Чэн Юаньгэн направил меч на Линь Ци. Лицо его окаменело от суровой решимости, а в глазах полыхала давняя вражда.
— Тогда Цзиньжун сгинул от твоей руки. Сегодня я отплачу за его смерть!
— Ну попробуй, — равнодушно отозвался Линь Ци, небрежно поведя кистью. — Посмотрим, что быстрее: твой клинок или мои пальцы.
И оба мгновенно сорвались с места.
Нинь И лежал на земле, изо всех сил вращая затекшими запястьями. На счастье, рюкзак оказался связан вместе с ним. Расправив пальцы, он на ощупь расстегнул молнию внешнего кармана, пытаясь дотянуться до Ключа Полумесяца. С самых зимних каникул и до возвращения в университет тот лежал на дне сумки — единственный острый предмет, оказавшийся при нём.
Из рюкзака осторожно высунулась крошечная головка духовного человечка. Посмотрев, как Нинь И тщетно пытается дотянуться пальцами, малыш склонил голову набок, нырнул обратно и, вытащив Ключ Полумесяца, вложил его прямо в руку Нинь И.
Ощутив пальцами холодный металл, Нин И едва не затаил дыхание от радости и тут же принялся резать путы. Ключ несколько раз соскальзывал, рассекая кожу до крови, но когда веревки наконец лопнули, сокрушительный удар сотряс землю прямо подле него. На землю рухнул человек.
Присмотрись — Чэн Юаньгэн!
Председатель изо всех сил сжимал грудь, лицо его смертельно побледнело, а из уголков губ непрерывно сочилась кровь — ранение было тяжелейшим.
— А ты, я вижу, носишь ключ при себе, — Линь Ци с усмешкой разглядывал Семицветный Ключ Полумесяца в своей руке. — Похоже, другим небесным наставникам ты тоже не слишком веришь.
Он ждал здесь до последнего именно ради этого, завершающего артефакта.
Чэн Юаньгэн сплюнул кровь, не сводя яростного взгляда с Линь Ци.
— Председатель! — Нинь И, сбросив обрывки веревок, быстро достал из рюкзака целебную пилюлю и затолкал её Чэн Юаньгэну в рот. Спустя пару секунд к тому вернулся прежний цвет лица.
Линь Ци лишь холодно наблюдал за происходящим, даже не пытаясь помешать. Пряча ключ, он неторопливо произнес:
— Пусть я и не вернул былую силу в полной мере, неужто ты возомнил себя равным мне? Какая ничем не обоснованная гордыня, председатель.
Нинь И мазнул взглядом по Линь Ци, затем по остальным наставникам, безнадежно увязшим в схватке с темными заклинателями. Не медля ни секунды, он вскочил и ринулся к резной арке пайлоу. Подбежав к основанию драконьих колонн, он густо измазал глаза каменных изваяний собственной кровью — той самой, что еще сочилась из порезов на руке.
"Вход в императорскую усыпальницу устроен прямо на арке пайлоу. Стоит нанести кровь с императорской жилы на глаза двух резных драконов в центральном пролёте, и проход откроется. Сказывали, сам государственный наставник приложил руку к строительству — техника оживления драконьих очей кровью была его замыслом, явившим миру истинное чудо..."
Едва свежая кровь коснулась глаз каменных драконов, они вспыхнули ослепительным, живым светом. В следующее мгновение арка исторгла вольный сноп золотого сияния, озарившего всё вокруг.
Истошные вопли и призрачный вой затопили окрестности.
Небесные наставники замерли. Злобные духи, с которыми они сражались секунду назад, под лучами золотого света мгновенно рассыпались пеплом. Это была драконья ци!
Никто из темных заклинателей — включая самого Линь Ци — не успел уклониться. Те из них, кто не сумел отскочить, сгорели дотла в бушующем потоке императорской мощи. Сам Линь Ци, всё еще занимавший тело Линь Цитаня, оказался выбит из плотской оболочки; густая тьма, окутывавшая его силуэт, заметно поредела и поблекла под утренним золотом.
Жаль лишь, что драконий всплеск длился недолго — иначе от сущности Линь Ци не осталось бы и следа.
— Владыка!
