На грандиозной церемонии восшествия Сяо Чэнъаня на престол произошёл переполох: Чжу Цинчэнь неожиданно потерял сознание и рухнул навзничь.
Князь-регент Северной Чжоу среагировал мгновенно — подхватил его на лету и отнёс в прохладную тень под навес.
Чжэньго-гун бросился за дворцовыми лекарями, старый генерал Вэй поспешил с флягой воды, и даже сам новый император, подхватив одной рукой тяжёлые полы ритуального одеяния, а в другой судорожно сжимая нефритовый скипетр-гуэй, кубарем слетел с жертвенного алтаря.
— Учитель?!
— Сяо-гунъе! Сяо-гунъе, вы меня слышите?!
Находясь в полузабытьи, Чжу Цинчэнь смутно слышал тревожные возгласы. Сказать что-либо в ответ он не мог — губы не слушались.
Юйвэнь Шу, уложив его к себе на колени, расстегнул воротник его халата и стал обмахивать лицо широким рукавом:
— Разойдитесь! Не обступайте его, дайте человеку дышать.
— Слушаемся, слушаемся! — придворные тут же подались назад.
Сяо Чэнъань, растолкав толпу, выбежал вперёд:
— Как учитель?! Быстрее, зовите лекарей! Подайте мои императорские носилки!
Старый генерал Вэй протянул пиалу с водой, но Чжу Цинчэнь сейчас явно не мог пить. Юйвэнь Шу отмахнулся, заставляя убрать воду, и крепко надавил большим пальцем на точку под носом Чжу Цинчэня.
Никакой реакции.
Юйвэнь Шу надавил сильнее.
На этот раз Чжу Цинчэнь слегка зашевелился и тихо простонал.
Чиновники просияли:
— Очнулся! Очнулся!
— Учитель Чжу? — Юйвэнь Шу продолжал давить на точку.
— Больно... Кто меня щиплет?
— Я, — Юйвэнь Шу держал его в объятиях и с искренней тревогой вглядывался в его лицо. — Как вы, Великий воспитатель?
Окончательно придя в себя, Чжу Цинчэнь попытался выскользнуть из его рук, но хватка регента оказалась мертвой.
Юйвэнь Шу взял из рук генерала Вэя пиалу, проверил температуру воды и поднёс к его губам:
— Сделайте глоток.
— Спасибо, — Чжу Цинчэнь пригубил тёплую воду, и к нему постепенно вернулись силы.
Он поднял голову и через плечо Юйвэнь Шу посмотрел на Сяо Чэнъаня. Тот стоял подле них, не находя себе места от волнения:
— Учитель, как вы себя чувствуете? Лекари уже бегут!
Чжу Цинчэнь постарался придать лицу спокойное выражение:
— Со мной всё в порядке, не стоит беспокоиться.
В этот момент в его память хлынул новый пласт воспоминаний, проливая свет на происходящее.
«Вот ведь закрутили сюжет! В этом мире сразу два главных героя-уке, оттого он и называется "совместным"».
Чу Юньян и Сяо Чэнъань оказались связаны одной судьбой, и история каждого была трагичнее некуда.
Чжу Цинчэнь и раньше недоумевал, как государству удавалось выстоять при бесчинствах тирана Сяо Чэнмина. Оказывается, падение династии пришлось именно на долю Сяо Чэнъаня.
Этому парню не повезло больше всех. Творил безумства Сяо Чэнмин, издевались над Юйвэнь Цзанем его приближённые, а расплачиваться за всё пришлось Сяо Чэнъаню. Ему достались лишь руины государства и трагический финал, унёсший и его собственную жизнь.
Чжу Цинчэнь отвёл взгляд и принялся разглядывать ряды сановников.
Он помнил, что от Северной Чжоу в составе посольства прибыл...
Точно. Взгляд Чжу Цинчэня скользнул по толпе и остановился на Юйвэнь Цзане.
Прибывшую для мирных переговоров делегацию Северной Чжоу возглавлял именно он. Благодаря тому что Сяо Чэнмина свергли на три года раньше срока, Сяо Чэнъань взошёл на престол совсем юным.
