Ночь уже вступила в свои права, жители деревни семьи Лу давно спали, и Чжу Цинчэнь не хотел их беспокоить. Поразмыслив, он повёл спутников в бамбуковую рощу, где прежде тренировался Лу Наньсин.
И Чэн И, и Лу Наньсин находились на самом пороге формирования золотого ядра. У Чэн И процесс подходил к естественной развязке, а вот Лу Наньсина спровоцировали ученики школы Сюаньтянь: в нём вспыхнула невиданная прежде духовная сила, с которой он не мог сладить.
Обоих лихорадило. Если не направить духовные потоки прямо сейчас, тела юношей могли просто не выдержать напора и разорваться.
Чжу Цинчэнь подхватил обоих под мышки и опустил на два плоских валуна.
— Садитесь, скрестив ноги. Погрузитесь в медитацию, выровняйте дыхание.
Юноши плохо соображали от жара, но голосу наставника подчинились беспрекословно: с трудом поднявшись, они уселись в привычную позу.
Чжу Цинчэнь порылся в мешке Цянькунь, выудил припасённые заранее пилюли и вложил каждому по штуке в рот.
Следовавшие за ними бродячие заклинатели беспокойно переглянулись и обратились к Чжу Цинчэню:
— Бессмертный почтенный, школа Сюаньтянь совсем неподалёку. Мы встанем на страже неподалёку, чтобы их старейшины, опомнившись, не заявились сюда устраивать смуту.
Чжу Цинчэнь кивнул:
— Хорошо.
Заклинатели сжали кулаки в прощальном приветствии и рассредоточились по роще, беря под защиту товарищей по пути Дао.
Чжу Цинчэнь достал из мешка несколько защитных артефактов и расставил их по периметру.
Тем временем небо затянуло иссиня-чёрными тучами, и где-то в вышине глухо прогрохотал первый раскат грома.
Переход заклинателя на стадию формирования ядра называли Малым испытанием грозой. Скольким практикующим так и не удалось преодолеть этот рубеж! Сколько из них сгорело дотла в небесном пламени...
«Не переживай, у них всё получится», — подала голос Система.
Чжу Цинчэнь кивнул, серьезно разглядывая кроны деревьев над головой:
«Я лишь подумал, что этот мир бессмертных подчинён вполне земным законам физики».
«Что ты имеешь в виду?» — не поняла Система.
«Сидеть в грозу под деревом — верный способ поймать молнию».
«...»
Вскоре громыхнуло сильнее, и на Чэн И с Лу Наньсином обрушились первые тяжелые, размером с горошину, капли дождя.
Чжу Цинчэнь коснулся лба каждого, проверил пульсацию духовных жил и тихо произнёс:
— Вот так. Не торопитесь.
Знакомый успокаивающий голос принёс юношам умиротворение. Чжу Цинчэнь остался стоять рядом, охраняя их покой.
Внезапно небеса рассекла ослепительная вспышка, и раздался оглушительный треск.
Бродячие заклинатели в роще синхронно обернулись. Вспышку молнии и раскат грома, разумеется, заметили и на вершине горы, в школе Сюаньтянь. Однако тамошним обитателям сейчас было совсем не до небесных знамений.
Сюй Фантин лежательной тушей распростёрся на земле, отчаянно впившись пальцами в грязь и жухлую траву. Лицо его исказила лютая ненависть.
За что? За что Чжу Цинчэнь так с ним поступил?!
Идея с изъятием ядра принадлежала не ему! Не он требовал пересадки! Чжу Цинчэню достаточно было расправиться с главой и Шэнь Минчжу! Зачем нужно было выставлять его, Сюй Фантина, на всеобщее посмешище?!
Ну да, он обманул Чэн И, но разве тот не раскусил его заранее?! Разве Чэн И не остался невредим?! Разве он сам не заманил его в ловушку?!
Он — предназначенный самой судьбой спаситель мира! Как Чжу Цинчэнь посмел так с ним обойтись?!
Ученики школы Сюаньтянь порывались подбежать и помочь ему подняться, но, встретившись с его налитыми кровью глазами, в ужасе отступали.
Сюй Фантин, не обращая на них внимания, сжал кулаки и с трудом встал.
