Палящее солнце стояло в зените, освещая величественный императорский дворец. Порывы ветра мерно покачивали тканевый навес перед главным залом.
Старейший из учёных чиновников, Почтенный учёный чиновник Мэн, держал в руках свежий, ещё не просохший императорский указ. Ступив на дворцовые ступени, он провозгласил громким, разносившимся по площади голосом:
— На текущем дворцовом экзамене Его Величество лично отобрал тройку лучших! Третье место высшей категории — Таньхуа... Лю Ань!
Лю Ань едва заметно нахмурился, будто результат его не совсем устроил. Поджав губы, он вышел из строя и склонился в благодарности:
— Подданный Лю Ань благодарит Его Величество!
Чжу Цинчэнь от радости едва не запрыгал на месте и порывался помахать ему рукой, но другие старые учёные чиновники вовремя сцапали его за рукава и силою усадили обратно.
— Первое место высшей категории — Линь Цзин!
Это был ученик Почтенного учёного чиновника Гао.
Чжу Цинчэнь и Почтенный учёный чиновник Гао переглянулись. Поняв друг друга без слов, они одновременно протянули руки, крепко пожали их, а затем с чувством обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
— Сяо Чжу, поздравляю, поздравляю!
— Старик Гао, и тебя с праздником! Твоё мудрое руководство принесло плоды!
— Видишь? Я же говорил, что воскурить фимиам в Храме Великого Просветления — верное дело!
— Да-да! — Чжу Цинчэнь непрестанно кивал. — Огромное тебе спасибо. Чуть позже обязательно сходим туда вознести благодарственные молитвы!
— Обязательно, обязательно!
«Альянс категорического отказа от воскурения фимиама в Храме Великого Просветления», переименованный в «Альянс обязательного воскурения фимиама в Храме Великого Просветления», одержал сокрушительную победу!
Наконец старый учёный чиновник выдержал паузу, заставив всех присутствующих затаить дыхание, и торжественно объвел взглядом площадь:
— Первое место высшей категории — Чжуанъюань... Пэй Сюань!
Многие из собравшихся застыли в замешательстве. Что это за молодой господин Пэй? Среди знатных кланов столицы отродясь не было влиятельной семьи по фамилии Пэй.
Быстрее всех опомнился Лю Ань. Он резко повернул голову.
Пэй Сюань стоял бок о бок с ним и с глуповатой ухмылкой дурачка радовался за товарища:
«Ого, старший брат Лю стал Таньхуа! Какое счастье! На радостях надо непременно пригласить его в Башню Наблюдения за Приливом!»
Лю Ань оцепенел:
«Этот недотёпа — Чжуанъюань?!»
Лю Ань ткнул его локтём в бок, но тот лишь хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят:
— А?
Лю Ань едва не задохнулся от досады. Сжав зубы, он ухватил Пэй Сюаня за загривок и заставил принудительно наклонить голову, процедив сквозь сжатые зубы:
— Благодари!
Лишь тогда Пэй Сюань опомнился. Поспешно согнувшись в глубоком поклоне, он выкрикнул:
— Подданный Пэй Сюань благодарит Его Величество за великую милость! Да пребудет Его Величество в здравии десять тысяч лет!
Чжу Цинчэнь внутри зала воспарил от счастья, но взлететь ему не дали — старые учёные мёртвой хваткой вцепились в его плечи.
— Пред лицом Его Величества держи себя в руках!
Хотя тело Чжу Цинчэня оставалось на месте, его душа уже нарезала ликующие круги в небесах.
«О-хо-хо! Вот это да! Да-да-да!» — он исчерпал все радостные возгласы, какие только знал.
Система вздохнула:
«Чего ты озираешься и дёргаешься, как обезьяна на лианах? Я отключаю трансляцию твоих мыслей, от этого гвалта голова раскалывается».
Учёные чиновники тоже не скрывали раздражения:
— Ты ведь пошёл молиться самым последним! Почему твои ученики забрали высшие места?
— Из трёх мест первой категории два достались твоим! Доволен, да? Стирательно лыбишься? А ну прекрати!
Чжу Цинчэнь, сидя между старейшинами, прикрыл рот ладонью и тихо шепнул:
— Да ну, я вовсе не так уж и горжусь...
Его глаза сощурились в лукавые полумесяцы, а улыбка никак не желала сходить с лица:
— Но как подумаю, что утёр вам нос, — прямо душу согревает.
Экзамен окончен, жребий брошен, и Чжу Цинчэнь сбросил маску скромности. В конце концов, у кого нет амбиций? Ему хотелось, чтобы вся тройка состояла из его учеников! Жаль только, что второе место упустили — досадно.
Чжу Цинчэнь упёр руки в бока, задрав нос к потолку, и гордо похлопал себя по груди:
— Некоторые наставники целыми днями сидят по углам да гадают на костях, другие без конца бьют поклоны перед статуями Манджушри. А я пальцем о палец не ударил, и мои парни всё равно взяли верх!
