Чу Юньян и Вэй Юань официально стали императорскими компаньонами. Их поселили в боковом павильоне дворца, и теперь каждый день с рассветом они поднимались вместе с императором, чтобы штудировать каноны и упражняться в воинском искусстве.
Вэй Юань был силён в изящной словесности, а Чу Юньян — в ратном деле. Оба, каждый по-своему, восполняли пробелы в образовании Сяо Чэнъаня.
Сверстники быстро сошлись, стали неразлучны и проводили вместе всё время: делили трапезы, учились и даже спали в одной комнате. Чжу Цинчэнь наконец-то получил возможность перевести дух.
В тот день после полудня во дворец прибыл князь-защитник Чжэньго-гун, чтобы дать юношам урок верховой езды и стрельбы из лука на стрельбище.
Сяо Чэнъань ездил плохо — однажды он даже свалился с коня и с тех пор втайне побаивался лошадей. Однако приближалась осенняя охота. Императору надлежало перед лицом всей знати подстрелить первую дичь, и предстать перед подданными неспособным удержаться в седле было бы немыслимым позором.
Чу Юньян молча и сноровисто затянул Сяо Чэнъаню наручи, а затем подвёл к коню. Для начала он велел погладить гриву, чтобы наладить с животным хотя бы подобие доверия. Лишь когда юный правитель немного освоился, Чу Юньян помог ему взобраться в седло.
Сяо Чэнъань тихонько шепнул:
— Чу Юньян, ты что это сегодня такой тихий? Мне аж непривычно.
Тот даже не повернул головы, лишь метнул осторожный взгляд в сторону отца.
Ещё бы! Когда за тобой в оба глаза присматривает суровый родитель, особо не поозорничаешь перед Повелителем.
Чу Юньян прокашлялся и громко, чеканно произнёс:
— Прошу Вас, Ваше Величество! Для начала сделаем пару кругов по загону, а я повожу коня под уздцы.
Чжэньго-гун довольствовался этим, погладил бородку и отправился давать указания Вэй Юаню.
Пока они отрабатывали навыки, Чжу Цинчэнь с комфортом устроился неподалёку. Он развалился в плетёном кресле в тени раскидистого дерева, держа под рукой свежий чай и изысканные сладости.
«Ты что, уже на пенсию вышел? — съязвила Система. — Лежишь тут, прохлаждаешься?»
Чжу Цинчэнь неспешно сделал глоток и со смыслом вздохнул:
«Эх, до чего же приятно быть учителем! В таком режиме я бы ещё сотню-другую сопляков выучил. Системка, подгони-ка мне стильные современные солнцезащитные очки — а то мой изысканно-праздный образ выглядит незавершённым».
«А я хочу съездить тебе по затылку, Чэньчэнь, — отрезала Система. — Как раз под стать моему желанию придушить тебя, паршивец!»
Чжу Цинчэнь молча отодвинулся чуть подальше и с умилённым видом продолжил наблюдать за учениками.
* * *
Полмесяца спустя Сяо Чэнъань не только освоился в седле, но и научился на полном ходу отпускать поводья, натягивать лук и пускать стрелу. Пусть движениям и не хватало отточенной грации, для осенней охоты этого вполне бы хватило.
Так незаметно и подкралась пора большого выезда.
В Великой Ся с давних пор повелось проводить весенние и осенние охотничьи облавы. Каждый год император выезжал с придворными в угодья, чтобы упражняться в стрельбе, езде и устраивать смотр войскам. В этот раз всё было иначе: к процессии примкнуло посольство Северной Чжоу.
Хотя государства и вели мирные переговоры, Чжоу оставалась давним соперником. Упасть лицом в грязь перед иноплеменниками было недопустимо, поэтому императорская гвардия вовсю репетировала строевой шаг, а вельможные сановники тайком качали мышцы дома, надеясь сразить северян своей выправкой.
Когда сановники-книжники поволокли Чжу Цинчэня упражняться в стрельбе, тот пребывал в полном ошеломлении. Ровно до тех пор, пока своими глазами не увидел, как девяностолетний историограф шутя натянул тугой лук силой в пять ши, восьмидесятилетний цензор с первого раза всадил стрелу в точнёхонькое яблочко, а семидесятилетний замминистра легко поднял огромный каменный жернов.