Сейчас Юйвэнь Цзань представлял собой лишь четырнадцатилетнего дерзкого мальчишку, который ещё не научился скрывать свои чувства. Он стоял на краю площади с абсолютно безучастным видом, будто происходящее его ни капли не касалось.
Заметив на себе взгляд Чжу Цинчэня, он мгновенно сменил выражение лица на сочувственное и с фальшивым усердием изобразил обеспокоенность.
Чжу Цинчэнь сжал кулаки:
«Система, а я не могу прямо сейчас подскочить и задушить этого гадёныша?»
Система сжалась в светящийся клубок:
«Нельзя! Ключевые сюжетные сцены ещё не пройдены. Как ты его убьёшь?»
«Даже в совместном мире нужно строго следовать сюжету?»
«Естественно! Сцена с принцем-заложником не сыграна, спасение на охоте не произошло, мир продолжает двигаться по заданным рельсам. Сейчас ты не можешь его ликвидировать».
«Ладно, пусть живёт».
Чжу Цинчэнь перевёл взгляд на Юйвэнь Шу.
Тот ещё не подозревал об опасности, надвигающейся на его племянника, и лишь бережно поддерживал Чжу Цинчэня, тыльной стороной ладони проверяя, нет ли у того жара.
В этот момент подоспели императорские носилки.
Сяо Чэнъань засуетился:
— Быстрее! Поднимите учителя, отнесите в покои и немедленно доставьте лекарей!
Отдавая приказания слугам, он сам потянулся помогать. Но Юйвэнь Шу продолжал крепко держать Чжу Цинчэня.
Чжу Цинчэнь слегка сжал его руку и тихо произнёс:
— Не волнуйтесь, жара нет. И будьте осторожны с этим Юйвэнь Цзанем.
С этими словами Чжу Цинчэнь с трудом выскользнул из его объятий.
Слуги обступили его, а Сяо Чэнъань указывал дорогу:
— Живее, живее! Сюда!
Едва увидев пышные императорские носилки, Чжу Цинчэнь замер и попятился:
— Нельзя, никак нельзя...
Ему и так приписывали замыслы узурпатора, а усевшись в императорский паланкин, он окончательно навлечёт на себя гнев всей дворцовой знати. Ни за что!
Сяо Чэнъань окликнул генералов:
— Чжэньго-гун, генерал Вэй, помогите же!
Император приказал — генералам ничего не оставалось, кроме как подскочить с двух сторон и подхватить Чжу Цинчэня под руки.
Чжу Цинчэнь повис в воздухе, беспомощно болтая ногами:
— Послушайте, я в порядке! Просто голова закружилась, уже всё прошло! Я не сяду туда! На помощь!
Но повеление государя не оставляло места для возражений.
Не успел Чжу Цинчэнь опомниться, как его бесцеремонно усадили на мягкие подушки.
Сяо Чэнъань, словно заботливый слуга, семенил рядом:
— Поднимайте! Идите ровно, не трясите учителя!
Чжу Цинчэнь попытался воззвать к разуму:
— Ваше Величество, со мной правда всё хорошо! Церемония не окончена, вернитесь на алтарь...
Он крикнул стоявшим неподалёку чиновникам:
— Вы что застыли?! Уведите Его Величество обратно! Чего вы ждёте?!
— Да-да, разумеется! — придворные опомнились и бросились перехватывать императора.
— Ваше Величество, ритуал ещё не завершён! Выбегать с алтаря непозволительно по канонам, вернитесь и дождитесь окончания церемонии!
— Незавершённый обряд может прогневать Небеса, вернитесь!
Чу Юньян воспользовался суматохой, выскользнул из толпы и подбежал к носилкам:
— Я провожу учителя и прослежу за лекарями. А вы, господа, позаботьтесь о церемонии.
Чиновники поклонились:
— Полагаемся на вас, генерал.
Лишь Сяо Чэнъань недовольно надулся. Почему Чу Юньяну можно идти с учителем, а ему, императору, отказывают даже в таком малом? Это просто нечестно!
Однако под давлением сановников Сяо Чэнъаню пришлось вернуться на жертвенный помост.