Система хмыкнула:
«Не ударил он, как же... А кто полночи под одеялом расклады предсказаний вычерчивал?»
Чжу Цинчэнь показал сам себе большой палец:
«Всё-таки я невероятен. Лучший учитель на свете!»
— Ах ты, дерзкий мальчишка!
За столь вопиющую наглость несколько учёных чиновников схватили Чжу Цинчэня и от души оттрепали за щеки. Сяо Чжу мгновенно покраснел, как спелый томат.
— Ой-ой-ой!
— Заткнись, пока не добавили!
— Рано радуешься, спи теперь с открытыми глазами!
— Я просто обязан прожить ещё три года, чтобы на следующих испытаниях отыграться!
В этот момент со стороны возвышения донеслось лёгкое покашливание евнуха Яна.
Присутствующие опомнились, взглянули на императора и поспешно убрали руки.
Потирая горящие щёки, Чжу Цинчэнь выбрался из окружения старцев и, с благодарностью уставился на владыку блестящими глазами.
«Его Величество проницателен! Его Величество мудр и велик! Спасибо, Государь!»
Император, казалось, найдя этот умоляющий взгляд весьма забавным, притронулся к переносице и прикрыл кулаком лёгкий смешок.
Победители оставались во дворце для вручения наград и парадных одеяний. Приняв указ, троица в сопровождении слуг направилась к выходу.
Чжу Цинчэнь, как наставник двоих из них, пошёл проводить своих воспитанников.
— Кхм-кхм... — он демонстративно кашлянул и поправил полы платья.
Внимание, внимание! Выдающийся наставник Чжуанъюаня и Таньхуа выходит на сцену!
Терпение старых чиновников окончательно лопнуло. Лишь Почтенный учёный чиновник Гао, находившийся с Чжу Цинчэнем на одной волне, солидно откашлялся и поднялся вслед за ним.
Внимание! Наставник Банъяня тоже выказывает почтение!
Оба поклонились императору. Тот, с трудом сдерживая смех и качая головой, с наигранной досадой махнул им рукой:
«Идите уже, нечего тут красоваться».
Чжу Цинчэнь протянул руку старику Гао, и они, высоко задрав подбородки, рука об руку покинули зал.
Кто ещё?! Чьи ученики могут тягаться с нашими?!
Стоило им шагнуть за порог, как оба с победным кличем хлопнули по ладоням друг друга и вприпрыжку сбежали по ступеням:
— Мой ученик пробился! Ха-ха-ха!
— И мой тоже!
Система молча парила следом за Чжу Цинчэнем, вывесив на виртуальном экране надпись: «А ты-то сам что сдал?».
Несколько учёных чиновников с мрачными лицами зажали уши, пытаясь отгородиться от их ликующих воплей.
Какая досада! Чужой праздник, а у них — ничего.
* * *
У дворцовых ворот Чжу Цинчэнь догнал своих воспитанников:
— А-Ань? А-Сюань!
Пэй Сюань и Лю Ань обернулись. Чжу Цинчэнь подбежал и обнял обоих за плечи:
— Вы оправдали мои надежды! Учитель лично проводит вас!
Пэй Сюань смущённо улыбнулся:
— Это ваша заслуга, учитель. Без вашего руководства я бы не добился ничего.
Лю Ань лишь поджал губы и глухо выдавил:
— Учитель... — после чего замолчал.
Чжу Цинчэнь удивился:
— В чём дело? Занял третье место и всё равно не рад?
Лю Ань опустил взгляд:
— Учитель, вы ошибаетесь. Я рад, просто...
Пэй Сюань, не понимая причин его кручины, наивно поинтересовался:
— Старший брат, ты проголодался? Или не выспался? Может, перегрелся на солнце? Я сейчас сбегаю на угол улицы и найду экипаж...
Чжу Цинчэнь всё понял. Сняв руку с плеча Пэй Сюаня, он слегка оттолкнул его:
— Отодвинься-ка. Твой старший брат сейчас меньше всего хочет видеть именно тебя, а ты только подливаешь масла в огонь своим «старший брат».
Чжу Цинчэнь ласково погладил Лю Аня по голове:
— А-Ань, ты слишком строг к себе.
Лю Ань, уязвлённый в самое сердце, тихо пробормотал:
— Как он мог... Я ведь усерднее, талантом не обделён, да и по возрасту старший...
— Да потому что он простодушен, как дерево! — Чжу Цинчэнь похлопал бедного Таньхуа по плечу, утешая как мог. — Написал всё прямо и без замысловатостей. А император у нас глубиной познаний не отличается, вот и понял только его работу.
Лю Ань обомлел:
— Учитель?!
Мы только что покинули дворец, а вы уже наглейшим образом заявляете, что Его Величество необразован?!