Да. Он — избранный. Чжу Цинчэнь уничтожил его репутацию, но этим он навредил не только ему, а всем живым существам поднебесной! Печать Демонической бездны с каждым днём становится всё слабее, остальные школы ждут его прозрения и взлёта, чтобы укрепить барьер. Если другие кланы узнают, как Чжу Цинчэнь с ним обошёлся, они не простят этого!
А когда печать падет и Демонический бог вырвется на свободу, Чжу Цинчэня просто разорвут на куски. Посмотрим тогда, как он запевает!
Сюй Фантин утер кровь с подбородка и оглянулся. Ученики инстинктивно шагнули назад перед его жутковатым видом.
Тяжело дыша, Сюй Фантин произнёс:
— Я в порядке. Всё, что наговорил Чжу Цинчэнь — клевета, выбитая силой. Я никогда не пошёл бы на такую гнусность, как кража чужого ядра.
Впрочем, совершал он это или нет, присутствующие знали и без лишних слов. Но Сюй Фантин отчаянно цеплялся за остатки запятнанной чести.
— Об этом происшествии — ни слова наружу. Иначе всей нашей школе несдобровать.
Ученики прекрасно понимали последствия. Больше всего они дорожили собственным лицом и привыкли козырять именем Сюаньтянь. Потерять репутацию для них было равносильно смерти, так что распространяться о позоре никто не собирался. Они закивали, заверив старшего брата в полном молчании.
Сюй Фантин не стал принимать ничьей помощи и одиноко поплёлся к главным воротам.
Глава школы и старейшины, обладая глубоким уровнем совершенствования, сумели оправиться от тяжелых травм и кое-как подняться. Пошёл дождь. Глава, таща на загривке бессознательного Шэнь Минчжу, в сопровождении стенающих старейшин наконец добрался до покоев.
Оказавшись в чертогах, они первым делом кинулись искать исцеляющие пилюли. Они глотали их горстями, пока животы не раздулись, но раны на телах даже не затянулись.
И тут они вспомнили о требованиях Чжу Цинчэня переписать «Заклятие Очищения Сердца». Старейшины бросились перерывать шкафы в поисках бумаги и туши.
Увы, они слишком долго пренебрегали духовной практикой. Они не помнили текст наизусть, а перевернув все покои, нашли лишь два экземпляра сутры. Толпясь и толкаясь, почтенные мужи начали отбирать друг у друга свитки, давясь за право переписать строчку.
Глава школы не участвовал в этой толкотне. Он продолжал запихивать снадобья в рот потерявшего сознание Шэнь Минчжу.
Вот только никто из них не вспомнил главных слов Чжу Цинчэня:
«Лишь усердный труд спасет вас. Нечестивый путь ведёт к гибели».
Сколько бы пилюль они ни глотали, сколько бы раз ни переписывали «Заклятие Очищения Сердца», липкий страх не отступал. Им казалось, что Чжу Цинчэнь вот-вот вернётся и явится за их душами.
В суматохе один из старейшин посадил кляксу на лист, другой ошибился в иероглифе, и между ними мгновенно вспыхнула перепалка:
— Всё из-за тебя! Из-за вас всех!
— Я с самого начала говорил, что это противно Небесному Дао! Но вы желали идти против воли небес!
— А я говорил, что глава слишком избаловал своего никчёмного ученика! Раз уж он убогий, так и растили бы его в тишине, зачем было посягать на чужое золотое ядро?! Теперь из-за этого дрянного мальчишки пострадала вся школа!
— И вообще, мне с самого начала этот Юйцин показался подозрительным! Сначала отказывался приходить, потом вдруг согласился... И никто из вас даже не усомнился!
Слово за словом, и старейшины, позабыв о ранах, вцепились в грудки главе школы, требуя ответа:
— Говори! Всё это твоя вина! Из-за твоего никчёмного выскочки мы потеряли всё!
Глава вырвался и закричал им в лица:
— Чушь! Мой ученик не никчёмен! Минчжу не мусор! Стоит только пересадить ему ядро, и он...
— Очнись уже! Ты из ума выжил! — перебил его Второй старейшина.
Знай они заранее, чем всё закончится, ни за что бы не пошли помогать ему с ритуалом. Теперь ни о каком величии речи не шло. Пожилые заклинатели, утратив всякое достоинство, едва не вцепились друг другу в глотки.
В этот момент тяжелые двери дворца со скрипом распахнулись.
Вспыхнула молния. На пороге, промокнув до нитки, стоял Сюй Фантин. Он походил на оживший труп. Старейшины вздрогнули от его жуткого вида.
