Никто из присутствующих не понял, что означал этот странный жест регента.
Лишь Чжу Цинчэнь сразу обо всём догадался.
Тот посылал ему воздушный поцелуй.
В прошлом мире, договариваясь о тайных знаках, этот ненормальный настаивал именно на таком жесте. Цинчэнь тогда наотрез отказался, заменив поцелуй обычным почесыванием затылка. И всё же тот остался верен себе.
Сжав поводья, Чжу Цинчэнь тяжело вздохнул и отвернулся, делая вид, что смотрит в другую сторону.
Однако регент не унимался: он подал коня чуть вбок, снова пытаясь поймать взгляд Цинчэня, и опять поднял руку. Не получив ответа, он вознамерился подавать условный знак до бесконечности.
Какая мука!
Цинчэню ничего не оставалось, кроме как поспешно поднять руку и погладить себя по волосам: «Хватит, прекрати позориться!»
Убедившись, что на той стороне — действительно его Чжу Цинцин, регент остался доволен. Удовлетворённо взмахнув рукой, он отдал приказ всадникам и повернул назад.
Князь-защитник государства Чжэньго-гун застыл в полном недоумении. Повернувшись к Чжу Цинчэню, он спросил:
— Что всё это значит? Вывел войско, проехался перед нами и увёл обратно?
Чжу Цинчэнь скривил губы:
— Ничего страшного. Их отряд невелик, должно быть, увидели нашу мощь и не решились нападать.
— И то правда.
Вдруг регент на той стороне снова поднял руку.
Воины мгновенно насторожились, крепче сжав оружие.
Чжэньго-гун тоже вскинул руку, готовясь отдавать приказ к бою. Стоило ему отдать команду, и войска ринулись бы в атаку.
Но в следующую секунду один из степных всадников спрыгнул с коня, отложил оружие и подбежал ближе к реке. Прижав к губам бычий рог, он на ломаном ханском наречии прокричал:
— Князь-регент искренне стремится к миру и приглашает Инго-гуна и господина Чжэньго-гуна на переговоры!
Чжэньго-гун переглянулся с Чжу Цинчэнем и неуверенно пробормотал:
— У этого регента со здоровьем плохо или с головой? Собрал войско, чтобы просто договориться? И зачем он всё время руку дёргает? Я чуть со страху не умер.
Чжу Цинчэнь попытался прикрыть выходку несносного человека:
— Их старый каган недавно почил, новый правитель ещё совсем мал, в стране смута. Видимо, положение регента шаткое, вот он и ищет мира. А что до руки... — Он сделал паузу и добавил: — Возможно, плечо болит.
— Логично, — согласился Чжэньго-гун. — Так что думаешь, сяо-гунъе? Будем вести переговоры?
— Если есть возможность обойтись без кровопролития, это лучший исход. У нас сейчас нет сил воевать на два фронта.
— Согласен.
Чжу Цинчэнь обернулся и помахал рукой молодому генералу:
— Юньян, прокричи им ответ...
Чу Юньян кивнул, взял у солдата рог и, подняв его повыше, громко возгласил:
— Оба господина гуна принимают предложение! Встреча завтра в это же время на этом же месте! Разговор под открытым небом, без доспехов и оружия! Кто нарушит уговор — да поразит того гром!
Регент на противоположном берегу поднял рог и коротко отозвался:
— Идет!
Перекличка завершилась, и обе стороны начали отводить войска.
Чжэньго-гун до последнего сохранял бдительность: замыкая отступление, он беспрестанно оглядывался, опасаясь коварства кочевников.
Регент же, напротив, ничуть не укрывался — спокойно ехал на коне верхом и даже не смотрел назад.
Стоило Чжу Цинчэню сейчас пустить стрелу, и с противником было бы покончено.
Повернувшись к Чжэньго-гуну, Цинчэнь произнёс:
— Всё в порядке, возвращаемся. По прибытии в лагерь нужно сразу составить докладную для императора. Если из столицы поступит запрос, у нас будет готовое объяснение.
— Разумеется.
* * *
Время встречи было согласовано.
Стоило стемнеть, Чжу Цинчэнь отправил Чу Юньяна с отрядом личной охраны на противоположный берег реки, чтобы те тайком выкосили всю высокую траву.
Густые заросли у воды могли укрыть вражескую засаду. Во избежание обмана перед завтрашними переговорами берег следовало расчистить.