Чжу Цинчэнь продолжил развивать мысль:
— К тому же он старше тебя на три года. Прочитал на три года больше книг, так что проиграть ему сейчас — вполне естественно. Ты ещё молодой, а он уже в зрелых годах еле-еле вырвал первое место. Нечем тут гордиться.
Лю Ань лишился дара речи.
Хотя Пэй Сюань действительно был старше на три года, назвать его «человеком в годах»... язык не поворачивался.
Под конец Чжу Цинчэнь добавил:
— И потом, ты статен и красив, а он — настоящий чумазый щенок, словно только что из печи вылез. Никакой утончённости! Кому быть Таньхуа, если не тебе?
Эта нелепая терапия подействовала: напряжение на лице Лю Аня спало.
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Вот и молодец.
В этот момент подошёл Пэй Сюань, подогнав арендованную повозку:
— Учитель, старший брат, садитесь скорее! На улице жара, не ровён час солнечный удар подхватите.
Чжу Цинчэнь подобрал полы халата и проворно забрался внутрь, маня за собой Лю Аня.
Лю Ань бросил последний хмурый взгляд на Пэй Сюаня и поднялся в экипаж.
Пэй Сюань остался в полном недоумении, не понимая, чем провинился пред братом в столь радостный день.
Лю Ань, усаживаясь удобнее, произнёс:
— Благодарю за наставление, учитель. Я всё понял. Место Чжуанъюаня подходит только таким, как он. Будь на его месте кто другой, я бы его уже задушил.
Пэй Сюань вздрогнул. И, не веря своим ушам, потрогал собственную шею:
«Старший брат хочет меня задушить?!»
Чжу Цинчэнь махнул ему рукой:
— Это он не про тебя, а про гипотетического соперника.
— А-а... — Пэй Сюань успокоился и занялся лошадьми.
Дворцовый экзамен только завершился, но списки уже вывесили, и весть мгновенно облетела весь город Юнъань.
Не успела повозка выехать со столичного проспекта, как вдоль дороги выстроились толпы горожан, жаждущих своими глазами увидеть нового Чжуанъюаня и красивого Таньхуа.
Чжу Цинчэнь обнял Лю Аня за плечи:
— А-Сюань, прави экипажем! Наш Таньхуа слишком хорош собой да из знатного рода — того и гляди умыкнут прямо с дороги. Надобно его спрятать!
Пэй Сюань удивлённо переспросил:
— Умыкнут? Куда? Старший брат теперь чиновник императорского двора! Кто посмеет среди бела дня похитить чиновника?
Наш Чжуанъюань, зарывшись в книги, совершенно не ведал о житейских обычаях.
Чжу Цинчэнь пояснил:
— Силой утянут к себе в дом и женит на своей дочери!
Едва он произнёс эти слова, как какой-то молодой ученый у информационного щита выкрикнул: «Я сдал!».
Не успело эхо разнести его голос, как богатый господин взмахнул рукой. Четверо дюжих слуг подскочили, подхватили юношу под руки, затолкнули в карету и были таковы.
Даже следа не осталось.
Скорость была таковой, что Чжу Цинчэнь лишь цокнул языком от изумления.
Вдруг из толпы выскочила молодая девушка и бросила в Пэй Сюаня расшитый ароматический мешочек.
Пэй Сюань, державший вожжи, поймал его, словно горящий уголь, и от неожиданности едва не выронил.
Лю Ань раздражённо причмокнул языком и отодвинул шторку:
— Чего застыл? Нравится внимание? Ждёшь, пока ещё парочку бросят?
— Старший брат, я вовсе не... — Пэй Сюань бережно принял мешочек обеими руками, словно священный свиток, без единой фривольной мысли.
Чжу Цинчэнь похлопал его по плечу:
— Давай я поведу, а ты забирайся внутрь.
— Хорошо, — Пэй Сюань юркнул в повозку. — Я защищу старшего брата!
Чжу Цинчэнь ухмыльнулся, подкатав рукава, и забрал вожжи.
Горожане, увидав, что Чжуанъюань скрылся, разочарованно загудели:
— А где же Чжуанъюань?
— Выйди, дай взглянуть!
— Чего укрылся?
Чжу Цинчэнь слегка встряхнул вожжи:
— Нет тут никаких Чжуанъюаней и Таньхуа! Есть только почтенный старый учёный чиновник Чжу! Кхм-кхм, расступитесь, расступитесь! Учёному чиновнику Чжу пора домой обедать!
Вдруг из толпы донёсся звонкий голос:
— Учитель Чжу тоже не женат! К тому же он наставник самого Чжуанъюаня!
Чжу Цинчэнь замер:
«О-о...»
Скверное предчувствие ледяной волной обдало его разум.
В следующую секунду прямо ему в лоб прилетел сочный персик. Чжу Цинчэнь покачнулся от удара:
— Ой-ё!
Из толпы донёсся виноватый шепоток:
— Ой, промахнулась...
Персик скатился на полы его халата. Потирая ушибленный лоб, Чжу Цинчэнь пробормотал:
— Это покушение... Покушение на должностное лицо!