Чжу Цинчэнь сидел на корточках, подперев щёку ладонью, и робко поднял руку:
— А можно я останусь в столице... наблюдать за государственными делами?
Старые чиновники хором и со всей строгостью отвергли предложение:
— Ни в коем случае! Молодой князь — лицо всей нашей гражданской знати! Разве можно оставлять вас в столице? Мы сами присмотрим за делами, а вы, господин Чжу, со спокойной душой отправляйтесь на охоту!
Чжу Цинчэня под белы руки подняли с земли и насильно впихнули в ладони массивный охотничий лук:
— Ну же! Стреляйте!
В день выезда Сяо Чэнъань, облачённый в парадные доспехи и верхом на статном скакуне, встал во главе колонны. По обе стороны от него замерли Чу Юньян и Вэй Юань.
Императорская гвардия выстроилась по флангам — воины, сжимающие копья, выглядели величественно и грозно. Придворные стояли во всеоружии, подтянутые и исполненные духа.
Чжу Цинчэнь оглянулся на бесконечную вереницу людей и лошадей, растянувшуюся по улицам, затем вздохнул и шмыгнул носом:
— Ваше Величество, может, я всё-таки останусь...
Сяо Чэнъань чеканно и на полном серьёзе перебил его:
— Учитель, не беспокойтесь! Я не посрамлю Великую Ся!
— Да я о том, что хотел бы остаться...
— И вас я тоже не подведу!
— Да но...
Все вокруг буквально искрились энтузиазмом, и лишь Чжу Цинчэнь выглядел как завядший цветок. Он же болезненный книжник, ему не по нраву махать железом!
Вскоре к колонне приблизился князь-регент Юйвэнь Шу во главе северного посольства. С ним было всего десятка полтора личных телохранителей — ровно столько, сколько нужно для выездов, дабы продемонстрировать доверие к правителям Ся.
Юйвэнь Шу въехал первым. Приблизившись к императору и Наставнику, он приложил правую ладонь к левому плечу и склонил голову в приветствии.
За ним следовал пятый принц Юйвэнь Цзань, а в тени его фигуры прятался Чэнь Сюнь. Принц не желал оставаться в Ся на правах заложника, а Чэнь Сюнь смертельно боялся снова навлечь на себя гнев. Оба послушно опустили головы, пытаясь стать как можно незаметнее.
Сяо Чэнъань приветствовал регента:
— Приветствую вас, князь-регент. Повозки для вашего посольства подготовлены позади.
— Благодарю, Ваше Величество.
Юйвэнь Шу не стал садиться в экипаж. Вместо этого он принял поводья подведённого коня, ловко взлетел в седло и поравнялся с Чжу Цинчэнем.
Чжу Цинчэнь едва заметно улыбнулся ему, после чего обернулся к Юйвэнь Цзаню и Чэнь Сюню.
У Чэнь Сюня, который не так давно расшиб себе лоб о колонну, рана уже почти затянулась, но лицо оставалось бледным и измученным. Похоже, Юйвэнь Цзань снова сменил гнев на милость, поскольку заботливо увлёк его за собой к императорской карете. Поднявшись по подножке, принц протянул руку Чэнь Сюню и помог ему подняться внутрь. Они обменялись нежными, преисполненными страсти взглядами.
Чжу Цинчэнь скривился — смотреть на эту сцену ему не хотелось, и он поспешно отвернулся.
— Они что, опять помирились? — шепнул он Юйвэнь Шу.
Тот слегка кивнул:
— Угу. Юйвэнь Цзань так и не дал ему официального статуса, зато осыпал золотом и серебром. Чэнь Сюнь пообещал больше не устраивать глупостей. У них сейчас самый разгар страстных отношений — не разлить водой.
Чжу Цинчэнь нахмурился. У главного злодея явно были проблемы со свежими метафорами.
Не успели они обменяться и парой фраз, как вдоль колонны прискакал глашатай:
— Ваше Величество! Всё готово к выступлению!
— Отлично, — кивнул Сяо Чэнъань и звонко повелел: — Выступаем!
Он взмахнул плетью, тронул коня, и тот легко пошагал вперёд. За ним следом пошли Чу Юньян и Вэй Юань. Цокот сотен копыт слился в единый гул, похожий на рокот барабанов, и огромная процессия медленно двинулась в путь.
