— Ладно-ладно, молчу! — кивнула Лю Цайюнь. По правде сказать, ей и самой было жутковато.
Ляо Сяохань лишь хмыкнула:
— Чего бояться-то? Просто попробуем, и всё.
Юй Янь нахмурилась:
— А если... если из-за этих «проб» к нам кто-нибудь не тот заглянет?
Признаться, мысль о потустороннем её тоже не слишком вдохновляла.
— Да не заглянет! — уверенно отмахнулась Сяохань. — Я сто раз в такие игры играла, ничего не случилось!
Девушки ненадолго замолкли. Ма Цзяцзя несмело предложила:
— Может, ну его? Лучше по магазинам прошвырнёмся?
Юй Янь вздохнула:
— Мы же только на прошлой неделе ходили, у меня в кошельке ни гроша.
Цзяцзя заглянула в приложение банка и удручённо прикусила губу: её финансы тоже не располагали к грандиозному шопингу.
— И чем тогда заняться? — вздохнула Лю Цайюнь.
— Давайте вызовем Духа Пера! — снова принялась подбивать их Ляо Сяохань.
Лю Цайюнь онемела от такой наглости:
* * *
— Не знаю, — колебалась Ма Цзяцзя. — Как-то боязно...
— Да брось! — подхватила Сяохань, чувствуя, что подруга уступает. — День на дворе, какая нечисть!
Цайюнь бросила взгляд в окно:
— Вообще-то пасмурно, даже солнца не видно.
— И что с того? Нежить только по ночам бродит, откуда ей взяться среди бела дня!
— Ладно, гулять так гулять, — сдалась Юй Янь. — Попробуем.
— Раз уж Юй Янь за, что скажете вы? — Сяохань перевела взгляд на оставшихся двоих. — Ой, да бросьте сомнения, просто проверим! Слушайте меня, я знаю, что делаю.
Они задёрнули шторы, перекрывая доступ тусклому дневному свету, и зажгли свечу, как велела Сяохань. Та достала чистый лист бумаги и ручку.
— Сейчас вместе читаем призыв. Если ничего не происходит — повторяем. Как только ручка задвижется — значит, нам отвечают. Можно задавать вопросы, но главное — не пугайтесь и не дёргайтесь, поняли?
Лю Цайюнь вздрогнула, поглядев на подругу:
— Ты так жутко выглядишь в этом свете свечи...
— Ой, не бубни, — отмахнулась Сяохань. — Главное — запомните правила.
— А кто ручку держать будет? — тихо спросила Цайюнь.
— Только не я, — мгновенно открестилась Ма Цзяцзя.
— Я тоже пасую, — поддержала её Цайюнь.
— Ну давайте я? — предложила Сяохань.
— Постойте, лучше я! — вызвалась Юй Янь. — Хочу своими глазами увидеть, есть там кто или всё это сказки.
Юй Янь первой обхватила ручку. Следом прикоснулась Сяохань, а за ними — Лю Цайюнь и Ма Цзяцзя.
— Готово. Начинаем.
Убедившись, что стержень перпендикулярен бумаге, Сяохань подала знак. Все четверо вполголоса завели заговор:
— Дух Пера, Дух Пера, я твоя прошлая жизнь, ты моё будущее воплощение. Если хочешь связать с нами судьбу, начерти на бумаге круг...
Ручка замерла. Девушки повторили слова ещё дважды. На третий раз кончик стержня дрогнул, а затем медленно, неуверенно пополз по бумаге.
— А-а! Двинулась! Она правда двинулась! — пискнула Лю Цайюнь.
— Юй Янь, это не ты толкаешь?! — в ужасе выкрикнула Ма Цзяцзя.
При игре в Духа Пера нельзя было опираться локтем или запястьем на стол — ручка должна была висеть в воздухе. Подстроить движение обычным шариковым стержнем в такой позе проще простого.
Сяохань тоже с изумлением уставилась на бумагу:
— Точно не давишь?