Система покружила рядом:
«Радуйся, что в этом мире ещё не выращивают дурианы».
Чжу Цинчэнь погладил шишку:
— А что такое дуриан?
Система вывела изображение на экран.
Чжу Цинчэнь обомлел:
— Какая же это глупость? Это же настоящая метеорная палица!
Голова разболелась не на шутку. Экипаж медленно пробирался сквозь живую стену глазеющих людей.
Путь, обычно занимавший считанные минуты, растянулся почти на час.
Первым делом доставили домой Лю Аня.
В усадьбе Лю уже получили известия: ворота были украшены праздничным алым шелком, а слуги и домочадцы с ликующими лицами высыпали на улицу встречать молодого хозяина.
Когда Лю Ань сошёл на землю, навстречу ему поспешила мать:
— А-Ань, ты не устал? Голоден?
Лю Ань огляделся и тихо спросил:
— Матушка, а где отец? Почему он не вышел? Всё ещё злится из-за того, что я вчера вылез через окно?
— Вовсе нет, — госпожа Лю улыбнулась и шепнула на ухо: — Узнав, что Пэй Сюань стал Чжуанъюанем, он посчитал стыдным показываться ему на глаза и спрятался в глубине дома.
Лю Ань заглянул в открытые двери.
И впрямь: седобородый глава семейства Лю восседал в главной зале и, опасаясь пересечься взглядом с Пэй Сюанем, пытался отсесть поглубже в тень.
Вчера вечером он лично удерживал Лю Аня, не пуская того в усадьбу князя Цзин на выручку Пэй Сюаню.
А сегодня этот самый Пэй Сюань взял первое место.
И впрямь... стыдоба.
Хозяева пытались уговорить Чжу Цинчэня и Пэй Сюаня остаться на праздничный обед, но Пэй Сюань спешил домой к матери, так что пришлось вежливо отказаться.
Перед отбытием Пэй Сюань сошёл с повозки и отвесил глубокий поклон в сторону дома Лю.
Чжу Цинчэнь, разворачивая лошадей, невзначай спросил:
— Прошлой ночью глава Лю не пустил твоего старшего брата тебе на помощь, а ты всё равно оказываешь ему такое почтение?
Пэй Сюань ответил прямо:
— На самом деле я и сам не хотел, чтобы старший брат рисковал ради меня. Я сам виноват — ослушался наставления учителя и полез в усадьбу князя Цзин. Моя жизнь, простым простолюдином, недорого стоит. Но если бы из-за меня пострадал старший брат и пропустил экзамен, я бы себе этого не простил.
Чжу Цинчэнь продолжил расспросы:
— А если бы он всё же не пришёл, что бы ты думал?
Пэй Сюань задумался:
— Я бы хотел, чтобы он сначала позаботился о себе. А уж получив звание Таньхуа, добился бы справедливости и помог мне.
Чжу Цинчэнь тепло улыбнулся и погладил его по голове.
За пределами городских стен толпа заметно поредела, и экипаж прибавил ходу.
Госпожа Чэнь вместе с соседями ждала их у ворот винодельни.
Счастливая мать с сияющей улыбкой принимала поздравления:
— Наконец-то твои труды вознаграждены! А-Сюань выбился в люди, да ещё и Чжуанъюанем стал!
— Вспомни, как ты одна таскала тяжёлые кувшины на повозку, чтобы скопить ему на учёбу. Всё было не зря!
Увидев приближающийся экипаж, госпожа Чэнь поспешила навстречу.
Не успели лошади остановиться, как Пэй Сюань выскочил из повозки.
Мать и сын крепко сплели руки. На глазах госпожи Чэнь блестели слёзы радости:
— Хорошо... Как же хорошо...
Кроме этого слова, она не могла вымолвить ни звука.
Пэй Сюань молча держал её за руки, давая время прийти в себя.
Лишь спустя некоторое время она опомнилась, утерла слёзы и слегка шлёпнула сына по плечу:
— Что же ты заставляешь учителя Чжу править лошадьми? Совсем стыд потерял!
Пэй Сюань взмолился:
— Матушка, учитель смилостивился надо мной! Если бы я сидел на козлах, меня бы уже давно утянули в чьи-то зятья!
Госпожа Чэнь смерила его критическим взглядом и фыркнула:
— Тебя? Да ты же вылитый дворовый щенок у соседей! Какая семья на тебя зарится?
Пэй Сюань замер от такой несправедливости.
Дворцовые слуги не удержались от смешков и дружной толпой провели Чжуанъюаня и его мать во двор.
Они прибыли с императорскими дарами, и госпожа Чэнь усадила их за стол вместе с соседями, угостив сытным обедом.
* * *
Пообедав на винодельне, Чжу Цинчэнь без спешки отправился обратно в столицу.
Экзамены завершились, а значит, пора было собирать вещи и съезжать из дворца. К тому же он намеревался совершить паломничество в Храм Великого Просветления.