Цзошан и Юся тоже пострадали от драконьей ци — демоническая сила в их жилах поутихла. Подхватив обессиленного Линь Ци, они замерли, пока тот в ярости уставился на ослепительную арку:
— Проклятье! Предусмотрел-таки!..
Вспышку императорской ци, вырвавшуюся из гробниц династии Гаоян, видели многие. Очевидцам даже показалось, будто в небеса взмыли два исполинских золотых дракона. Но всё длилось лишь миг — когда люди достали телефоны, от сияния не осталось и следа.
Поместье семьи Гу
Гу Елэй и остальные тоже заметили величественный сполох на горизонте.
— Драконья ци?! — опешил Гу Цзиньпэн, не отводя глаз от затухающего золота.
Старик Гу Елэй мрачно кивнул:
— Похоже, проход в усыпальницу открыт.
Мо Янь посмотрела вдаль, а затем на нависшие черные тучи. Сердце её сжалось от тревоги:
— Осталась последняя громовая кара!
— Мама, не волнуйся, — попытался успокоить её Гу Боцзянь, едва успевший завершить дела. — У нас полно магических артефактов, с Пэйсю всё будет хорошо.
— Артефактам школы Лу Бань можно довериться, — поддержал брата Гу Цзинькай, мягко коснувшись плеча Мо Янь.
— Да как тут не волноваться! — не выдержала она. — Пэйсю проходит через громовую кару, Сяо И утащили к императорским гробницам, и от него ни вести... Как мне не находить себе места?!
О происходящем у Нинь И они действительно ничего не знали — Гу Ниньшань до сих пор не подала знака.
Грохот заставил всех вздрогнуть.
— Началось! — Гу Елэй вскинул голову.
В то же мгновение с небес обрушился молниеносный разряд толщиной в детскую руку. Поместье Гу мгновенно потонуло в лиловых вспышках, лампочки в доме с треском лопались, во все стороны летели искры.
В тренировочном зале защитные артефакты вспыхнули и тут же угасли, обуглившись и свалившись на пол. Удар оказался настолько чудовищным, что древние реликвии не выдержали.
Ощутив изменения внутри залы, Гу Елэй изменился в лице:
— Дело плохо!
— Что случилось?! — перепугалась Мо Янь.
— Громовая кара оказалась столь сильна! Все артефакты уничтожены!
— Как... все?!
— А что с Пэйсю?!
— Не знаю...
Внутри покоев Гу Пэйсю, будто повинуясь внутреннему зову, резко распахнул глаза. В глубине его зрачков блеснула золотая искра. В следующий миг разряд небесной кары обрушился прямо на него.
Но Пэйсю будто вовсе не ощутил боли. Его тело вспыхнуло золотым светом, без остатка впитав бушующую стихию.
Высоко в небесах Мать гроз с изумлением наблюдала за происходящим:
— Недаром его именуют Императором-Владыкой! Пусть он сейчас в смертной плоти, а всё же сумел принять и обуздать небесный гром!
Повелитель грома нахмурился:
— И к чему Лао-цзюнь велел нам обрушить такую мощь? Благо Император не пострадал, иначе не миновать бы нам тяжкого греха.
— Учителю Лао-цзюню виднее. Раз приказал — значит, так надо. Кара окончена, идем.
В тренировочном зале Гу Пэйсю разглядывал собственные ладони, по которым всё ещё пробегали золотистые всполохи. Его взгляд был глубок и темен, словно бездонный омут...
* * *
— Зачем ты открыл гробницу? — пораженно спросил Чэн Юаньгэн, ощущая исходящее от входа тепло.
Нинь И, на которого драконья ци действовала успокаивающе, ответил:
— Председатель, если то сокровище в усыпальнице и правда исполняет желания, мы сможем пожелать, чтобы «Небесное Зло» навсегда исчезло.
Чэн Юаньгэн нахмурился:
— Неужели ты и впрямь веришь в эту сказку? Кабы артефакт мог исполнять желания, династия Гаоян не пала бы спустя девять веков.
Нинь И прикусил губу. Возразить было нечего. Однако в его снах древний правитель молил о процветании, и Священный камень давал свой ответ.
— Но проход всё равно уже открыт, — тихо пробормотал Нинь И. А уж как закрыть его обратной дорогой, он понятия не имел.
Из глубин разверзшейся земли показались каменные ступени, уходящие в темноту.