* * *
Чу Юньян сопровождал Чжу Цинчэня до Дворца Чанцю, где прежде проживал Сяо Чэнъань.
Естественно, Чжу Цинчэнь не дерзнул войти в главные покои и попросил высадить его у дверей бокового флигеля.
Едва носилки опустились, он поспешно соскочил на землю. Сиденье императорского паланкина казалось ему усыпанным иглами.
Чу Юньян заботливо обустроил для него кушетку, взбил подушки, укрыл мягким покрывалом и подал пиалу с горячим чаем:
— Учитель в последнее время совсем себя не бережёт. Вы упали в обморок от переутомления, вам нужен покой.
— Угу, — Чжу Цинчэнь сделал небольшой глоток. — Я в норме. Если лекари ещё не вышли, пусть лучше не приходят...
Не успел он договорить, как Чу Юньян спохватился, поднялся и выбежал к слугам:
— Узнайте, почему до сих пор нет лекарей! Они что, заблудились?!
Сделав распоряжение, он вернулся в комнату.
Чжу Цинчэнь лишь вздохнул. Он-то надеялся избежать визита лекарей, а вовсе не поторопить их. Ну да ладно.
Он отпил ещё немного чая, как вдруг над самым ухом раздался ликующий голос системы, сопровождённый звуком виртуальных фейерверков:
«Ого, Чэнь-Чэнь, да ты настоящий любимец публики!»
Чжу Цинчэнь от неожиданности поперхнулся:
— Кхм-кхм...
Чу Юньян тут же подскочил и стал бережно поглаживать его по спине:
— Учитель, что с вами?!
А система продолжала вещать:
«Ученик в тебе души не чает, чиновники боготворят, даже главный злодей не сводит глаз! Все от тебя в восторге!»
Чжу Цинчэнь закашлялся ещё сильнее, схватившись за грудь. Ещё немного, и он бы точно задохнулся от этой «радостной» новости.
В этот момент в покои ввалилась целая делегация во главе с седобородым главным лекарем.
Увидев, как тяжело кашляет Чжу Цинчэнь, старик нахмурился, заподозрив неладное, и прямо с порога бросился к нему с лечебным ларчиком.
Чжу Цинчэнь пытался махать руками, показывая, что с ним всё в порядке, но лекарь цапнул его за запястье и крепко сжал пальцы на пульсе.
— Сяо-гунъе, не сопротивляйтесь...
— Да я просто поперхнулся! — пытался вырваться Чжу Цинчэнь.
Однако лекарь прищурился и с самым серьёзным видом погрузился в чтение пульса.
Вскоре церемония на алтаре завершилась, и в покои ворвалась толпа придворных во главе с императором. Увидев работающего лекаря, они мгновенно затихли.
Когда старец отнял руку, Сяо Чэнъань подался вперёд:
— Господин лекарь, что с учителем?
Старик погладил пышную бороду и с глубоким чувством изрёк:
— Опираясь на мой многолетний опыт...
Сяо Чэнъань вытянул шею:
— Что там?
Чжу Цинчэнь тоже уставился на него с немым вопросом.
Лекарь вздохнул и торжественно произнёс:
— Сяо-гунъе день и ночь радеет о государственных делах, забывая про сон и еду. Чрезмерные труды истощили его телесные силы. А сегодня, в день восшествия Его Величества на престол, с его души наконец спал тяжкий камень. От великой радости дух вырвался на волю, и от сильного волнения Сяо-гунъе лишился чувств!
Чжу Цинчэнь лишился речи.
Он ведь просто случайно поперхнулся водой! Что за ахинею несёт этот старик?!
Он огляделся по сторонам.
Сяо Чэнъань глядел на него с нескрываемым трепетом, а чиновники вытирали слёзы умиления. Сяо-гунъе столько вынес ради государства, он истинный образец верности и доблести!
Чжу Цинчэнь едва удерживал фасад. Чжэньго-гун, а ты-то чего плачешь?! Это же перебор!
Сяо Чэнъань повернулся к лекарю:
— Откройте государственную казну! Берите любые снадобья и редкие коренья, главное — восстановите здоровье учителя!