— Сдурели?! — Юй Янь сама едва не подскочила от страху. — На кой мне вас обманывать!
Внезапно воздух в комнате стремительно остыл, по коже пополз липкий, загробный холодок.
— Вам... вам не кажется, что похолодало? — поёжилась Цайюнь.
Ма Цзяцзя покрылась гусиной кожей и мелко задрожала.
— Кондиционер, наверно, на максимум шпарит, — попыталась успокоить себя Юй Янь, хотя тон её звучал не слишком убедительно.
— Молчите! — строго шикнула Сяохань. — Ручка всё ещё пишет!
Все мгновенно затаили дыхание. Стержень, подрагивая, выводил дугу за дугой, пока на белом листе не замкнулась окружность.
Ма Цзяцзя судорожно выдохнула:
— Мне страшно... Давайте закончим!
— Ты с ума сошла, на самом интересном месте! — воспротивилась Сяохань. Увидев своими глазами чудо, она горела азартом. — Дух Пера, Дух Пера, ты здесь? Если да — поставь галочку, если нет — крестик.
Ручка заскользила вновь и вывела неровную галочку.
Лю Цайюнь почувствовала, как волна паники накрывает её с головой:
— Бросаем, мне правда холодно...
— Дух Пера, Дух Пера, появится ли у меня парень? — перебила её Юй Янь, в которой страх уступил место живому любопытству. — Если да — галочка, если нет — крестик.
Стержень неторопливо нарисовал ещё одну галочку.
Юй Янь просияла:
— Дух Пера, Дух Пера...
— А-а-а, хватит с меня! — закричала Ма Цзяцзя, не выдержав. Она резко выдернула руку. — Это всё Юй Янь! Ты нас просто разыгрываешь! Зачем так пугать?!
— Ты совсем дура?! — взвилась Сяохань. — Зачем резко бросать?! А если что-то случится?!
Лю Цайюнь тоже отдёрнула пальцы и с бледным лицом уставилась на Сяохань:
— Ты же говорила, что ничего не будет!
— Э-э... да не должно вроде! Кхм... Просто Юй Янь задавала вопрос, а её на полуслове обрубили... — Сяохань повернулась к Юй Янь.
Та сидела с каким-то отрешённым, затуманенным взглядом.
— Юй Янь, ты в порядке?
Девушка мгновенно взяла себя в руки, выражение лица снова стало обычным:
— А? Да всё нормально. Просто задумалась, когда же встреча с суженым.
Сяохань закатила глаза:
— Совсем от парней крышу сорвало...
Юй Янь лишь загадочно улыбнулась.
Лю Цайюнь молча наблюдала за ними. Поведение Юй Янь показалось ей странным, но сформулировать, что именно не так, она не могла.
А Ма Цзяцзя всё никак не могла успокоиться:
— Признавайся, Юй Янь, ты сама двигала ручку?!
Видя, что подруга всерьёз разозлилась, Юй Янь легкомысленно всплеснула руками:
— Ну ладно-ладно, признаюсь! Это была я. Успокоилась?
Ма Цзяцзя облегчённо перевела дух:
— Так я и знала!
— Эх, — разочарованно протянула Сяохань. — А я-то уже поверила...
Раз Юй Янь взяла вину на себя, инцидент быстро исчерпал себя, и девушки разошлись по своим делам.
* * *
После того как Гу Пэйсю начертил массив и передал его Чэн Юаньгэну и даосу Чжу Ину, его миссия завершилась. Завтра наступал понедельник, ждали занятия, поэтому он сразу вернулся в университет.
Стоя под горячими струями душа, Гу Пэйсю никак не мог выбросить из головы дневное происшествие в музее. В памяти вновь и вновь всплывал момент, когда злой демон ринулся на Нинь И.
От этого воспоминания сердце сжималось так, будто чья-то невидимая рука стиснула его в кулаке, не давая сделать выдох.