— Фантин...
— Чжу Цинчэнь ушёл?
Сюй Фантин безжизненно отозвался:
— Ушёл. Он ушёл.
Старейшины облегчённо перевели дух, прижимая ладони к груди:
— Ушёл... Ну и слава предкам.
Глава спросил:
— Он ничего с тобой не сделал? Ты не ранен?
— Он... — Сюй Фантин запнулся, но затем качнул головой. — Нет. Он ничего мне не сделал.
Однако в глазах старейшин вспыхнула обида:
— Но почему?!
Почему они должны были терпеть унижения от Чжу Цинчэня, а Сюй Фантина тот даже не тронул?!
Сюй Фантин поднял взор:
— Потому что он помнит, что я — спаситель мира, способный запечатать Демоническую бездну. Он не посмел поднять на меня руку.
Его взгляд, полный яда, скользнул по роптавшим старейшинам:
— Если бы не мой статус, сегодня он уничтожил бы всю школу Сюаньтянь до последнего человека.
Старейшины сжались под его тяжелым взором и не нашлись, что ответить:
— Хорошо... Какое счастье, что с нами Фантин.
Сюй Фантин перешагнул порог. С его мокрых полов одежды на пол капала вода, оставляя на камне тёмный, извилистый след. Словно утопленник, выбравшийся из озёрных глубин, он делал шаг за шагом, приближаясь к главе.
Его движения казались деревянными. Опустившись на одно колено перед наставником, он спросил:
— Учитель в порядке?
Глава качнул головой:
— Я цел. Несколько дней медитации — и всё пройдёт.
Даже если бы раны были смертельны, он не признался бы в слабости перед младшим.
Сюй Фантин протянул мокрую ладонь и коснулся щеки Шэнь Минчжу. Тот, обладая ничтожным уровнем сил, всё ещё пребывал в глубоком беспамятстве.
Глава на мгновение замер, недоуменно наблюдая за ним:
— Фантин?
Сюй Фантин ровным голосом произнёс:
— Учитель, раз младший брат оказался в таком положении, я хотел бы как можно скорее заключить с ним даосскую клятву.
— Что? — глава не ожидал подобного предложения в такой момент.
Сюй Фантин продолжал абсолютно серьезно:
— Я хочу стать его спутником на пути Дао. Так я смогу лучше заботиться о нём. Когда младший брат очнётся и поймёт, что пересадка не состоялась, его сердце будет разбито. Нам нужно отвлечь его, не дать умереть от горя. К тому же, после всех сегодняшних бед нашей школе не помешает радостное событие.
Глава внимательно всматривался в его лицо, чуя какой-то подвох. Но движения Сюй Фантина были преисполнены нежности, а взгляд казался искренним. Возможно... он действительно питал к Минчжу глубокие чувства?
Старейшины тут же подхватили:
— Да! Фантин прав! Нам нужно радостное событие!
— Глава, Фантин так предан Минчжу, соглашайся!
— О чём тут думать? Они выросли вместе, и Фантин души в нём не чает.
Глава долго размышлял, переводя взгляд с бессознательного ученика на Сюй Фантина, и наконец кивнул:
— Хорошо. Раз ты так великодушен, что готов взять его даже в таком состоянии... Я вверяю Минчжу тебе. Через пару дней устроим церемонию.
— Благодарю, учитель. Я буду беречь Минчжу, — Сюй Фантин забрал юношу из рук главы, обнял его и стал аккуратно проталкивать пилюлю ему в рот. Лицо его при этом исказила безумная, жуткая улыбка.
Капли дождя стекали по его щекам и падали на лицо Шэнь Минчжу, оставляя липкие следы.
«Я буду очень, очень хорошим для тебя...» — мысленно прошипел Сюй Фантин.
Видя такую заботу, глава окончательно успокоился.
Вдруг за окном снова прогрохотал мощный раскат грома. Присутствующие изменились в лице.
Второй старейшина прошептал:
— Неужели... этот Чэн И... сформировал ядро?
Следом за первым прогремел второй удар грозы. Лу Наньсин тоже завершил переход.
Сюй Фантин опустил голову, скрывая лютую ненависть. «Всего лишь формирование золотого ядра. Экая невидаль...»
Он хотел было закрыть уши Шэнь Минчжу, но тот от раскатов грома пришел в себя. Шэнь Минчжу распахнул сухие глаза, бессмысленно огляделся и уставился на Сюй Фантина:
— Старший брат... моё ядро...