* * *
Спустя два часа колонна прибыла к императорским угодьям. Сеть живописных холмов и лесов была обнесена оградой, а на самой высокой вершине возвышался величественный загородный дворец.
Сяо Чэнъань спешился у подножия и окинул взглядом утопающие в облаках дворцовые крыши.
— Разбить лагерь! — отдал приказ юный император.
Гвардейцы дружно гаркнули: «Есть!», а Чжэньго-гун лично взялся за организацию стоянки, превратив разбивку палаток в отлаженную военную операцию.
Сяо Чэнъань, впервые попавший на настоящую охоту да ещё и проведший в седле целых два часа, ничуть не устал.
— Учитель! — весело окликнул он Чжу Цинчэня. — Я пройдусь, посмотрю, как ставят шатры!
— Что? — Чжу Цинчэнь мгновенно очнулся от задумчивости. — Обязательно возьми с собой Юньяна, Сяо Юаня и евнуха Чэна.
Последние дни Чжу Цинчэнь провёл за чтением императору лекций по правилам безопасности на охоте. В густых лесах, да при статусе правителя, прогуливаться в одиночку было строжайше запрещено.
Сяо Чэнъань не стал спорить:
— Не волнуйтесь, учитель! Я буду неподалёку!
Сяо Чэнъань с компанией со смехом умчался прочь.
В этот самый момент Юйвэнь Цзань откинул полог своей кареты. Не успел он ступить на землю, как мимо него пронеслась кавалькада юных наездников. Принц замер у дверцы кареты, провожая их взглядом.
Чэнь Сюнь, недоумевая, тихо окликнул его:
— Ваше Высочество?
Лишь тогда Юйвэнь Цзань опомнился, опустил руку и вышел на траву. Но его взгляд невольно снова устремился вслед юному правителю.
Сяо Чэнъань верхом на породистом коне выглядел ярко и статно. Он с мальчишеским азартом разглядывал всё вокруг и увлечённо болтал со своими спутниками.
Все эти дни Чэнь Сюнь, нежно прижимаясь к Юйвэнь Цзаню, шептал ему на ухо истории про императора Ся. Мол, тот мелочен, глуп и жестоко истязает своих евнухов. Мол, он труслив, не умеет держаться в седле и однажды позорно свалился с лошади. Мол, он коварен, презирает северян и вовсе не желает мира.
Эти байки были топорным шитьём, да и Чэнь Сюню уже довелось попадаться на вранье, поэтому Юйвэнь Цзань ни на грош ему не верил. Но ему льстило слушание этой чуши. Ему нравилось тешить своё эго тем, что на престоле Великой Ся сидит ничтожество.
Но увиденное сейчас...
Юйвэнь Цзань ошеломлённо смотрел в спину удаляющемуся Сяо Чэнъаню. Исполненный стати, сильный, статный юноша верхом на ретивом коне совершенно не походил на то ничтожество, которое принц рисовал в своём воображении.
Чэнь Сюнь подошёл ближе и, проследив за его взглядом, увидел императора. Всего за пару месяцев князь Кан изменился до неузнаваемости. От прежнего робкого, забитого мальчика не осталось и следа.
Чэнь Сюнь заметил остекленевший взгляд принца и настойчиво протянул руку, желая коснуться его локтя:
— Ваше Высочество...
Но Юйвэнь Цзань, словно от ожога, дёрнулся и резко отпихнул его:
— Руки!
Чэнь Сюнь испуганно отступил:
— Слушаюсь...
Вдали от чужих глаз они спали в одной постели, но для внешнего мира оставались господином и слугой.
Юйвэнь Цзаню было не до него. Прокашлявшись, он с независимым видом отвернулся и принялся отдавать распоряжения воинам Северной Чжоу. А ведь он мог бы поехать верхом! Но из-за Чэнь Сюня принцу пришлось тащиться в душной карете.
Теперь его жгла лютая досада: ему следовало ехать рядом с императором Ся!
Чжу Цинчэнь сидел на берегу реки, подперев подбородок рукой, и наблюдал за этой сценкой.
«Он что, загляделся на Чэнъаня? Он же вроде презирал его?»
