Объяснения Гу Пэйсю заставили Цю Хуэй разрыдаться ещё пуще:
— Прости меня! Синсин, это всё я... Это я тебя погубила!
Чжун Син попытался её успокоить:
— Ну что ты, нет. Ты ни в чём не виновата, я сам так решил.
Цю Хуэй плакала до тех пор, пока не выпила воду с пеплом жёлтого талисмана. Но едва очертания Чжун Сина снова проявились перед её взором, слёзы хлынули с новой силой.
Поднявшись с места, Гу Пэйсю ушёл в спальню, оставляя супругов наедине.
На широкой кровати в хозяйской спальне всё ещё безмятежно спал Нинь И. Глядя на его умиротворённое лицо, Гу Пэйсю чуть заметно улыбнулся и не удержался от мягкого поцелуя.
За дверью разворачивалась чужая драма, от которой сжималось сердце, а здесь, в комнате, его ждало собственное, бесконечно сладкое счастье.
* * *
Нинь И снился сон. Ему мерещился величественный императорский дворец — огромный, поразительно похожий на дворцовый комплекс династии Цзяньцзя, который он видел в киногородке. Он словно парил в небесах, созерцая раскинувшиеся внизу владения.
— Владыка, — раздался подле него мужской голос.
«Владыка? Это он ко мне?»
Нинь И почувствовал, как его бестелесное обличие неторопливо разворачивается. Рядом стоял тот самый тёмный заклинатель, похожий на косплеера, — Юся, Правый посланник Небесного Зла!
— Где подношение? — услышал Нинь И собственный равнодушный голос, хотя звучал он совершенно чуждо.
Юся почтительно опустился на одно колено:
— Только что схватили древнего демона. У этого старого духа есть к вам разговор, Повелитель.
— Слушаю.
Подле Юся мгновенно возник старый призрак с иссиня-чёрным лицом, облачённый в одеяние евнуха. Похоже, при жизни этого старого слугу повесили: длинный язык вывалился изо рта, а вытаращенные глазные яблоки выкатились из орбит. Выглядело это жутко.
Впрочем, испугался ли кто-то ещё — неизвестно, но сам Нинь И едва не обомлел от ужаса.
Нинь И судорожно сглотнул и лишь спустя пару мгновений перевёл дух. Он заметил, что старый евнух боится его куда сильнее: дух дрожал так яростно, словно просеивал муку через сито.
— В-в-владыка... Ничтожный... ничтожный слуга... — зазаикался евнух, так и не сподобившись втянуть вывалившийся язык, отчего его речь превратилась в неразборчивое шамканье.
Эта заплетающаяся болтовня мигом вывела «Нинь И» из себя. Он неприязненно высвободил крупицу своей силы, и призрак тут же брякнулся на колени.
Юся поморщился:
— Втяни язык и говори внятно!
— Слушаюсь, слушаюсь!
На этот раз евнух кое-как запихал длинный язык назад и заговорил лучше:
— Повелитель, при жизни ничтожный был личным слугой императора Гуана из династии Гуанчжэ!
«Династия Гуанчжэ? — удивлённо подумал Нинь И. — Разве это не одно из трёх государств, воевавших между собой больше тысячи лет назад?»
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как «Нинь И» издал тихий смешок:
— Гуанчжэ... Трёхсотлетний свирепый призрак. Что ж, ты станешь неплохим соком для укрепления сил.
«Трёхсотлетний?! — Нинь И окончательно запутался. — Почему трёхсотлетний? Разве не тысячелетний?»
— Смилуйтесь, Повелитель! Пощадите ничтожного! — запричитал евнух, непрестанно бьясь лбом о землю. — У меня есть весть величайшей важности! Умоляю, даруйте мне жизнь!
«Нинь И» изогнул бровь:
— Излагай. Если сказанное придётся мне по душе, так и быть, отложу обед.
— Бью челом, Повелитель, благодарю! — евнух возобновил земные поклоны. — Ничтожный знает секрет сокровища династии Гаоян!
— Вот как?
— Империя Гаоян процветала дольше девятисот лет лишь благодаря священному камню Семицветной Облачной Глыбы! — захлёбываясь от усердия, выложил евнух. — Тот камень таил в себе невероятную силу: он исполнял любое желание правителя!
«Нинь И» косо взглянул на призрака:
— Откуда тебе это ведомо?