Однако Чу Юньян, едва подопечные подошли к воде, даже не успел перебраться на ту сторону, как столкнулся с чужим отрядом.
Степной регент отправил своих людей с той же самой целью.
Оба отряда, пригнувшись, сидели в траве и растерянно переглядывались.
Наконец Чу Юньян подал знак рукой:
— Мы косим на своём берегу, вы — на своём. Реку переходить не надо.
Вражеский старшина кивнул в знак согласия:
— Пойдёт.
И обе стороны принялись дружно махать косами, каждая на своей стороне реки.
Главное — было что предъявить началу дня.
Сгибаясь в три погибели, Чу Юньян орудовал серпом так же лихо, как мечом: пару взмахов — и густой бурьян полег на землю.
Вскоре оба берега оказались чистыми, открывая просматриваемый до самого горизонта вид.
Выпрямившись, Чу Юньян увидел, что степняки тоже закончили работу, и приветственно сложил руки перед грудью.
Вожак чужого отряда ответил тем же поклоном.
Несмотря на взаимную вежливость, доверия между ними не прибавилось. Не сводя друг с другом глаз, воины медленно отступали назад, пока не рассеялись в темноте по своим лагерям.
* * *
В шатре Чжу Цинчэнь сидел за низким столиком, подперев щеку рукой. Держа в пальцах кисть, он составлял докладную для императора, то и дело делая пометки на бумаге.
Правитель этой страны был до крайности подозрителен, приходилось взвешивать каждое слово.
Будь на троне Ли Юэ, Цинчэнь не стал бы тратить силы: набросал бы всё простыми словами, не опасаясь дурных подозрений.
Составление официальных бумаг отнимало слишком много сил.
Вскоре полог шатра приподнялся, и вошел Чу Юньян.
Чжу Цинчэнь поднял взгляд.
Молодой генерал сложил руки в приветствии, блеснув острыми клыками:
— Учитель, всё сделано!
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь слегка наклонил голову, разглядывая силуэты охраны, стоявшей снаружи шатра.
Среди воинов, ходивших с Юньяном на косьбу, один выделялся особым ростом — его тень на ткани шатра выглядела почти исполинской.
Этот человек...
Чжу Цинчэнь отвел взгляд и спокойно произнёс:
— Отлично. Иди отдыхай.
Чу Юньян самоуверенно улыбнулся:
— Есть! Спасибо, учитель!
Он повернулся и увел отряд.
Как и следовало ожидать, самый высокий воин не пошел за остальными. Он остался у шатра, и его четкая тень неподвижно замерла на ткани.
Чжу Цинчэнь всё понял. Бесшумно отложив кисть, он поднялся, вынул из чехла длинный меч и тихими, не слышными шагами направился к выходу.
В голове раздался недоуменный голос системы:
«Чэньчэнь, что случилось?»
Чжу Цинчэнь мысленно отозвался:
«Чу Юньян — настоящий глупыш. Увел пятерых на косьбу, а вернулся с шестью и даже не заметил. Я не стал говорить при нем, чтобы не спугнуть гостей раньше времени».
Система перепугалась:
«Что?!»
Крепче сжав рукоять, Чжу Цинчэнь подошел к высокому силуэту.
В следующее мгновение полог со свистом отлетел в сторону. Цинчэнь приставил клинок к горлу незнакомца, но в тот же миг ощутил, как в его собственную грудь уперлось острие кинжала.
Подав меч чуть вперед и уперевшись им в кадык незнакомца, Чжу Цинчэнь сдернул с него шлем.
«Ну-ка, посмотрим, кто тут у нас!»
Под шлемом скрывался Юйвэнь Шу. Слегка наклонив голову, он улыбнулся:
— Учитель Чжу.
Это был он — главный злодей!
Чжу Цинчэнь глубоко вздохнул и со всей силы стукнул кулаком по его броне. Раздался глухой металлический звон.
Снизив голос до шепота, Цинчэнь возмутился:
— Ты совсем с ума сбесился?! Мы же договорились о завтрашних переговорах! Зачем ты сюда приперся?
Юйвэнь Шу тихо рассмеялся и прошептал в ответ:
— Соскучился по учителю Чжу. Я в степи совсем один: ни поесть толком, ни поспать, даже языка местного не понимаю. Страшно тоскую по друзьям.
Чжу Цинчэнь поджал губы и недоверчиво посмотрел на него:
— А твоя система тебе не переводит?