Юйвэнь Шу подошёл ближе, протянул ему откупоренный бурдюк и уселся рядом на плоский камень:
— Наставник Чжу.
— Спасибо, — Чжу Цинчэнь, сделав глоток, с удивлением обнаружил, что там парное молоко. — Слушай, у него под ногами целая река. Неужели трудно подойти и посмотреть на своё отражение?
Система подала голос:
«Похоже, сюжетная коррекция вступила в силу. Сценарий упорно сводит главного семе и уке вместе».
«Я этого не позволю! — Чжу Цинчэнь выхватил у Юйвэнь Шу лепёшку, откусил солидный кусок и принялся усердно жевать. — Чтобы при мне моего ученика увёл какой-то проходимец?! Не бывать этому!»
Закусив молоко лепёшкой и немного восстановив силы, Чжу Цинчэнь отправился к Чжэньго-гуну с указанием поставить для императора самый большой шатёр.
— Пусть Юньян и Сяо Юань живут вместе с императором.
Старый генерал озадаченно почесал затылок:
— Но позвольте, соответствует ли это этикету?
— Этикет подождёт, — отрегулировал Чжу Цинчэнь, глядя на неразлучную троицу. — Пусть спальные места будут в одном шатре.
Три человека в шатре, да ещё и евнух Чэн с гвардией снаружи — посмотрим, как теперь Юйвэнь Цзань попытается подкрасться к Сяо Чэнъаню.
* * *
Гвардия сработала оперативно: не прошло и часа, как лагерь был разбит, а охрана расставлена. Участники выезда перекусили и разошлись по шатрам. В лагере воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным хрустом травы под сапогами патрульных.
В северном шатре Юйвэнь Цзань в одном исподнем сидел на кушетке, а Чэнь Сюнь стоял позади, мягко массируя ему виски.
— Ваше Высочество изволили устать, пробыв весь день в дороге. Отдохните немного.
— Угу, — безучастно отозвался принц. — А этот ваш император... за последнее время весьма переменился.
Чэнь Сюнь фальшиво улыбнулся:
— Да, Наставник Чжу учит его на славу.
— Я о том, что он словно стал другим человеком, — возразил Юйвэнь Цзань. — Раньше он казался размазнёй, не достойной трона. А теперь...
Чэнь Сюнь прижался к его спине и прошептал:
— Я в этом ничего не смыслю. Но я знаю, что лишь Ваше Высочество достаточно могущественны и величавы, чтобы править. И Северной Чжоу, и Великой Ся!
Юйвэнь Цзань хмыкнул и привлёк его к себе:
— Умеешь же ты умаслить... Вот взойду на престол обеих держав, и сделаю тебя...
Он не успел договорить — лицо его исказилось от внезапной вспышки боли.
— Кем сделаете? — всё ещё кокетничал Чэнь Сюнь. — Ну же, Ваше Высочество! Кем? Неужто главным евнухом?
Юйвэнь Цзань резко отпихнул его и схватился за голову.
— Ваше Высочество?! Что с вами?!
Юйвэнь Цзань с силой сжал виски. Перед глазами калейдоскопом понеслись чужие воспоминания.
Он видит себя заложником во дворце Ся.
Видит, как над ним глумятся и избивают.
И видит кого-то, кто тайком приносит ему еду, воду и целебные мази... Но сколь бы принц ни вглядывался, черты лица этого спасителя оставались размытыми.
Чэнь Сюнь, перепугавшись до полусмерти, выскочил из шатра:
— Лекаря! Быстро, лекаря!
Юйвэнь Цзань корчился на постели от дикой боли. И тут в его сознании всплыла новая сцена: императорская охота. Он, бедный заложник, с разбитой головой лежит на траве после издевательств местной знати. Тот же неизвестный подходит к нему, похлопывает по щеке и мягко зовёт по имени: «Юйвэнь Цзань, ты цел?»
Но лица снова не разглядеть!
Юйвэнь Цзань со всей силы стукнул себя кулаком по голове.
Что за бред?! Чтобы он — принц Северной Чжоу — был жалким заложником?! Чтобы его избивала кучка избалованных барчуков?! Чтобы он нуждался в чьей-то жалости?!
Вдруг над самым ухом раздался чужой, холодный мужской голос:
«Нашёл».