Гу Пэйсю закрыл глаза, подставив лицо воде. Раз уж он впустил этого человека в своё сердце, то его нынешней силы катастрофически не хватает, чтобы уберечь его. Что, если подобное повторится? Да, у Нинь И есть оберег, оставленный Третьим дядей, но это не его собственная защита. Имеет ли он право оставаться рядом с Нинь И, будучи столь беспомощным?
Гу Ниньшань была абсолютно права: он всё ещё слишком слаб. Сразиться в одиночку против Левого владыки Небесного Зла или Правого посланника Небесного Зла ему пока не под силу. А ведь Нинь И таит в себе ещё не одну загадку...
* * *
В комнате 3404 давно погасили свет. Студенты мерно посапывали в своих постелях. Нинь И тоже погрузился в глубокий сон; на его губах застыла лёгкая, полудетская улыбка — должно быть, снилось что-то очень приятное.
Сквозь узкую щель в окне проскользнул крошечный лучик семицветного света. Поблёскивая и покачиваясь в воздухе, он подлетел к кровати Нинь И. Заметив мирно спящего юношу, огонёк с тихим шорохом плюхнулся прямо ему на лицо и тут же принял форму крохотной фигурки.
Человечек походил на нарисованного из палочек человечка — без черт лица, но с более плотными ручками и ножками.
Потершись о щёку Нинь И, он с кряхтением полез наверх. Однако то ли кожа юноши была слишком гладкой, то ли сам верхолаз неуклюж, но на каждые два шага вверх припадал шаг соскальзывания вниз. В итоге малыш топтался практически на одном месте.
Смысла происходящего человечек сначала не понял и продолжал упорно сопеть и карабкаться. Лишь спустя какое-то время до него дошло: не может же человеческое лицо быть бесконечным!
Разочарованно вздохнув, он соскользнул по щеке и с мягким «шлёп» приземлился на подушку.
Не успел кроха опомниться, как Нинь И повернулся на бок, уткнувшись затылком в его сторону.
«...»
Человечек семенящими шажками подбежал к голове Нинь И, вцепился в чёрные волосы и снова начал упрямо карабкаться вверх. Видимо, натяжение волос причинило спящему неудобство — Нинь И слегка нахмурился и опять перевернулся на спину.
Чуть не оказавшись раздавленным, малыш в панике попытался удрать, но вовремя сообразил, что не успевает, и инстинктивно взмыл в воздух.
Зависнув над подушкой, он вдруг осознал: ба, да он же умеет летать!
Обрадованный человечек принялся победоносно кружить перед лицом Нинь И. Насладившись полётом, он нацелился прямо юноше в лоб, камнем устремился вниз и вспыхнул семицветным сиянием, рассеявшимся в темноте.
Нинь И продолжал спать, но его сновидение кардинально изменилось.
Ему снилось, будто старшекурсник Гу признаётся ему в любви. Дело уже шло к поцелую, как вдруг мир вокруг подёрнулся семицветным маревом. Свет вспыхнул — и декорации мгновенно сменились.
Гу Пэйсю исчез. Пропало и ночное нежное небо. Вместо этого Нинь И обнаружил себя в роскошных старинных покоях, убранство которых напоминало императорские дворцы из исторического кино.
В этот момент в залу вошёл человек в белых старинных одеждах; разглядеть его лицо не удавалось, будто оно тонуло в дымке. За ним шествовали служанки в дворцовых нарядах. В руках каждая держала поднос с какими-то сморщенными сухими стеблями и корешками — с виду точь-в-точь снадобья традиционной медицины.
Незнакомец остановился подле массивного глиняного котла. Нинь И любопытно подошёл ближе: вода в котле уже бурлила вовсю, источая клубы пара.
Служанки расставили подносы на этажерке возле котла, и человек в белом начал по очереди высыпать содержимое в кипяток.
«И что это такое? — нахмурился Нинь И. — Суп варят или зелье снаряжают?»