— В молодости ничтожный служил при дворе последнего правителя Гаоян!
Последний император Гаоян...
«Нинь И» устремил взор на величественный дворец:
— Раз артефакт исполнял желания, отчего же династия рухнула?
— Всё потому, что каждый владыка мог загадать лишь одно-единственное желание! — пояснил старый слуга. — А последний император... вместо того чтобы просить о вечном процветании своего царства, пожелал завоевать сердце любимой женщины.
— Какая глупая любовная слепота, — усмехнулся «Нинь И». — Разве престол и империя не дороже бесплодных чувств?
— Истинно так, Повелитель! Вы совершенно правы!
— И где же этот камень ныне?
Евнух ненадолго задумался, вспоминая прошедшие века:
— Когда столица пала, правитель вместе со своей фавориткой бежал по тайному подземному ходу, забрав сокровище с собой. Позже мне посчастливилось выжить и поступить на службу к императору Гуану. Однажды купеческий караван проходил через наши земли, и среди торговцев я узнал старого императора. К тому времени он сильно постарел и сменил имя.
— Ха-ха! До чего нелепо! Повелитель великой державы опустился до торговой лавки!
Посмеявшись, «Нинь И» спросил:
— И какую же фамилию взял себе этот беглец?
— Нинь. Нинь, что означает «покой».
«Нинь И» презрительно фыркнул.
— А где сам камень?
— Священный камень всегда хранился в особом ларце, запечатанном четырьмя ключами в форме полумесяцев. Эти ключи были отколоты от самого камня, и отпереть замок можно было, только окропив их кровью императора. Слыхал я, будто перед смертью правитель передал ларец сыну своей любимой наложницы — последнему генералу Гаоян. С тех пор следы сокровища затерялись. Сколько ни скитался ничтожный по свету после смерти, ни единого слуха больше не долетало... — Голос евнуха становился всё тише и тише.
— Словом, ничего путного ты так и не сказал! — холодно оборвал его «Нинь И».
В то же мгновение Нинь И почувствовал, как его собственный рот широко распахнулся, и бестелесный разум с ужасом осознал, что втягивает евнуха внутрь.
Жуткая, разлагающаяся рожа призрака стремительно приближалась, заставляя Нинь И в панике распахнуть глаза.
* * *
Увидев, как Нинь И резким рывком открыл глаза, Гу Пэйсю на миг застыл, замечая мелькнувший в его зрачках испуг.
— Кошмар приснился? — тихо и ласково, точно весенний ветерок, спросил он.
Знакомый бархатный голос мгновенно утихомирил бурю в груди Нинь И. Вглядевшись в красивое лицо над собой, он радостно воскликнул:
— Старшекурсник! Ты вернулся!
Гу Пэйсю с улыбкой щелкнул его по носу:
— Вернулся.
Нинь И сел на кровати:
— Мне только что... Хм, странно. Я совсем не помню, что мне снилось...
Он попытался выудить из памяти хоть какую-то деталь, но сон растворился без следа.
— Не бери в голову, — мягко сказал Гу Пэйсю. — Если это был дурной сон, то и вспоминать о нём не стоит.
— Ну ладно... — Нинь И почесал затылок и, взглянув на яркие лучи за окном, резко всплеснул руками: — Ой, беда! Сегодня же понедельник!
Гу Пэйсю чуть заметно усмехнулся:
— Я отпросил тебя.
Нинь И хлопал ресницами, переваривая услышанное, а потом снова вскинулся:
— Точно! А как же госпожа Цю?! И то чудовище?
— С девушкой всё в порядке, а тварь я уничтожил.
— Уничтожил? — Нинь И замешкался, сообразив: — Так ты ещё вчера вернулся?
— Именно, — с совершенно серьёзным видом ответил Гу Пэйсю. — Кстати, о той твари... Не ожидал, что мой А И окажется столь храбрым юношей, готовым насмерть сражаться с монстром. Настоящий герой, спасающий прекрасную даму!
* * *
Нинь И неловко откашлялся:
— Какое ещё спасение дамы! Чжун Син просто попросил передать госпоже Цю, чтобы она перестала калечить себя и поить монстра своей кровью. Кто ж знал...
— Кто ж знал, что тёмная ци в твоём теле привлечёт монстра и сведёт его с ума? — прищурившись, закончил за него Гу Пэйсю.