Осознав происшедшее, он брыкался, отталкивал старшего брата и с воплями начал бить себя кулаками по животу:
— Моё ядро! Моё ядро! Не хочу своё, не хочу-у-у!
Сюй Фантин крепче сжал его в объятиях и сдавленно прошептал:
— Подожди пару дней. Старший брат уйдет в медитацию, а потом пойдет и убьет их для тебя. Я отомщу. Мы завяжем узлы Дао, не плачь, я за всё отплачу им.
Он стиснул юношу так, что хрустнули кости:
— Тебе ничего не нужно делать. Просто будь послушным и стань моим спутником.
Лу Наньсин сбежал, Чэн И сбежал. Но Шэнь Минчжу никуда от него не денется. Пусть Чжу Цинчэнь лишил его чести перед всеми — что с того? Он — спаситель этого мира, у него всё ещё тысячи способов достичь бессмертия!
* * *
У подножия горы занимался рассвет. Дождь прекратился.
Лу Наньсин открыл глаза и выдохнул остатки мутной ци. В теле ощущалась небывалая лёгкость, разум был чист, а от ночного бодрствования не осталось и следа усталости.
Он поднял глаза и встретился взглядом с Чжу Цинчэнем:
— Учитель?
Чжу Цинчэнь приложил указательный палец к губам: «Тш-ш», — и указал на Чэн И.
Тот сидел рядом в безупречной позе лотоса с закрытыми глазами, слегка насупив брови.
Лу Наньсин замер, затаив дыхание, и стал внимательно наблюдать за товарищем.
Спустя некоторое время Чэн И тоже медленно выдохнул и разомкнул веки, встретившись с устремленными на него взглядами.
Он удивленно моргнул и тепло улыбнулся:
— Бессмертный почтенный, старший брат Лу.
Чжу Цинчэнь протянул руки. Юноши послушно подставили запястья. Послав тонкие нити духовной энергии в их каналы, наставник проверил состояние их тел.
— Как вы себя чувствуете?
Чэн И ответил первым:
— Очень необычно и приятно. Духовные силы возросли многократно. В море сознания образовался светящийся золотой шарик, от него исходит тепло. Это и есть золотое ядро?
— Да, — Чжу Цинчэнь улыбнулся. — А ты, Наньсин?
— У меня то же самое!
В оригинале Лу Наньсин, будучи тяжело раненным, сформировал ядро за три месяца с помощью редких снадобий. В этот же раз, будучи абсолютно здоровым и под личным руководством Чжу Цинчэня, он справился всего за месяц. А Чэн И оказался даже чуть быстрее.
Опасаясь, что столь быстрый прогресс мог повредить их каналам, Чжу Цинчэнь ещё раз детально перепроверил всё. Но никаких отклонений не нашлось.
Убедившись, что всё в порядке, Чжу Цинчэнь поднялся, отряхнул полы халата и обратился к бродячим заклинателям:
— Всё прошло успешно. Спасибо вам за ночное дежурство.
Лу Наньсин и Чэн И тоже вскочили и глубоко поклонились соратникам:
— Благодарим! Огромное вам спасибо!
Защищавшие их заклинатели вышли из тени бамбука и отмахнулись:
— Пустяки!
Затем они с некой осторожностью посмотрели на Чэн И, пытаясь придать своим лицам максимально естественное выражение:
— Чэн И... А то, что ночью произошло...
Чэн И задорно кивнул:
— Да, всё именно так, как сказал старший брат Лу! Эти ублюдки в парчовых одеждах хотели украсть моё ядро! Бессовестные твари!
— Вот же бесстыдники! Хорошо, что ты не пострадал, иначе как бы мы смотрели друг другу в глаза?
— Раз у них не вышло с тобой, они найдут другую жертву. Я прямо сейчас пойду в самый большой трактир и расскажу всем о «подвигах» школы Сюаньтянь!
— И я с тобой!
Чэн И почесал затылок:
— Спасибо вам, братья.
— Да брось ты! — Бродячие заклинатели по очереди похлопали его по плечу. — Так ты, получается, вовсе не сох по их старшему брату?
—... Разумеется! Я просто хотел выманить змею из норы.
— Мы так и знали! Разве наш Чэн И мог позариться на такого слизняка?
