Вскинув голову, они увидели Ван Пин: та стояла у окна второго этажа и ядовито усмехалась.
— Вали отсюда, дура! — с сердцами рявкнул старик У. — Перешла дорогу мастеру — смотри, как бы твой Чжао Вэй вообще не очухался!
Ещё утром услышав о беде с парнем, он с трудом сдерживал закипавшую злость.
Ван Пин уже собралась визгливо отругаться в ответ, как из глубины квартиры долетел грозный оклик Чжао Даго:
— Заткнись и иди помогай!
— Иду! — огрызнулась она и, зыркнув свысока на стоящих внизу, зло плюнула: — Тьфу!
Гу Пэйсю лишь едва заметно усмехнулся — холодно, отстранённо — и перевёл взгляд на старика У:
— Пойдёмте. Взглянем на вашу внучку.
Заметив ледяное выражение лица мастера, дедушка У решил, что тот задет за живое, и зашагал прочь так быстро, будто за ним черти гнались.
Дом старика У стоял совсем рядом — буквально через пару дверей от жилища старухи Чжао.
Едва они переступили порог, как в уши ударил дикий, почти звериный девичий визг:
— Жрать! Дайте мне жрать! А-а-а-а!
— Отпустите! Я есть хочу! Загрызу! А-а-а!
Девушка, привязанная к стулу, билась в истерике. Налитые кровью глаза выкатились из орбит, из уголка рта непрерывно капала слюна.
Из кухни доносились суматошные, запыхавшиеся уговоры:
— Сейчас-сейчас, милая! Не кричи! Почти готово, уже несу!
Из кухни выбежала бабушка У с подносом, уставленным пышущими паром пампушками. Увидев толпу у дверей, она обомлела:
— Гости?.. А вы кто?..
— Погоди ты с едой! Отставь поднос! — Старик У подскочил к жене и забрал у неё тарелку. — Я мастера привёл, чтобы осмотрел Фэньфэнь.
Старушка У опешила, а затем с надеждой уставилась на вошедших:
— Старушка Ле! Ох, милая, неужто поможете?
Бабушка Нинь И отлично знала соседку — не раз коротали вместе вечера за разговорами. Она тепло улыбнулась:
— Да брось ты, о чём речь. Сейчас во всём разберёмся.
Услышав чужие голоса, из кухни выскочила мать девушки. Её муж, У Чэн, тут же подхватил жену под локоть и быстро, вполголоса, начал вводить её в курс дела.
Нинь И присмотрелся к бьющейся в путах девушке. Вокруг неё клубилась густая тёмная ци, а над телом расплывался мутный, дрожащий силуэт — точь-в-точь как тогда с Юй Янь. Демоническое одержание.
Гу Пэйсю не стал тратить попусту слова. Молча подойдя к девушке, он точным, резким движением влепил ей прямо в лоб жёлтый талисман.
Обычные люди увидели лишь, как Фэньфэнь дико, надрывно визгнула и тут же бессильно обмякла на стуле, потеряв сознание.
Но глазам Нинь И открылось иное: золотая вспышка, исходящая от бумажки, вышибла нечисть из человеческого тела. Из истощённой девушки вырвался синюшно-чёрный, костлявый дух и с глухим стуком грохнулся на пол. Тёмная аура вокруг него подразошлась, а сам он верещал от боли тошнотворным, визгливым голоском.
Родня обомлела — жёлтый листок возник буквально из воздуха! Впрочем, жуткий вопль Фэньфэнь перепугал их куда сильнее фокусов.
— Фэньфэнь! Что с ней?! — Ахая, мать бросилась к бессознательной дочери.
Гу Пэйсю окинул девушку равнодушным взглядом и ровно произнёс:
— Поэ у неё тоже отсутствует.
— Чего?! — Женщины в ужасе всплеснули руками. — Душу украли?!
Старик У с сыном растерянно переглянулись. Ничего не понимая, они уже хотели было расспросить подробнее, как вдруг Нинь И сжал пальцы в воздухе прямо над полом, словно схватил кого-то за шкирку. Со стороны это выглядело дико: парень сжимал пустой воздух, но при этом с кем-то явно боролся.