— Благодарю... Ваше Величество... — выдавил Чжу Цинчэнь.
Сяо Чэнъань сжал его ладонь и по-детски улыбнулся:
— Учитель, не переживайте! Наши лекари творят чудеса, они обязательно продлят вашу жизнь до ста лет!
Чжу Цинчэнь глянул в его сияющие глаза и почувствовал подвох. Этот мальчишка желает ему долголетия только для того, чтобы он до ста лет разгребал за него государственные дела?! Бывают же такие императоры! Заставить дряхлого старика без зубов сидеть над бумагами!
Чжу Цинчэнь молча выпростал руку из его ладони. Едва взошёл на престол, а уже научился хитрить!
Лекарь настоял, что больному нужен покой. Чиновники покорно удалились, оставив Сяо Чэнъаня дежурить у кушетки.
Юный император шмыгнул носом:
— Учитель, вам правда не больно?
— Всё хорошо, — отрезал Чжу Цинчэнь. — Ещё лет сто смогу вести твои дела.
— Я не про то! — смутился Сяо Чэнъань. — Я правда за вас волнуюсь.
— Знаю, знаю, — Чжу Цинчэнь погладил его по голове, но тут же вспомнил о важном. — Кстати, раз уж выдалась свободная минута, надо навести порядок среди твоей дворцовой челяди.
— Да это не горит, вы бы лучше отдохнули!
— Нет, этим нужно заняться прямо сейчас.
Чжу Цинчэнь до сих пор помнил евнуха Чэнь Сюня из первоначального сюжета. Тот мало того что обкрадывал и третировал юного Сяо Чэнъаня, так после двадцати ударов палками и изгнания из дворца сразу побежал перемётываться к врагу! Оставлять такого человека рядом с императором — всё равно что держать под боком пороховую бочку. Нужно немедленно выбросить его вон.
Чжу Цинчэнь поднялся, оправив халат и направился к выходу. Сяо Чэнъань поплёлся следом.
У самых дверей Чжу Цинчэнь остановился, обернулся и потянул императора вперёд:
— Чего ты плетешься сзади? Ты — государь, я — твой подданный. Государь идёт первым.
— А, точно, — Сяо Чэнъань ещё не привык к новому статусу.
Войдя в главный зал, Сяо Чэнъань воссел на престол. Чжу Цинчэнь устроился по правую руку и позвал:
— Эй, кто-нибудь!
В зал немедленно вошёл пожилой евнух и отвесил низкий поклон:
— Чего изволит Сяо-гунъе?
— Ты теперь главный управляющий Дворца Чанцю?
— Так точно, звать меня Чэн Жуй, — евнуху было около сорока, лицо чисто выбрито, вид опрятный и подтянутый.
— Приказываю собрать всю дворцовую челядь перед главным входом. Даю полчаса.
— Слушаюсь! — Чэн Жуй молниеносно испарился.
Чжу Цинчэнь не спеша попивал чай. Не прошло и полчаса, как все евнухи и слуги Дворца Чанцю выстроились на плацу перед дворцом.
Сяо Чэнъань взошёл на престол на три года раньше, чем в оригинале, и оставался наивным юношей. Он радовался, что слуги больше не смеют над ним издеваться, и даже не подумал сменить персонал. Чжу Цинчэнь по неосторожности тоже ограничился лишь назначением нового управляющего, а остальных не тронул. Так что перед дворцом стояли те самые слуги, что прислуживали ему в бытность князем Каном. Всего десятка полтора.
Они стояли, опустив руки.
Чжу Цинчэнь позволил управляющему Чэн Жую встать в тени зала, а остальных оставил париться на солнцепёке. Сам же продолжал смаковать чай.
Солнце палило беспощадно. Евнухи покрылись потом и, пользуясь добротой императора, начали утирать лица рукавами и перешептываться.
Среди них не было невиновных. Годами они наживались на безответном мальчишке, вытягивая из него всё до нитки, так что заболев, он смел лишь лепетать «простите». Сейчас постоять на жаре — наименьшая кара за всё, что они заставили его пережить.