Смущённый Чэн И спрятался за спину Чжу Цинчэня.
Наставник погладил его по голове, прерывая расспросы, и обратился к бродячим заклинателям:
— В знак благодарности Лу Наньсин приглашает всех вас к себе домой на жареное мясо.
Лу Наньсин опешил: «Учитель?! Я разве такое говорил?!»
Но заклинатели уже не слушали возражений. Они обступили Лу Наньсина со всех сторон:
— Спасибо, старший брат Лу!
— Вот это щедрость!
Шумная компания увлекла Лу Наньсина в сторону деревни.
Чжу Цинчэнь намеренно задерживал шаг, идущий рядом Чэн И услышал его тихий голос:
— Даже если ты питал к нему чувства — в этом нет ничего постыдного. Каждый может оступиться. Ты не виноват, тебя просто обманули.
— Угу, — Чэн И смущённо уткнулся носом в плечо. — Но они же засмеют меня, если узнают, так что я лучше промолчу.
Чжу Цинчэнь тихо рассмеялся, и Чэн И послушно поплёлся след в след за ним.
* * *
Компания прибыла в деревню семьи Лу.
Солнце уже поднялось, и крестьяне вовсю работали в поле. Вдруг из леса выскочил Лу Наньсин:
— Я вернулся!
Услышав знакомый голос, деревенские радостно подняли головы:
— Наньсин вернулся?!
Но тут же радость на их лицах сменилась подозрительностью:
— Постой-ка... Ты же ушёл всего месяц назад! Тебя что, выгнали за прожорливость?! Или ты опять натворил делов?!
Лу Наньсин чуть не поперхнулся:
— Вы чего?! Какой прожорливый?! Я вернулся вместе с Учителем! И привёл друзей!
— Да ну? — усомнились крестьяне.
— Да! — Лу Наньсин побежал назад и под руки вывел Чжу Цинчэня на открытое место. — Вот мой Учитель! Меня никто не выгонял!
Чжу Цинчэнь с улыбкой подтвердил:
— Верно, не выгоняли. Более того, он сформировал золотое ядро и теперь...
Он торжественно поднял руку юноши вверх, будто вручал кубок:
—...первый заклинатель на стадии Золотого ядра в деревне семьи Лу!
Крестьяне облегчённо вздохнули, бросили мотыги, подошли ближе и стали хлопать Лу Наньсина по плечам, проверяя, раздался ли он в широте и вырос ли.
— Хорош, хорош!
— Гордость нашей деревни!
Из дома, опираясь на клюку, вышел старый староста:
— Что за шум? Что случилось?
— Староста! Наньсин сформировал золотое ядро! В нашей деревне появился настоящий заклинатель!
— Что?! — Староста широко раскрыл глаза, морщины на его лице разгладились от восторга.
Он мгновенно повернулся к крестьянам:
— Живо, бросайте работу! Сегодня никто не пашет! Забивайте свинью, забивайте бычка, доставайте красную ткань! Я пойду оповещу остальные дворы — сегодня у нас пир!
Староста уже собирался бежать, но заметил Чжу Цинчэня и спешно отвесил ему глубокий поклон:
— Спасибо вам, Бессмертный почтенный! Ваш талант наставника невероятен!
Заметив бродячих заклинателей, он добавил:
— А это ваши ученики? Поэтому подождите немного, мы мигом всё приготовим!
Деревенские действовали споро: кто резал скот, кто носил воду. К вечеру всё было готово.
На поляне в центре деревни сдвинули столы и развели огромный костёр. Чжу Цинчэня, несмотря на его скромные отказы, усадили на самое почётное место. По левую руку от него восседал староста, по правую — Лу Наньсин и Чэн И. Остальные заклинатели устроились рядом. Даже журавлю, в которого воплотилась Система, преподнесли целую миску отборного духовного риса.
Чжу Цинчэнь принимал угощения со всех сторон. Лу Наньсин крутился возле него, подкладывая лучшие кусочки сочного жареного мяса и подливая хмельную настойку.
Мясо было нарезано тонкими ломтиками и прожарено до хрустящей корочки. Чжу Цинчэнь отправлял кусок за куском в рот.
Густое рисовое вино источало сладкий аромат. Лу Наньсин наполнил пиалу наставника:
— Учитель!
Чэн И поднял свою пиалу:
— Бессмертный почтенный, за вас! Спасибо вам огромное!