Однако едва Чжу Цинчэнь ступил на территорию резиденции, как его перехватил евнух Ян:
— Учитель Чжу, Его Величество просит вас явиться.
— Хм? — удивился Чжу Цинчэнь. — У Его Величества есть дело?
Евнух Ян понизил голос:
— Его Величество после утреннего присутствия, похоже, перегрелся на солнце. Чувствует себя скверно и просит вас проследить за ним.
Чжу Цинчэнь нахмурился.
Коли нездоровится — зови лекарей, он-то тут при чём?
Но тут в его голове что-то щёлкнуло. Он огляделся вокруг и заметил дежуривших неподалёку дворцовых слуг.
Слова евнуха Яна явно предназначались для лишних ушей.
— Понимаю, — кивнул Чжу Цинчэнь и проследовал за евнухом во Дворец Спокойного Проживания.
Система спросила:
«Странно. Этот правитель — типичный злодей, которого и дубиной не убьёшь. С чего это он слёг за одно утро?»
Чжу Цинчэнь ответил убеждённо:
«Притворяется».
Войдя во Дворец Спокойного Проживания, Чжу Цинчэнь попал в царство плотных парчовых пологов. По углам возвышались ледяные пирамиды, обдающие прохладой, а в воздухе висел горьковатый аромат недавно сваренного снадобья.
Слуги замерли без движения, а неотлучный придворный музыкант... продолжал наигрывать на цитре печальные, низкие мотивы для создания нужного настроения.
Чжу Цинчэнь мысленно похвалил государя: «Типичный деспот. Даже симулируя болезнь, не отказывает себе в музыке!».
Евнух Ян склонился перед занавесом:
— Государь, учитель Чжу прибыл.
Из глубины покоев раздался голосок императора:
— Пусть войдёт.
— Слушаюсь.
Чжу Цинчэнь семенящим шагом миновал занавес.
Как и ожидалось, император выглядел абсолютно здоровым. Он вольготно восседал на ложе и просматривал секретные донесения, ничуть не скрывая их от Чжу Цинчэня.
— Государь? — тихо окликнул его Чжу Цинчэнь.
Император подвал ему знак приблизиться:
— В ближайшие дни Чжу-цину придётся задержаться во дворце.
Чжу Цинчэнь похлопал ресницами, изображая неведение.
Император пояснил:
— Через пару дней мы пустим слух, что император тяжело болен, и под этим предлогом вызовем граничных генералов в столицу для отчёта. Это позволит забрать у них войска и покончить с ними одним ударом.
Ещё прошлым вечером, получив то письмо, он до мельчайших деталей продумал этот ход.
— Понятно, — кивнул Чжу Цинчэнь, продолжая смотреть на него взглядом наивного простачка. — Но почему вы выбрали именно меня для присмотра за больным?
Император отложил свиток и посмотрел на него со всей серьёзностью:
— Дело требует абсолютной секретности. Чем больше людей знают, тем выше риск. Я не верю лекарям и слугам. Ты же с самого начала посвящён в план и видел, как я по ночам разбираю бумаги. Ты — идеальная кандидатура.
— К тому же, — добавил государь, — вы с князем Цзинем уже стали заклятыми врагами. Пока он жив, ни тебе, ни твоим ученикам не будет покоя. Ты — единственный человек в мире, который ни за что не выдаст эту тайну.
Чжу Цинчэнь разыграл озарение:
— Вот оно что! Благодарю за доверие, Государь. В таком случае я...
— Подавай лекарства, в свободное время читай книги и заказывай из кухни всё, что душе угодно.
— Замечательно! — Чжу Цинчэнь мгновенно вжился в роль. Взглянув на пустую пиалу из-под лекарства, он послушно уселся на край ложа.
Система спросила в замешательстве:
«Обычно ты не глупишь, почему сегодня ведёшь себя как дурачок?»
Чжу Цинчэнь отправил в рот кусочек каштанового лакомства и ответил:
«Этот император слишком хитёр. Раз он контролирует ситуацию, мне выгоднее казаться простачком — на моём фоне он выглядит ещё мудрее. К тому же больной человек склонен к подозрительности. Выказать доверие должен он сам, а не я — напрашиваться. Подумав над собственными словами, он окончательно отбросит сомнения».
Простая система едва не потеряла сознание от таких изощрённых дворцовых интриг.
Чжу Цинчэнь с удовольствием прожевал лакомство и облизал пальцы:
— Вкусно!
Император скользнул по нему взглядом и усмехнулся.
* * *
Спустя несколько дней весть о недуге государя разнеслась по столице.
Император и прежде не отличался рвением к государственным делам, предаваясь утехам, так что его слабое здоровье никого не удивило. Стоило ему провести одно утро на солнцепеке, как хвороба свалила его с ног, и с каждым днём ситуация только ухудшалась.
Все учёные мужи покинули дворец, и лишь молодой учитель Чжу остался подле ложа государя.