Гу Пэйсю скосил глаз на притихшего в хватке Нинь И демона голодной смерти, притворявшегося ветошью:
— Что тебе известно?
Дух задрожал мелкой дрожью, забегал глазами и пролепетал едва слышно:
— Я... я ни-ничего не знаю, честное слово...
— Тогда как ты в неё вселился? — Взгляд Гу Пэйсю стал ледяным.
Демоны голодной смерти — твари особенные. В отличие от прочей нечисти, они не способны захватить тело насильно — им требуется добровольное согласие жертвы. Еда — их единственная страсть. Одержимый может пожирать тонны пищи и не поправляться ни на грамм, вот только дух при этом пожирает его самого изнутри: сначала высасывает жизненную ци, затем гложет внутренности, а напоследок сожрёт и душу.
Едва Гу Пэйсю понизил голос, как Нинь И надавил на тварь духовной силой. Нечисть взвыла и забилась в корчах:
— Пощадите, господин! Пощадите-е-е! Всё скажу! Только не уничтожайте!
— Говори живо! — пригрозил Нинь И, чуть ослабив хватку.
— Вчера поздно вечером встречаю её в парке, а она... ни жива ни мертва, сама не своя! — залился соплями демон. — А тут Новый год, кругом столько вкусного пахнет, я и слюной изошёл! Вижу, у неё тёмная ци наружу так и прёт. Ну я и подскочил, шепнул пару слов, она кивнула — я и влез! Честное слово, я понятия не имею, что с ней до этого стряслось! Сжальтесь, господа! Сжальтесь!
Аура Гу Пэйсю давила немилосердно, а сила Нинь И вселяла первобытный ужас. Демон-голодающий, и без того мелкая сошка, от страха едва не растаял.
— Где именно ты её встретил? — нажимая, спросил Нинь И.
— В сквере, на севере городка... — Тварь несмело ткнула скрюченным пальцем в сторону окна.
Гу Пэйсю достал ещё один талисман и ловким жестом втянул в него беса.
Бумажный листок завис прямо в воздухе, странно затрепетав, словно на ветру, и впитав в себя тёмную тень.
У Чэн с женой ошарашенно переглянулись. В глазах обоих застыл дикий шок: неужели чертовщина — это правда?!
Старики хоть и обомлели, но взглянули на Гу Пэйсю с ещё большим почтением: не обманули люди, настоящий мастер перед ними!
Родня же Нинь И отнеслась к увиденному совершенно спокойно — и не такое видали.
Кое-как справившись с трепетом, старик У с надеждой спросил:
— Господин мастер... а что же Фэньфэнь?
Гу Пэйсю убрал амулет в карман:
— Вернём её духи-поэ — и девушка придёт в себя.
— А то, что дочка есть просила... — несмело подал голос У Чэн.
— Это проказы беса голода. Теперь он пойман, — пояснил Гу Пэйсю. — Жаль, тварь не знает, кто вытянул из неё поэ. Раз бедствие случилось в северном сквере, начнём поиски оттуда.
— В сквере?! — всплеснула руками бабушка У. — Так это же Чжао Вэй вчера звал нашу Фэньфэнь погулять в сквер!
— Мы как раз от них, — вставила бабушка Нинь И. — Их парень тоже без памяти лежит. Врач из больницы сказывал, в посёлке ещё двое ребятишек в таком же состоянии.
— Точно этот паршивец Чжао Вэй виноват! — в сердцах сплюнул старик У. — Фэньфэнь вечером сидела дома, так нет же — припёкся, утащил гулять!
Женщины подхватили шипение: не заявись этот бездельник, дочка была бы цела и невредима.
— Ладно вам, — вмешался У Чэн. — Главное, мастер с нами. Всё образуется.
— Да-да! Я сейчас проведу вас к тому скверу, — засуетился старик У. — А вы занесите дочку в дом! Мастер, идёмте!
— Ведите, — кивнул Гу Пэйсю.
Северный сквер был обычным местным парком: горки, качели, пара старых тренажёров для стариков да густые кусты по периметру. Земля всё ещё пестрела красными обрывками от взорванных хлопушек, а в воздухе стоял стойкий запах сгоревшего пороха.
