, да и родился в семье заклинателей. Честно говоря, для меня Небесный наставник Восьмого Сюань — далеко не предел.
Нинь И лишь промолчал.
"Какое бахвальство..."
Гу Пэйсю опустился рядом с ним:
— Выкладывай. Что за заботы не дают тебе покоя?
Видя, что старшекурсник искренне готов выслушать, Нинь И проникся к нему чуть большим расположением. Слова, которые раньше казались слишком неловкими, полились сами собой.
Выслушав историю И Яня, Гу Пэйсю ничуть не удивился. Его красивое лицо оставалось невозмутимым.
— И ты хочешь ему помочь? — спокойно спросил он.
— Хочу, — Нинь И поджал губы. — Но у меня нет никаких доказательств.
Гу Пэйсю едва заметно улыбнулся:
— А ты не так глуп.
Нинь И нахмурился, пропустив шпильку мимо ушей.
Откинувшись назад, старшекурсник слегка прищурился:
— Речь о той старухе, которую вчера увезла скорая?
— Да, — кивнул юноша.
— Физиономия у нее подлая и сварливая. Наверняка она и раньше промышляла темными делишками. Если лекарства она крала на перепродажу, уличить ее труда не составит.
— И как же? — Нинь И с надеждой повернулся к нему.
Поймав этот взгляд — чистый, ясный и полный зарождающегося доверия, — Гу Пэйсю не удержался от искушения подразнить его:
— Выбить признание под пытками.
Нинь И опешил:
— Это же противозаконно!
Гу Пэйсю прыснул со смеху:
— Ты серьезно поверил?
* * *
— Ты просто издеваешься! — вспыхнул Нинь И, сердито сдвинув брови.
Гу Пэйсю улыбнулся еще шире. Сейчас, разозленный и насупленный, собеседник казался ему куда живее — точь-в-точь рассерженный кот, готовый вот-вот выпустить когти.