В следующее мгновение принц закатил глаза и рухнул без чувств.
В этот момент Чэнь Сюнь вбежал в шатёр, таща за собой седого придворного лекаря.
— Скорее! Если с Его Высочеством что-то случится, вам головы не снести!
Лекарь с досадой встряхнул бородкой, подошёл к ложу... и обомлел.
— Ты что, насмехаешься надо мной?! — возмутился старик. — Нашёл время для шуток! Он же просто спит!
Юйвэнь Цзань тихо и безмятежно похрапывал на подушках, его дыхание было ровным, а на щеках играл здоровый румянец.
Лекарь подхватил сундучок и направился к выходу:
— Сроду не встречал глупца, который не может отличить обморок от крепкого сна!
Чэнь Сюнь сгорал от стыда:
— Простите, почтенный лекарь... Моя оплошность...
Проводив лекаря, Чэнь Сюнь вернулся и со злостью занёс руку над спящим принцем. Но так и не решился ударить, лишь затаил глубокую обиду.
* * *
Чжу Цинчэнь сидел у воды, наблюдая за течением. Вскоре к нему подошёл Юйвэнь Шу:
— Наставник Чжу.
Чжу Цинчэнь обернулся:
— Ну что?
Юйвэнь Шу качнул головой и присел рядом на валун:
— Ничего. Говорит, ничего не помнит. Не похоже, чтобы врал.
Чжу Цинчэнь подстраховался на славу: все, от гвардейцев до лекарей, были проверены, лагерь находился под полным контролем. Как только Чэнь Сюнь побежал за врачом, Чжу Цинчэню тут же доложили. Но лекарь утверждал, что принц просто заснул. Чжу Цинчэнь заподозрил неладное и попросил Юйвэнь Шу лично проведать племянника.
— Системка, ты зафиксировала какие-нибудь аномалии?
— Никаких.
Странно. Не могли же Юйвэнь Цзань и Чэнь Сюнь разыграть этот спектакль без причины?
Пока Чжу Цинчэнь размышлял, Юйвэнь Шу молча сидел рядом, сплетая стебли дикой травы.
Наконец Чжу Цинчэнь всплеснул руками:
— Да ну его! Будем решать проблемы по мере поступления!
Он швырнул в воду попавшийся под руку камень.
Брызги взлетели тучей и оросили Юйвэнь Шу. Тот молча вытер лицо и медленно повернул голову.
Чжу Цинчэнь охнул:
— Ты чего не отошёл?! Я думал, ты давно ушёл! Извини!
Он поспешно стал шарить по рукавам, достал платок и потянулся вытереть ему лицо. Но Юйвэнь Шу перехватил его запястья и ловко обмотал их плетёнкой из травы:
— Всё! Вы арестованы! Отправляетесь в тюрьму!
Чжу Цинчэнь хотел было сорвать травяные путы, но Юйвэнь Шу невозмутимо добавил:
— Это не просто трава. Это прочнейший узел «свиное копытце». Наставнику Чжу из него не выпутаться. Почему «свиное копытце»? Да потому что им завязывают ножки поросятам...
Остатки вины мгновенно испарились. Чжу Цинчэнь с размаху швырнул платок ему в физиономию:
— Сам вытирайся! Сам ты поросёнок!
Оба надулись и уставились в разные стороны.
Чжу Цинчэнь посмотрел на травяное кольцо у себя на запястье и, что-то почувствовав, повернулся к Юйвэнь Шу. Тот вытер лицо платком и победоносно задрал подбородок:
— Чего смотришь?
Чжу Цинчэнь хотел было уколоть его остротой, но вместо этого подался вперёд и слегка пихнул Юйвэнь Шу плечом. Однако регент сидел на камне крепко, словно скала.
Чжу Цинчэнь с независимым видом незаметно пододвинулся ближе, собираясь повторить попытку. И когда он снова попытался его толкнуть, Юйвэнь Шу ловко цапнул его за руку.
— Эй! Отпусти, Юйвэнь Шу!
Раздался громкий всплеск, и оба бултыхнулись в воду.
Река была неглубокой. Юйвэнь Шу уселся прямо на дно, а Чжу Цинчэнь барахтался сверху, весь мокрый до нитки.