В голове Юйвэнь Шу отчаянно заверещала система злодея:
«Вранье! Чистейшее вранье! Когда это я тебе не переводила?! Ты просто притворяешься несчастным!»
Юйвэнь Шу привычно проигнорировал её и, накрыв виртуальный интерфейс шлемом, устроил ей физическую изоляцию.
— Не обращай на нее внимания.
В этот момент снаружи раздались шаги: патрульные воины, услышав гул удара, поспешили на шум с оружием наперевес:
— Сяо-гунъе, что произошло?
Чжу Цинчэнь схватил Юйвэнь Шу за доспехи, затащил его внутрь шатра и отозвался патрульным:
— Ничего, крупная птица налетела и сразу улетела.
— Если что-то понадобится, только кликните, сяо-гунъе.
— Хорошо, спасибо.
Когда патруль удалился, Чжу Цинчэнь запечатал полог шатра, прижав край тяжелым камнем.
Если кто-то узнает, что он ночью принимает у себя регента вражеского государства, жить ему останется недолго.
Убедившись, что снаружи всё тихо, Чжу Цинчэнь повернулся к гостю:
— Садись где удобно.
Юйвэнь Шу уже успел устроиться на мягкой подушке и теперь смотрел на него искрящимися глазами.
Чжу Цинчэнь достал две сухие лепешки, припасенные на завтрак, и налил в пиалу немного овечьего молока.
— Угостить тебя особо нечем. Лепешку можно разогреть на углях, а в молоко я добавил немного сахара.
Юйвэнь Шу откусил кусок лепешки и с удовольствием проговорил:
— У учителя Чжу всё вкусно. А в степи одни колосья да трава.
Чжу Цинчэнь нахмурился, заподозрив его во лжи:
— Как это трава? Разве кочевники не скотом питаются?
Система злодея в голове Юйвэнь Шу закричала:
«Вот именно! Он опять притворяется!»
Юйвэнь Шу невозмутимо придавил ее сильнее и продолжил беседу.
Они быстро обсудили текущие дела.
Чжу Цинчэнь пояснил:
— Главный герой в моем мире — Чу Юньян, тот самый мальчишка. Скоро я отправлюсь с ним в столицу.
Юйвэнь Шу кивнул:
— А у меня тут старый каган испустил дух, его сыновья грызутся за власть, пришлось посадить на трон самого послушного мальчишку.
— Понятно, — Чжу Цинчэнь задумался. — Моя задача проста — уберечь Чу Юньяна. А у тебя что?
Задача злодея — ставить палки в колеса главному герою и разрушить его репутацию. Но Цинчэнь намерен защищать Юньяна, а император сидит далеко в столице. Как быть?
Юйвэнь Шу спокойно произнес:
— Я поведу войска в столицу вместе с учителем Чжу.
Чжу Цинчэнь схватил его за плечи и сильно встряхнул:
— Ты в своем уме?! Ты же степной регент!
Если слухи об этом дойдут до столицы, их казнят еще до того, как они пересекут границы провинции. К тому же, пусть он и регент, удерживать каждого степного воина от грабежей он не сможет.
Привести вражескую армию в собственную страну ради расправы с внутренними врагами — глупейший шаг.
Чжу Цинчэнь строго чеканным тоном произнес:
— Я сам отправлюсь с Юньяном в столицу. Чжэньго-гун обещал поддержку, если возникнет опасность. Тебе нельзя вести сюда войска!
Увидев, что Юйвэнь Шу молчит, Цинчэнь хлопнул его по рукаву:
— Слышишь меня?
Юйвэнь Шу послушно кивнул:
— Слышу.
Чжу Цинчэнь погладил его по плечу в знак одобрения:
— На этот раз оставайся в степи. Я поеду в столицу и помогу свалить императора с трона. Это и будет исполнением твоей задачи — его репутация уничтожится.
— Хорошо, — отозвался Юйвэнь Шу. — Буду ждать учителя Чжу здесь.
— Вот и отлично, — Цинчэнь протянул ему подогретую лепешку. — Ешь, а потом я провожу тебя обратно.
Юйвэнь Шу плотно перекусил, а когда глубокая ночь окутала лагерь, Чжу Цинчэнь помог ему надеть шлем и вывел из шатра.
Свежескошенная трава источала терпкий аромат, а лунный свет заливал поле серебром.
Чжу Цинчэнь снял с него шлем и тихо спросил:
— Где ты достал наши доспехи?