Чжу Цинчэнь молча допил чай и со звонким «клик» опустил пиалу на стол.
Слуги вздрогнули и мгновенно затихли.
Чжу Цинчэнь поднялся и неторопливо подошёл к порогу зала. Сложив руки на груди, он проговорил ледяным тоном:
— Вы, я гляжу, люди непростые. По десять лет выслуживались во Дворце Чанцю, обросли связями, решили, что стали всемогущими и удержать вас некому?
Евнухи почувствовали неладное, вытерли пот и испуганно уставились на него:
— Сяо-гунъе...
— Воровали, отлынивали от работы, глумились над Его Величеством — и всё ради того, чтобы набить себе брюхо?
— Сяо-гунъе, помилуйте! — слуги рухнули на колени и забили лбами о камни. — Мы виноваты! Пощадите!
Пока они молили о прощении, личная охрана Чжу Цинчэня вынесла несколько сундуков. На каждом из них были наклеены имена владельцев — всё это изъяли во время обыска в их комнатах.
Увидев сундуки, евнухи побледнели.
В прошлый раз, когда Сяо Чэнъань уезжал на молебен, они разграбили его покои. А потом случилось невероятное — юный князь вернулся, чтобы взойти на престол! Во дворце ввели строгий режим, вынести вещи на продажу они не успели, а отдавать награбленное жаба давила. Они решили припрятать добро: мол, князь Кан станет императором и про такую мелочь не вспомнит. Несколько дней их действительно никто не трогал, и они решили, что пронесло. И надо же было Сяо-гунъе устроить обыск!
Чжу Цинчэнь откинул крышку одного из сундуков и достал маленькое золотое украшение в виде замочка. На нём чётко выгравировано имя Сяо Чэнъаня.
Дальше пошли другие вещи: нефритовый венец, драгоценные снадобья из лекарственной палаты и даже... личная одежда и платки!
Ладно ткань — её можно продать. Но готовое платье и носовые платки?! Зачем они евнухам?
Чжу Цинчэня озарила мерзкая догадка. Неужели эти твари...
Он обернулся и посмотрел на тихо сидевшего Сяо Чэнъаня, затем взглянул на имя на сундуке:
Чэнь Сюнь.
Прекрасно. Именно он.
Чжу Цинчэнь подал знак евнуху Чэн Жую и отступил в глубь зала.
Чэн Жуй мгновенно всё понял. Спорить со слугами лично Сяо-гунъе не подобало по статусу — для этого и нужен главный управляющий. Это была проверка его профпригодности. Если он не справится с такой дрянью, замену найдут быстро.
Чэн Жуй принял строгий вид и гаркнул:
— Кто здесь Чэнь Сюнь?!
После паузы из толпы вылез молодой евнух лет семнадцати, ровесник Сяо Чэнъаня.
— Отвечаю господину управляющему... Я Чэнь Сюнь.
Он стоял на коленях, опустив голову, но сквозь прорехи виднелись упитанные щеки и круглый подбородок. Выглядел он куда сытее и крупнее самого императора — видать, жил на широкую ногу. В его сундуке нашли шелковые платки с изысканной вышивкой, тогда как Сяо Чэнъань посылал вести Чжу Цинчэню на обрывках грубого холста.
Чэн Жуй строго спросил:
— Зачем ты прятал у себя платки и личные вещи Его Величества?
— Я... — Чэнь Сюнь забегал глазами. — Я...
— Ты возомнил себя ровней государю?! Задумал скверну во дворце?! — надавил Чэн Жуй и повернулся к Чжу Цинчэню. — Господин, этот мерзавец питал нечистые замыслы...
Чэнь Сюнь испугался и закричал:
— Нет! Нет! Я не смел и помышлять о таком! Я просто...
— Что «просто»?! Зачем тебе исподнее Его Величества?!
— Я... — пролепетал евнух. — Я сам его носил.
Чэн Жуй обомлел:
— Ты носил вещи государя?!
— Да... Мне во дворце не хватало одежды, и Его Величество из жалости отдал мне свои...