Из-за болезни императора торжественный парад победителей экзамена отменили, а праздничный пир перенесли.
Император, листая донесения, заметил:
— Жаль твоих учеников.
Чжу Цинчэнь отвлёкся от книги и улыбнулся:
— Ничего страшного. А-Сюань отродясь не сидел в седле, он умеет управлять только ослом. Начни он учиться сейчас — непременно свалится на мостовую.
— Вот как?
— А А-Ань хотя и умеет ездить верхом, да слишком уж хорош собой. На параде его бы забросали фруктами и мешочками с благовониями до полусмерти.
Император свернул свиток:
— Генерал Чжэньвэй уже выдвинулся в столицу.
Чжу Цинчэнь тут же польстил:
— Его Величество проницателен и велик!
Вдруг за дверью раздался голос евнуха Яна:
— Государь, князь Цзин прибыл засвидетельствовать почтение.
Оба мгновенно подобрались, сгребли книги и донесения с ложа, затолкнули их под перину и накрыли одеялом.
Чжу Цинчэнь схватил баночку с белилами и щедро нанёс несколько слоёв на лицо императора.
Император закашлялся от пудры:
— Чжу-цин, ты раньше...
— Потерпите немного, Государь.
Закончив с гримом, Чжу Цинчэнь брызнул на пол несколько капель горького отвара, создавая стойкий запах застарелой болезни.
С самого детства Чжу Цинчэнь обладал слабым здоровьем и частенько симулировал приступы, чтобы прогулять занятия, так что в искусстве обмана ему не было равных.
Завершив приготовления, он взял в руки пиалу и замер подле ложа с самым покорным видом.
Император продолжал наигранно кашлять, а Чжу Цинчэнь подал знак:
— Евнух Ян, проси Его Высочество.
— Слушаюсь.
Занавес раздвинулся, и в покои вошёл князь Цзин, облачённый в простые одежды.
Окинув беглым взглядом бледное лицо государя и его измождённый вид, князь убедился, что тот действительно при смерти, и лишь затем склонился в поклоне:
— Ваше Величество.
Подняв голову, он заметил Чжу Цинчэня, но не вымолвил ни слова.
Мосты между ними были сожжены. Теперь, когда император доживал последние дни, перед князем открывались невероятные перспективы. Тратить время на Чжу Цинчэня не имело смысла — разделать с ним он успеет и после восшествия на престол.
Придав лицу скорбное выражение, князь Цзин припал на колени пред ложем:
— Ваше Величество, как же так?!
Император прикрыл рот рукавом, пытаясь не чихнуть от въевшейся в нос пудры.
Князь Цзин продолжал испытывать почву:
— Берегите себя, Государь. Поднебесная не может остаться без правителя.
Чжу Цинчэнь поджал губы. Можно подумать, этот деспот прежде занимался делами страны! Что с ним, что без него — разницы никакой.
Император слабым голосом произнес:
— Кажется, дни мои сочтены...
В глазах князя вспыхнула радость, но он тут же изобразил глубочайшее отчаяние:
— Что вы такое говорите, Государь?!
Император, холодно следя за его реакцией, продолжил:
— У меня нет наследников. Опасаясь за будущее престола, я отправил гонцов к императорскому роду, дабы найти достойного юношу.
Князь замер.
— Изберём сироту без родителей, дабы избежать влияния внешних родственников. А тебя и Чжу-цина я назначу регентами. На твои плечи ляжет основная забота о государстве.
Император перечислял условия, а у князя Цзиня темнело в глазах.
Он — родной брат императора! И вместо того чтобы передать трон ему, тот ищет какого-то мальчишку из дальней родни?! Сделать его простым регентом, да ещё и уравнять в правах с этим ничтожным Чжу Цинчэнем?! А когда мальчишка подрастёт, его просто выбросят за ненадобностью?!
Что за вздор?!
Сжав кулаки, князь Цзин с трудом сдержал порыв ярости, вымолвил пару дежурных фраз и поспешно удалился.
Чжу Цинчэнь подошёл к окну и приоткрыл створку, глядя вслед уходящему князю.
Тот явно отправился собирать сторонников.
Система спросила:
«Император не боится, что он пойдёт на крайние меры и устроит штурм?»
Чжу Цинчэнь ответил:
«Он только этого и ждёт. Князь слишком долго притворялся добродетельным. Если он не начнёт действовать первым, не будет повода казнить его и вычистить всю его клику. Только толкнув его к краю, можно заставить выдать всех соучастников».
Наступало лето. В воздухе висела духота. В небе собирались грозовые тучи — близился проливной дождь.
Чжу Цинчэнь затворил окно, вернулся к ложу и откинул перину, намереваясь достать недочитанную книгу.
Но стоило ему приподнять одеяло, как на пол с тихим звоном выпали клинки.
Чжу Цинчэнь замер:
«?»
Император с невозмутимым видом забрал оружие обратно:
— Дело опасное, лучше иметь всё под рукой.