— Нашел.
— Где?
— На дороге валялись.
Цинчэнь не поверил ни единому слову и принялся расстегивать ремни:
— Снимай. Если ты унесёшь эти доспехи, у меня один боец останется без экипировки.
— Оу, — Юйвэнь Шу послушно поднял руки, позволяя снять броню.
Ночной ветер подул сильнее. Юйвэнь Шу остался в одном темном исподнем, его слегка вьющиеся волосы рассыпались по плечам.
Перед расставанием он пристально посмотрел на Чжу Цинчэня и раскрыл объятия:
— Хорошо, что учитель Чжу здесь. Иначе я в этой степи сошел бы с ума.
Чжу Цинчэнь испытывал похожие чувства, но от объятий уклонился. Вместо этого он соприкоснулся с ним кулаками, подбадривая и его, и себя:
— Скоро мы вернемся домой.
Юйвэнь Шу не обиделся и спокойно опустил руки:
— На этот раз мы действуем вразнобой. Учитель Чжу, будь осторожен.
— Я знаю.
Юйвэнь Шу достал из рукава маленький бамбуковый свисток и вложил ему в ладонь:
— Возьми. Если грозит опасность, подуй в него. Самый сильный кречет степи прилетит на этот звук и доставит мне весточку.
— Спасибо.
Чжу Цинчэнь спрятал свисток за пазуху и остался смотреть вслед уходящему Юйвэнь Шу.
Ночью похолодало, таяние снегов в горах замедлилось, и горная река заметно обмелела.
Юйвэнь Шу в одной легкой рубахе разулся, подвернул штанины и зашел в воду — поток едва доходил ему до щиколоток.
Тихий плеск воды разносился в ночной тишине.
Глядя на его удаляющуюся спину, Чжу Цинчэнь вдруг вспомнил, как когда-то давным-давно кое-кто точно так же уводил его ночью ловить рыбу в реке, когда ему не спалось.
В этот момент Юйвэнь Шу обернулся.
На мгновение Цинчэню показалось, что перед ним — тот самый человек.
Но когда туча сошла с луны и светило озарило чужое лицо, Чжу Цинчэнь с легкой грустью помахал ему рукой.
Юйвэнь Шу улыбнулся и ответил тем же жестом.
* * *
Вернувшись в шатер, Чжу Цинчэнь забрался на ложе и плотно завернулся в верблюжье одеяло:
«Как же хочется домой...»
Он давно не произносил этих слов.
Разве что в самом начале, когда попал в первый мир и долго привыкал к новой жизни, капризничая и требуя возвращения.
Потом он справлялся блестяще.
Но сегодня им овладела непонятная тоска.
Возможно, виной тому была слишком круглая луна.
Система опустилась рядом и включила экран:
«Чэньчэнь, хочешь посмотреть мультики? В виде исключения разрешаю одну серию».
Чжу Цинчэнь ничего не ответил, глубже зарывшись в одеяло.
Система продолжила говорить:
«Ну хочешь две серии? Или три? Не грусти, давай посмотрим».
Цинчэнь высунул голову из одеяла и со шмыганьем произнес:
— Я хочу пять серий.
Система помешкала, но, увидав, что Цинчэнь снова собирается спрятаться, поспешно согласилась:
«Ладно-ладно, пусть будет пять! Ничего с тобой не поделать».
Синий светящийся шарик установил экран перед Цинчэнем и запустил скачанный мультфильм.
Чжу Цинчэнь сразу повеселел:
— Спасибо тебе, система.
Светящийся сгусток опустился рядом:
«Не за что. Ты ведь у нас совсем еще ребенок. Иногда я и сама думаю: не похожа ли моя работа на похищение людей? Забрала тебя делать задания, даже не спросив согласия...»
Чжу Цинчэнь улыбнулся и обнял мягкий светящийся шар:
— Я сам захотел. Мне нравится делать задания вместе с тобой.
* * *
Посмотрев три серии, Чжу Цинчэнь не выдержал усталости и уснул со слезами на глазах.
Когда он проснулся, солнце уже поднялось высоко.
Протерев глаза, Цинчэнь поднялся, умылся и достал парадное чиновничье платье.
Сегодня предстояли переговоры, следовало выглядеть подобающе статусу.
Едва он накинул халат, в шатер постучали.
Чу Юньян прямо с утра фонтанировал энергией:
— Учитель! Вы встали?
— Встал. Что случилось?