Чжу Цинчэнь сжал кулачки и поднял взгляд на Юйвэнь Шу, который смотрел на него с самым невинным видом.
— Наставник Чжу, я оступился... Хорошо хоть мы ниже по течению, а то воины сверху берут воду для питья. Идите переоденьтесь, а то простудитесь.
Чжу Цинчэнь, сдерживая кипевший гнев, изо всех сил заехал ему кулаком по груди. Юйвэнь Шу весьма наигранно застонал: «Ой-ёй!»
Чжу Цинчэнь, цепляясь за берег, с трудом выкарабкался из воды. Намокшие широкие рукава тяжёлым грузом тянули вниз. Чжу Цинчэнь переваливался, словно мокрая утка, едва удерживая равновесие.
Юйвэнь Шу, всё ещё сидя в воде, не удержался и тихо фыркнул. Но стоит ему хмыкнуть, как Чжу Цинчэнь с грозным видом развернулся обратно.
Юйвэнь Шу инстинктивно прикрыл руками грудь. Однако на этот раз Чжу Цинчэнь не стал его бить. Он лишь погрозил ему кулаком, подобрал из воды травяное кольцо и поплёлся к своему шатру.
Зайдя в шатёр, он принялся рыться в сундуке с вещами, чтобы найти сухую одежду. На самом дне он наткнулся на два листочка бумаги.
Чжу Цинчэнь удивился, отдвинул ворох платьев и достал листы. Это были переписанные его почерком буддийские сутры. Ах да, он же переписывал их в монастыре! Должно быть, слуги при сборке вещей просто сгребли всё подряд и засунули в сундук. А сам он был слишком ленив, чтобы разбирать багаж.
Но... Чжу Цинчэнь нахмурился, разглядывая листы.
Какой-то затейник испещрил всю его работу чернилами, тщательно закрасив все просветы и «дырочки» в иероглифах. Например, в первой же строчке «Сутры Сердца» в иероглифе «гуань» все закрытые контуры были аккуратно залиты тушью до полной глухоты. И так по всей странице — сплошные чёрные кляксы.
Система ахнула:
«Этот человек явно с приветом! Ставлю чашку чая с молоком, что это дело рук Юйвэнь Шу!»
«И я ставлю на него», — буркнул Чжу Цинчэнь.
Он уже собрался скомкать листы и выбросить, но внезапно замер. Поспешно подбежав к выходу из шатра, он приподнял полог.
Юйвэнь Шу как раз выбирался из реки. В этот момент вернулась троица учеников в сопровождении стражи.
Заметив мокрого регента, Сяо Чэнъань поинтересовался:
— Князь-регент, что с вами произошло?
Юйвэнь Шу отжал край мокрого халата и с совершенно непроницаемым лицом ответил:
— Любовался пейзажем у реки, как вдруг откуда ни возьмись выскочил маленький поросёнок и столкнул меня в воду.
Сяо Чэнъань огляделся:
— Надо же! Разве здесь водятся поросята?
«Поросёнок» Чжу Цинчэнь уже готовился выскочить и задать ему трёпку, но Юйвэнь Шу быстро поднёс кулак к носу, изображая пятачок. Мол, только поросята бросаются на людей!
Чжу Цинчэнь, сгорая от досады, погрозил ему кулаком и задёрнул полог.
Он посмотрел на исчерканную сутру, затем на травяное кольцо. Немного подумав, он завернул кольцо в листы сутры и убрал на самое дно сундука.
Система изумилась:
«Чэньчэнь, ты чего?! Он обозвал тебя поросёнком, а ты...»
«Мне кажется... — Чжу Цинчэнь запнулся, не дав ответа. — Ты ничего не понимаешь. Это сохранение улик! Всё, я переодеваюсь, брысь отсюда».
«Ладно-ладно», — и светящийся шарик вылетел из шатра.
Чжу Цинчэнь сбросил мокрую одежду на вешалку.
Снаружи донёсся голос Сяо Чэнъаня:
— Князь-регент, скорее идите переоденьтесь.
— Хорошо.
Чжу Цинчэнь обернулся и через окошко шатра посмотрел наружу.
Юйвэнь Шу, будто почувствовав его взгляд, повернул голову и тепло ему улыбнулся.