Цзошан протянул Линь Ци черный демонический артефакт в виде дракона. В руках Линь Ци предмет мгновенно обратился в прах, а окутывавший его хладный туман стал ещё гуще.
— В подземный дворец!
Линь Ци обратился в сгусток тьмы, вновь ворвался в тело Линь Цитаня и сходу сгреб Нинь И. Цзошан и Юся рванулись следом.
Чэн Юаньгэн взметнул меч, но темные владыки перекрыли ему путь, не дав вызволить парня. В следующее мгновение Линь Ци втащил Нинь И прямиком в зев императорской усыпальницы.
— Председатель!
Подоспевшие Гу Ниньшань и Сяо Шилин с ходу вступили в бой с правым и левым владыками, но те даже не думали задерживаться — отмахнувшись от нападок, они нырнули вслед за своим господином.
— Быстрее, за ними! — крикнул Чэн Юаньгэн.
Каменный спуск уходил вглубь едва ли не на полкилометра. Проход шириной пару метров озаряли редкие масляные светильники, вмонтированные в стены.
Линь Ци волок Нинь И вниз по ступеням, пока перед ними не выросла древняя, исполненная величия городская стена.
— Открывайте, — бросил Линь Ци.
Нинь И с опаской посмотрел на выстроившихся вдоль ворот терракотовых воинов. Каждая изваянная фигура дышала суровой преданностью.
Подступившие Цзошан и Юся медленно толкнули тяжелые створки. За воротами перед ними развернулась настоящая городская улица — словно в обычной мирской жизни. Глиняные фигуры горожан с радостными лицами выстроились вдоль главного проспекта, будто встречая торжественный кортеж.
На их лицах застыли настолько живые улыбки, что место ничуть не походило на усыпальницу — скорее на пышное празднество. И хотя в этих изваяниях не было ни капли жизни, от них исходило удивительное чувство ликования. Лишь тусклый полумрак напоминал о том, что всё это погребено под толщей земли.
В конце улицы возвышался величественный императорский дворец. В самом его центре располагался главный зал — место, где правитель давал утренние аудиенции. По обе стороны прохода застыли в глубоком поклоне глиняные евнухи и дворцовые служанки.
— Ишь ты, даже на том свете не нагулялся в царей, — с ухмылкой бросил Линь Ци и уверенно шагнул вперед.
Он двигался так споро, будто бывал здесь прежде.
За тронным залом тянулась вереница дворцовых покоев — не менее десятка. Каждый был устроен на манер императорской спальни, вот только вместо ложа в центре покоился массивный саркофаг.
Центральный дворец, стоявший прямо напротив тронного зала, служил усыпальницей Первого императора династии Гаоян. Соседние же хранили прах последующих правителей. Не хватало лишь последнего императора: падение династии застало его врасплох, и воздвигнуть себе гробницу тот попросту не успел.
Спустя время перед Линь Ци предстал Цзошан:
— Владыка, мы нашли лишь прах последнего правителя. Артефакта нигде нет.
— Нет?! — Линь Ци хищно сощурился. — Быть того не может! Где ещё не искали?
— В главный зал не заходили, — подал голос Нинь И.
Линь Ци въелся в него тяжелым взглядом. Нинь И не отвёл глаз:
— Это сокровище почитали даже императоры. Стало быть, и хранить его должны в самом священном месте.
Линь Ци прищурился:
— И ты не боишься, что я уничтожу этот мир?
— Боюсь. Но далеко не факт, что у тебя выйдет, — отрезал Нинь И.
Лицо Линь Ци потемнело:
— Не будь от тебя хоть какой-то пользы, я бы свернул тебе шею прямо здесь!
Нинь И и впрямь до смерти боялся, но показывать страх было бессмысленно. Сила, скрытая в его теле, некогда принадлежала именно этому существу. Вступи он в прямой бой — и шансов не останется. А если Линь Ци ещё и заберет свою силу обратно, то станет настолько могущественен, что одолеть его не удастся никому.
Сейчас лишь защита Красного шнура заслуг и Ключа Полумесяца позволяли ему сохранять жизнь. Оставалось одно — тянуть время.
И надо же было такому случиться: едва Линь Ци приволок Нинь И к дверям главного зала, как у входа показались Чэн Юаньгэн и остальные небесные наставники.