— Отец с матерью велели передать вам одну вещь.
— Заходи.
Чу Юньян вошел, держа в руках деревянную шкатулку, точно неся драгоценный клад:
— Учитель, смотрите!
Чжу Цинчэнь открыл крышку и извлек изнутри тонкую... безрукавку?
— Золотая шёлковая броня! — с гордостью пояснил Чу Юньян. — Наша семейная реликвия, защищает от любого оружия! Сегодня вы с отцом идете к регенту, а вы ведь не владеете боевыми искусствами. Вот родители и велели передать её вам для защиты.
Чжу Цинчэнь всё понял и благодарно кивнул:
— Спасибо вам. Я обязательно надену её.
— Тогда переодевайтесь, а я принесу вам завтрак.
— Хорошо, спасибо.
Улыбнувшись, Чжу Цинчэнь снял верхнее платье и пододел броню под чиновничий халат.
В семье Чжэньго-гуна не знали, что регент — его человек, и искренне беспокоились за безоружного ученого.
Одевшись и позавтракав, Цинчэнь вместе с Чжэньго-гуном направился к реке.
Солнце поднялось выше. На берегу по приказу Чжэньго-гуна уже поставили навес, установили чайный столик и разложили подушки.
На противоположном берегу степняки тоже соорудили шатер и закричали:
— Господа гуны, милости просим к нам!
Наши воины отомстили тем же криком:
— Пусть ваш регент идет сюда!
— Переходите вы!
— Нет, вы переходите!
Стороны перекрикивались через реку, и никто не желал уступать первым.
Чжу Цинчэнь встал у воды и жестами показал Юйвэнь Шу: «Ты идешь или мне перебираться?»
Юйвэнь Шу беспомощно развел руками и громко ответил:
— Я иду!
— Ваше Высочество, нельзя! — попытались остановить его степные воины, но регент лишь отмахнулся.
Сняв с пояса саблю и передав ее слуге, он разулся, подвернул полы халата и шагнул прямо в воду.
Увидев такую искренность, Чжэньго-гун смутился. Достав из рукава скрытый кинжал, он отдал его телохранителю и велел отступить.
Чжу Цинчэнь изумился:
— Мы же вчера договаривались идти без оружия?
— Война — это искусство обмана, — усмехнулся Чжэньго-гун. — Если начнется драка, сяо-гунъе, сразу прячься за мою спину.
— Договорились.
Тем временем Юйвэнь Шу подошел к ним и приложил правую руку к груди в традиционном степном приветствии.
Чжу Цинчэнь чинно ответил поклоном:
— Прошу, князь-регент.
Все трое уселись за столик. За спинами правителей замерли воины, готовые по первому знаку броситься в бой.
Чжу Цинчэнь принялся заваривать чай. Юйвэнь Шу, вытянув ноги, прямо заявил:
— Я прибыл ради заключения мира.
— Наше государство Чжоу и ваше Великое Ся воюют уже сто лет, и ни одна сторона не одержала окончательной победы. За эти годы народ с обеих сторон лишился крова и покоя, на это больно смотреть.
— Я пришел с чистыми намерениями. Договор готов: в течение десяти лет я обязуюсь не начинать войну без всяких дополнительных условий.
Чжу Цинчэнь налил ему чаю и перевел взгляд на Чжэньго-гуна. Сам Цинчэнь не имел возражений, всё решал выбор генерала.
Чжэньго-гун вздохнул и серьезно произнес:
— Всё так. Наш род из поколения в поколение держит оборону на северо-западе. И все же сил одной нашей семьи не хватает, чтобы обеспечить полный покой каждому жителю. Если мир возможен, это лучший из исходов.
Впрочем, полководец оставил за собой право выбора:
— Однако дело это государственной важности. Я не могу принимать решение единолично — требуется высочайшее изволение Его Величества.
Переговоры прошли гладко. Из троих участников двоим всё было понятно заранее, оставалось лишь убедить Чжэньго-гуна.
В итоге договорились: Чжу Цинчэнь, отправляясь в столицу вместе с Чу Юньяном, лично доложит о договоре императору. До тех пор обе стороны обязуются соблюдать перемирие.
Чжу Цинчэнь и Юйвэнь Шу ударили по рукам, скрепив уговор!
* * *
Через три дня все приготовления были завершены. Настал день отъезда.
В отличие от первоисточника, где Чу Юньян с горсткой охранников неосмотрительно помчался в столицу, Чжу Цинчэнь подготовился основательно.