Оказывается, пока князь Цзин рассыпался в соболезнованиях, государь не выпускал рукояти из рук. Если бы князь дернулся, император заколол бы его прямо на месте.
Чжу Цинчэнь кивнул:
— Понятно.
Император даже для него приготовил клинок — на него действительно можно положиться.
Государь откашлялся и протянул ему книгу:
— Читай. Если что случится — прячься за мою спину.
Чжу Цинчэнь взял свиток, но тут же решительно поднял правую руку, точно храбрый котёнок:
— Подданный готов защищать Его Величество до последнего вздоха!
* * *
Прошло ещё несколько дней.
Состояние государя «ухудшалось», и князь Цзин перешёл к активным действиям.
Годы, потраченные на завязывание связей с пустой дворовой знатью, принесли плоды. Хотя эти избалованные юнцы не представляли ценности, за ними стояли их влиятельные отцы и братья, занимавшие посты при дворе.
Столицу охватила паника. Самые предприимчивые чиновники уже начали отправлять свои визитные карточки в усадьбу князя Цзин.
Пэй Сюань и Лю Ань, пока не получившие назначений, оставались в своих домах. Если сперва соседи радовались за них, то теперь начали оглядываться с опаской.
Проведя в неведении несколько дней, Пэй Сюань не выдержал и поспешил в усадьбу Лю.
Когда он прибыл, Лю Ань с подвязанными рукавами восседал во дворе и тщательно протирал ветошью длинный меч. Несколько десятков слуг под его руководством отрабатывали строевые приёмы.
Пэй Сюань окликнул его:
— Старший брат?
Лю Ань мельком глянул на него:
— Чего тебе?
— Чем вы заняты?
— В столице вот-вот вспыхнет бунт, а наш учитель до сих пор заперт во дворце! В тот день он из-за тебя намертво сцепился с князем Цзинем. Если этот предатель дорвётся до власти, он не оставит учителя в живых.
Лю Ань с лёгким звоном вложил меч в ножны, прорезав воздух холодным блеском:
— Если дойдёт до крайности, я прорвусь во дворец и вытащу его.
Пэй Сюань твердо кивнул:
— Я пойду с тобой.
Отец Лю Аня колотил в закрытые двери двора:
— А-Ань! Лю Ань! Ты с ума сошёл?! Открой сейчас же!
Но Лю Ань уже не слушал отца.
Согласовав план, они тайком перевезли госпожу Чэнь в усадьбу Лю, заперли ворота и прекратили приём любых гостей.
Тучи сгущались над столицей.
* * *
Спустя десять дней генерал Чжэньвэй во главе нескольких граничных военачальников прибыл в столицу.
Однако они не направились во дворец с отчётом, а сразу съехались в усадьбе князя Цзин.
Лишь к вечеру вся компания вразвалочку двинулась к императорскому замку.
Чжу Цинчэнь выглянул в окно, наблюдая, как облачённые в доспехи и обвешанные оружием генералы в окружении князя Цзиня неторопливо поднимаются по яшмовым ступеням.
Шедший во главе грузный мужчина, судя по всему, и был наместником границы — генералом Чжэньвэем, а за ним следовали его заместители.
Слуги зажигали факелы вдоль дворцовой дороги. Пламя колебалось, отбрасывая хищные тени от обнажённого оружия.
Когда они приблизились, Чжу Цинчэнь захлопнул створки:
— Государь, они идут.
— Угу, — император небрежно восседал на ложе.
Чжу Цинчэнь знал: его рука уже лежит на рукояти.
Государь поманил его ближе:
— Подойди-ка, а то ещё заденет случайно.
— Слушаюсь, — Чжу Цинчэнь подвинулся к нему и тихо уточнил: — Государь, а у вас... зрение хорошее?
Он опасался, как бы император в запале битвы не перепутал врагов с друзьями и не снёс ему голову.
Император запнулся, а затем спросил в ответ:
— А у тебя, Чжу-цин?
Чжу Цинчэнь покачал головой:
— Откровенно говоря, Государь, я слишком много читал по ночам, так что вижу... мягко говоря, неважно.
Император прижал ладонь ко лбу:
— Я тоже. От вина глаза совсем замылились.
Чжу Цинчэнь обомлел:
«!»
Так они — два полуслепых калеки — собрались драться против закованных в броню могучих генералов?!
Не успели они договориться, как за дверью раздался строгий голос евнуха Яна:
— Генерал Чжэньвэй, согласно уставу, при предстании перед очы государя запрещено носить доспехи и оружие. Прошу вас снять клинок.
Генерал Чжэньвэй привык чувствовать себя полновластным хозяином на границе. Теперь, когда император находился при смерти, он и подавно не собирался считаться с дворцовым этикетом:
— Старый пёс, прочь с дороги! Я тебя не знаю, да и мечу моему плевать на твои правила. Сгинь!