— Угу... — виновато пробормотал Нинь И.
— Я ведь предупреждал тебя: твоя сила манит к себе опасных тварей! — Гу Пэйсю легенько постучал пальцем по его лбу. — Эх ты, глупыш... Пора бы уже запомнить.
— Понял я, понял! — Нинь И потёр ушибленное место. — А что это вообще за тварь была?
— Нечисть. Имя ей — Демон Пагубной Привязанности. Эта тварь крайне привязывается к человеку, кормящему её кровью, и ненавидит каждого, кто пытается приблизиться к её хозяину.
— Надо же... А ведь я своими глазами видел, как она защищала госпожу Цю.
— Всё верно, — кивнул Гу Пэйсю. — Бедняжка верила, будто взращивает дух собственного погибшего мужа. Вместе с кровью тварь впитывала её любовь и преданность, а потому берегла Цю Хуэй. Однако стоит источнику крови иссякнуть, Демон Пагубной Привязанности теряет рассудок и начинает кромсать всех подряд.
— Вот оно как... — Нинь И понимающе вздохнул. — А что теперь с госпожой Цю и Чжун Сином?
— Я отвёл им ровно три дня. Как только срок истечёт, её мужу придётся отправиться в Юйду.
— Жаль госпожу Цю... Такая молодая, а уже овдовела.
— На свете полным-полно несчастных. Неужто станешь жалеть каждого?
— Я просто... к слову вздохнул, раз уж сам всё видел.
— Раз так, может, пожалеешь и меня?
Нинь И смутился:
— А с тобой-то что не так?
Гу Пэйсю наклонился ближе к его губам:
— Я безумно по тебе скучал...
Щёки Нинь И вспыхнули. Он подался вперёд и сам несмело коснулся губ Гу Пэйсю:
— Я тоже... скучал...
Взгляд Гу Пэйсю потемнел. Он мягко опрокинул юношу на постель.
Тихий вздох потонул в поцелуе. Нинь И обвил руки вокруг плеч Гу Пэйсю, страстно отвечая на ласку.
Их языки сплелись в нежном танце, и спальня мгновенно наполнилась сладкой, пьянящей атмосферой...
* * *
Вечером Нинь И, пропустившему целые сутки занятий, всё же пришлось собираться в университет. Прибравшись в гостиной, он наткнулся на две выпеченные им пилюли и, точно нашедший сокровище ребёнок, поспешил хвастаться перед Гу Пэйсю:
— Смотри, смотри! Это я сам вылепил!
Гу Пэйсю бросил взгляд на нежно-алые шарики. Глядя в сияющие, точно ночные звёзды, чёрные глаза Нинь И, он не смог сдержать тёплой улыбки:
— Вижу. Признаться, я и сам прежде не встречал подобного зелья.
Восторг Нинь И разгорелся ещё ярче:
— Неужели даже в школе Шэньнун такого нет?
— Ни разу не видел, — уверенно подтвердил Гу Пэйсю.
— И ты думаешь, это хороший шанс заработать? — Глаза Нинь И лукаво забегали. — Чтобы заниматься алхимией, нужны дорогие ингредиенты, а у меня за душой ни гроша. Как думаешь, получится выгодно продать эти пилюли?
— Разумеется, — Гу Пэйсю принял из его рук снадобье. — Вот только в чём именно заключается их высшее качество?
Этот вопрос попал прямо в точку. Нинь И на мгновение опешил, а затем огорчённо нахмурился:
— Кан Бао сказал только, что пилюля получилась высшего качества, а чем конкретно она отличается от остальных — молчит...
Гу Пэйсю приоткрыл шкатулку, и комната мгновенно наполнилась густым, освежающим ароматом. Затем он достал два привычных футляра со своими снадобьями и положил их рядом для сравнения. Разница между тремя образцами бросалась в глаза с первого взгляда.
— На вид они совершенно несхожи, — заметил Гу Пэйсю.
Первая пилюля напоминала полупрозрачное фруктовое желе, вторая — мутноватый мармелад, а привычные снадобья выглядели твёрдыми и плотными, словно кусочки шоколада.
Нинь И склонился ближе:
— И впрямь! В сравнении разница сразу видна. Моя — совсем чистая, а эти две... словно с примесями?