Помимо личной охраны Чу Юньяна, их сопровождали около сотни отборных воинов из дружины Чжэньго-гуна. Переодевшись в обычных солдат, сопровождающих дары, они обеспечивали надежную защиту.
Кроме того, в дорогу им дали спасительные снадобья, ценное оружие и рекомендательные письма.
Хотя семья Чжэньго-гуна давно покинула столицу, большинство здешних военачальников когда-то служили под началом старого князя.
Чжэньго-гун с супругой три дня и три ночи составляли список самых надежных соратников и написали им искренние письма, которые передали Чжу Цинчэню и Чу Юньяну. В случае опасности эти бумаги открывали любые двери.
Они предусмотрели всё.
В день отъезда небо над северо-западными землями стояло безупречно чистым.
У городских ворот вся семья Чжэньго-гуна вышла проводить отбывающих.
Братья Чу Юньцин и Чу Юньян крепко обнялись.
Старший наставлял младшего:
— Там во всем слушайся учителя Чжу. Сам ничего не предпринимай, без дела не броди и, как придет время, сразу возвращайся.
Чу Юньян энергично кивал:
— Понял, брат, не переживай!
— Помнишь, что я говорил про дорогие подарки?
— Скажу, что еще мал для таких вещей и должен спросить разрешения учителя.
— Молодец, — одобрил Чу Юньцин. — А на пирах как себя вести?
— Не пить как дома до потери памяти и не спаивать других. Пить медленно, по чарке.
— Верно.
Старший хотел было добавить что-то еще, но Чу Юньян фыркнул:
— Брат, ты сам все эти правила только вчера выучил, а еще меня учишь!
— Я же за тебя переживаю!
— Да ты не сильно-то и умнее меня!
— Замолчи, а не то поколочу прямо при всех!
Чжэньго-гун подошел к Чжу Цинчэню и смущенно произнес:
— Тяжкое бремя мы возлагаем на ваши плечи, сяо-гунъе. Мы с Юньцином — военные и не можем покинуть службу без приказа, чтобы не навлечь подозрения Его Величества... Увы...
Он повернулся к супруге, взял с подноса два кубка с чистым вином и протянул один Чжу Цинчэню:
— Благодарим вас. Наша семья до гроба обязана вам за эту помощь. Если случится беда, я сделаю всё, чтобы защитить вас, даже если придется пожертвовать Юньяном.
Чжу Цинчэнь принял кубок и соприкоснулся им с кубком генерала:
— Не стоит таких слов. Вы бережете северо-запад, а я присмотрю за Юньяном. Мы делаем одно дело ради блага народа.
Чжэньго-гун осушил кубок до дна и подал знак слугам привести двух боевых коней.
— Я лично объездил этих коней. В крайнем случае они вынесут вас с Юньяном обратно на северо-запад. Путь предстоит опасный, берегите себя.
— Спасибо.
Чжу Цинчэнь погладил белого коня по морде, и тот ласково ткнулся носом в его плечо.
Тем временем братья закончили перепалку и замокли, понимая, что пора прощаться.
Чу Юньян обнял брата:
— Брат, я поехал.
— Береги себя, — Чу Юньцин неловко похлопал его по спине.
Затем Юньян подошел к родителям:
— Отец, матушка, мне пора.
Голоса супругов задрожали от слез:
— Доброго пути.
Простившись с родными, Чжу Цинчэнь и Чу Юньян взлетели в седла.
Оглянувшись в последний раз, Чжу Цинчэнь вскинул руку:
— В путь!
Отряд медленно тронулся с места.
Госпожа Чжэньго-гун вытирала слезы платочком, провожая их взглядом:
— Юньян, слушайся учителя! Похолодает — надевай теплую одежду! Сяо-гунъе, вверяю вам сына! Век не забудем вашей доброты!
Когда отряд удалился, обессилевшая от слез мать прижалась к плечу мужа.
Чжу Цинчэнь облегченно вздохнул, как вдруг над головой раздался пронзительный клекот.
Подняв глаза, он увидел черного как ночь кречета, кружившего в вышине.
Это был не тот почтовый сокол, которого дал Чжэньго-гун, а птица Юйвэнь Шу.
Чжу Цинчэнь сжал губы и мысленно утвердился в своем решении.
Ну и что с того, что это столица? Ну и что, что там император?
Он справится. Опасаться нечего!