Чжу Цинчэнь из покоев прервал перепалку:
— Евнух Ян, не нужно спорить. Его Величество просит генералов войти.
Евнух Ян поджал губы и отступил:
— Слушаюсь.
Звон доспехов и лязг металла огласили залу.
Они приближались.
Внутренние покои погрузились во полумрак, освещаемые лишь всполохами внешних факелов.
Князь Цзин, не чуя подвоха, шагнул вперёд. Увидев, что император выглядит ещё хуже прежнего, он едва сдержал победную улыбку:
— Ваше Величество?
Император приоткрыл глаза. Князь продолжил охать:
— Государь, я искал среди членов императорского рода, но не нашёл достойного. Я не оправдал вашего доверия.
Император, не замечая торжества в его глазах, слабым голосом проговорил:
— Что же нам делать?
— Ваше Величество, я...
Не успел он договорить, как стоявшие за его спиной генералы синхронно опустились на одно колено.
Генерал Чжэньвэй громко произнёс:
— Ваше Величество! Поднебесная не может оставаться без правителя! Мы просим вас отречься от престола в пользу князя Цзиня, дабы навести порядок в стране!
Князь Цзин с трудом изобразил смущение, хотя глаза его горели азартом:
— Генерал, что за речи?! Как я могу...
— Если Его Величество не согласится, мы будем стоять здесь до конца! И войска на границе поддержат нас!
Формально это прошение звучит как ультиматум. Выбор был очевиден: либо государь отрекается добровольно, либо его убьют прямо сейчас, подделав указ.
Император долго молчал, а затем слабо поманил генерала Чжэньвэя:
— Подойди ближе... Я велю принести печать.
— Слушаюсь! — Генерал просиял, уверовав, что император сдался.
Без единого выстрела, с помощью одной лишь бумаги, они получают всё.
Забыв о субординации, генерал подполз ближе к ложу с подобострастной ухмылкой:
— Государь...
В следующую секунду «умирающий» император совершил стремительный рывок! Его нога сокрушительным ударом обрушилась на грудь генерала, отбросив того на пол. Серебряная сталь блеснула в полумраке — клинок мгновенно нашёл зазор в доспехах и вошёл точно в сердце.
Чжу Цинчэнь с силой разбил пиалу из-под лекарства об пол:
— Защищайте государя!
Скрывавшиеся под видом слуг верные стражники сорвали маски и обнажили мечи, заполнив залу.
Князь Цзин дернулся к Чжу Цинчэню, пытаясь захватить его в заложники.
Но Чжу Цинчэнь проворно увернулся, вскочил на ложе, выхватил припрятанный императорский меч и с диким воплем закрутил им перед собой:
— У-у-у!
Император даже отвлёкся на мгновение от битвы и удивлённо взглянул на него.
Чжу Цинчэнь сжимал рукоять обеими руками и махал мечом так быстро, что лезвие сливалось в сплошной круг. Князь Цзин от неожиданности в страхе попятился.
Техника была ужасной, но напора хватало с лихвой — противник просто боялся подойти ближе под эти дикие вопли.
С изменниками расправлялись император и стража, а Чжу Цинчэню, как утончённому учёному, оставалось лишь поддерживать дух.
Поняв, что всё под контролем, император вернулся к бою.
За считанные мгновения генерал Чжэньвэй и его помощники были уничтожены. Никто не ожидал, что «слабый» император обладает такой невероятной физической силой.
Кровь забрызгала тяжёлые портьеры. Внезапный порыв ветра распахнул не закрытое Чжу Цинчэнем окно.
Буря ворвалась в помещение, подхватив занавеси. Император вытер лицо, ощутив на губах тёплый, соленый запах чужой крови.
Князь Цзин, поняв, что дело дрянь, рванул к выходу.
Чжу Цинчэнь закричал:
— Государь!
Император резко обернулся и с маху швырнул тяжелый клинок через всю залу.
Чжу Цинчэнь, не долго думая, подхватил с тумбы массивную медную вазу и забросил её следом.
Меч с грохотом вонзился в каменный пол прямо перед князем, преграждая путь, а ваза со всей силы угодила предателю прямо в лопатку.
Князь Цзин рухнул на брюхо, точно издыхающая собака.
Лишь сейчас до него дошло. Он обернулся:
— Вы... вы...
Чжу Цинчэнь с мечом в руках спрыгнул с ложа и встал плечом к плечу с императором, с презрением глядя на поверженного врага.
Император опустил взгляд и заметил, что на руки Чжу Цинчэня попали брызги крови. Он достал платок, намереваясь вытереть их.
Но не успел он сделать и шага, как снаружи донеслись отчаянные вопли:
— Государь! Государь, вы живы?!
— Сяо Чжу! Сяо Чжу, ты где?! Ты жив?! Проклятый князь Цзин, я с тобой посчитаюсь!
— Учитель! Учитель, вы где?!
Чжу Цинчэнь и император недоумённо переглянулись:
«?»