Чжу Цинчэнь приподнял свою в ответ:
— Не стоит благодарностей.
Видя это, остальные заклинатели тоже дружно поднялись с мест:
— Бессмертный почтенный!
Чжу Цинчэнь посчитал их в уме. Пятнадцать человек. Если пить с каждым персонально, это ж пятнадцать пиал рисового вина! Он же лопнет!
Он поспешно остановил их:
— Хватит, хватит. Одной пиалы достаточно. Идите лучше попейте с деревенскими, у них крепкая закалка.
— Слушаемся! — Заклинатели со смехом осушили свои чаши.
Чжу Цинчэнь повернулся и столкнулся с сияющим взглядом Лу Наньсина.
Он нахмурился:
— Ты чего выдумал?
Лу Наньсин поднял кувшин и долил вино наставнику:
— Я ведь ваш официальный ученик...
Бродячие заклинатели возмутились:
— Это кто тут неофициальный?!
— Да уйдите вы, я не про вас! — отмахнулся Лу Наньсин и продолжил: — Учитель, я ведь пришел раньше них, так что...
— Ладно-ладно, — Чжу Цинчэнь выпил вино и перевернул пиалу, показывая сухое дно. — Всё, иди жарить мясо.
— Есть! — Лу Наньсин уселся у костра и принялся усердно переворачивать ломтики на углях.
Вскоре заклинатели и крестьяне окончательно сдружились, распивая вино и распевая песни.
Лу Наньсин наложил целый холмик мяса для Учителя, и Чжу Цинчэнь отправил его гулять.
Позже ночью Лу Наньсина окончательно развезло от хмеля. Крестьяне хотели было увести его спать, но он вырвался, огляделся и, шатаясь, побрёл к Чжу Цинчэню.
Свалившись у ног наставника, он вцепился в подол его халата и горько зарыдал:
— Учитель... У меня нет ни отца, ни матери... Только ты ко мне так добр, да ещё и учишь магии... Ты мне как отец! В моих мечтах отец был именно таким!
Чжу Цинчэнь замер с куском мяса во рту, с недоумением глядя на юношу. Сформулировано было как-то странно... Но да ладно. Как говорится, один день учитель — всю жизнь отец.
Чжу Цинчэнь почесал за ухом, обмакнул мясо в дикий сливовый соус и отправил в рот.
В следующую секунду Чэн И, услышав пьяные вопли Лу Наньсина, тоже подскочил, отпихнул того плечом и вцепился в ноги Чжу Цинчэня:
— Враньё! Бессмертный почтенный — моя матушка! В моих снах мама была именно такой нежной! Все говорили, что я глупый, и только Учитель был со мной добр, хвалил меня и говорил, что я умница, прямо как мамочка!
Чэн И тоже пьян в дрова.
Чжу Цинчэнь замер: «Чего?! Ты мне ещё и пол поменял?!»
Лу Наньсин не сдавался и пытался оторвать соперника от ноги наставника:
— Пошёл прочь! Это мой отец! Мой Учитель!
Чэн И мёртвой хваткой вцепился в халат:
— Не уйду! Это моя мамочка!
Чжу Цинчэнь округлил глаза: «Вы вообще слышите, какую дичь несёте?!»
Он отставил пиалу и попытался высвободить ноги:
— Система, спасай!
Система, сидевшая в теле журавля, успела смолотить миску духовного риса и тайком лизнуть крестьянского вина. Услышав призыв, она пьяно подлетела к хозяину и в шоке заголосила:
— Ты что, стал "мужчиной-мамочкой"?!
Чжу Цинчэнь поперхнулся:
— Сам ты мужчина-мамочка!
Журавль налетел сверху и стал клевать руки Лу Наньсина и Чэн И:
— Прочь! Пошли прочь! Это мой хозяин! Я его единственная мамочка!
Великая битва началась.
Пьяные юноши не отпускали ноги Чжу Цинчэня, а журавль яростно хлопал крыльями и клевал их, пытаясь отбить своего хозяина.
В итоге разнимать их пришлось всей деревней вместе с заклинателями.
Когда зачинщиков с трудом утаскивали спать, они отчаянно тянули руки к Чжу Цинчэню и плакали:
— Учитель! Меня оговорили! Не бросай меня-а-а!
Система-журавль приземлилась рядом с Чжу Цинчэнем, расправила крылья и обняла его, утверждательно заявляя свои права:
«Это мой птенец!»