Гу Пэйсю извлёк талисман с заточенным бесом и заставил того указать точное место, где тот наткнулся на Фэньфэнь. Они остановились посреди аллеи, но вокруг не проглядывалось ничего необычного.
— Может, не здесь? — огляделся Нинь И. Неподалёку лишь играли дети, никакой тёмной ауры или следов нечисти не ощущалось.
Гу Пэйсю задумчиво потёр подбородок, не отвечая.
— Раз у них души пропали, почему бы не провести обряд призыва? — удивлённо спросила бабушка Нинь И.
Все перевели взгляд на мастера.
— У них пропала не душа-хунь, а духи-поэ, — качнул головой Гу Пэйсю. — Человеческое естество держится на трёх хунь и семи поэ. И у Чжао Вэя, и у У Фэньфэнь высшие духи-хунь на месте, вытянуты только смертные поэ. Тот, кто это сделал, не желал им смерти. Потерянную хунь можно призвать обрядом, а вот поэ так не вернуть — придётся искать вручную. Похититель не стал убивать детей, значит, он где-то неподалёку.
— А если он затаился? Это же иголка в стоге сена! — забеспокоился старик У.
— Верно, — согласился Гу Пэйсю. — Если не найдём зацепку, останется лишь ждать, пока похититель сам не вернёт украденное.
— Да как же так... — запричитал старик.
— В любом случае, поэ не забирают без причины, — отрезал Гу Пэйсю. — Осмотримся вокруг.
Пока они бродили по скверу, до их ушей донеслись звонкие детские голоса:
— Смотрите, как Айай быстро кушает! Я сейчас сбегаю дома сосиску возьму!
— А мама вчера тушёную свинину в соусе делала, такую вкусную! Принесу Айай!
— Да она уже наелась! Смотрите, какой пузик круглый!
— Айай, ты наелась?
— Конечно! Когда много поешь, животик всегда как барабан!
Один из малышей хлопал себя по пухлому животу, издавая забавные шлепки:
— Вот у меня сейчас точь-в-точь такой же!
Ребятня задорно расхохоталась.
— Пойдёмте прогуляем Айай! Мама говорит, после еды полезно двигаться!
— Я с вами!
— И я!
— Надо же, какие добрые дети, — улыбнулась бабушка Нинь И.
— И не говори, зверушку выхаживают, — поддержал старик У.
Нинь И тоже проследил взглядом за ребятишками. Маленькая девочка бережно подхватила на руки рыжеватого щенка с чёрными пятнышками и неторопливо пошагала прочь.
Собачонка выглядела как обычная беспородная дворняга, но присмотревшись, Нинь И подметил странность: шерсть на загривке отдавала краснотой, а на лбу явственно выпирала шишка.
Гу Пэйсю остановился. Щенок выглядел совсем хилым: висел в руках девчушки полуживой тушкой, прищурив глаза и бессильно свесив мордочку.
Гу Пэйсю чуть прищурился, и на его губах заиграла едва уловимая тонкая усмешка:
— Я нашёл их поэ.
— Где?! Где они?! — вскинулся старик У.
Все напряглись. Нинь И, поймав взгляд Гу Пэйсю, вновь уставился на щенка и обомлел:
— В собаке?..
Окружающие застыли в немом изумлении.
— Это не собака, — тихим, но уверенным голосом произнёс Гу Пэйсю. — Это зверь Нянь.
— Нянь?! Тот самый древний демон?! Такой крохотный?! — У Нинь И глаза на лоб полезли. На вид дворняжка была не крупнее недоношенного щенка.
— Зверь Нянь?! — опешил Нинь Сюйцзин. — Но разве он не должен быть грозным чудовищем, пожирающим людей?..
— В древности так и было, — объяснил Гу Пэйсю. — Однако стоило людям обнаружить, что грохот петард и алый цвет лишают его сил, как Нянь начал чахнуть. За столетия его могущество практически сошло на нет. К тому же вчерашняя канонада на Новый год окончательно подорвала его дух, развеяв скопленные силы.