Чжу Цинчэнь кивнул стражникам. Те подскочили, заломили Чэнь Сюню руки и дернули рукава его халата.
Под серым сукном служебной одежды действительно виднелось белоснежное шелковое белье с узорами.
Чжу Цинчэнь вспомнил их первую встречу: на Сяо Чэнъане было заношенное, короткое бельё, едва прикрывавшее тело. Оказывается, всё лучшее у него просто отбирали!
При завязавшейся возне из пазухи Чэнь Сюня с металлическим звоном выпала золотая подвеска в виде лотоса. Охранник подхватил её и передал Чэн Жую, а тот на вытянутых руках поднёс Чжу Цинчэню.
Чжу Цинчэнь сжал драгоценность в кулаке и ледяным взглядом въелся в Чэнь Сюня. Какая немыслимая наглость!
Почуяв неладное, Чэнь Сюнь забил лобом о камни:
— Сяо-гунъе, пощадите! Пощадите!
Вдруг он поднял глаза на сидевшего в глубине зала Сяо Чэнъаня и во весь голос возопил:
— Но ведь Его Величество сам пожаловал мне всё это!
Чжу Цинчэнь от изумления расширил глаза. Даже Сяо Чэнъань вскочил со своего места. Что за дикую чушь он несёт?!
Чэнь Сюнь, решив, что молчание Чжу Цинчэня означало замешательство, воодушевился:
— В прежние дни Его Величество видел, что мы с ним одного возраста, пожалел меня, сироту, лишенного еды и тепла, и сам отдал мне эти вещи! Иначе разве дерзнул бы я открыто носить их?!
Он набрался наглости и заявил:
— Это воля Его Величества! А Сяо-гунъе обвиняет меня в краже... Вы что же, идете против воли государя?!
Сяо Чэнъань не выдержал и закричал:
— Наглая ложь! Бред собачий!
Он подбежал к Чжу Цинчэню и затряс головой:
— Учитель, я ничего ему не дарил!
Он никогда ничего не жаловал Чэнь Сюню. Каждый раз, когда из казны присылали вещи, Чэнь Сюнь первым бежал их делить. Поначалу он плакался о своей тяжелой доле, и доверчивый Сяо Чэнъань по доброте душевной делился с ним. Но потом Чэнь Сюнь просто стал забирать всё себе без спросу, а другим слугам врал, будто ничего не привозили.
Поскольку во дворце они были единственными ровесниками сходного телосложения, Чэнь Сюнь годами присваивал одежду Сяо Чэнъаня. А теперь смеет заявлять о «высочайшем пожаловании»!
Сяо Чэнъань задыхался от гнева:
— Я этих вещей в глаза не видел! Как я мог их даровать?! Откуда в тебе столько дерзости — возводить поклёп на Великого воспитателя?! Тебе жить надоело?! Эй, стража!
Чжу Цинчэнь придерживал его за рукав, давая знак не вмешиваться, и кивнул Чэн Жую: «Действуй».
Чэнь Сюнь всё пытался выкрутиться:
— Это правда был дар Его Величества! Просто государь изволил забыть, а я...
Хлёсткий удар перебил его на полуслове.
Голова Чэнь Сюня откинулась в сторону, а на белой щеке мгновенно налился багровый след от ладони.
Чэн Жуй рявкнул:
— Тварь неблагодарная! Кто привёл тебя во дворец?! Кто учил тебя правилам?! Кто позволил тебе нагло лгать и клеветать на первого сановника империи?! Император стоит прямо перед тобой, а ты смеешь обвинять Сяо-гунъе в неповиновении?!
Чэнь Сюнь схватился за пылающую щеку, из его глаз брызнули слёзы:
— Я... Я знаю, что я из семьи преступников! Из-за конфискации имущества меня сослали во дворец! Но как вы смеете так унижать меня?!
Чэн Жуй чеканил каждое слово:
— Из семьи преступников?! Твой дед был казнён за растрату военной казны и измену государству! Прежний император лично подписал указ о конфискации! Тебе что, при аресте обещали, что во дворце ты будешь жить как наследный принц?!
— Ты объедал и обкрадывал Его Величество — это ли не узурпация?! Ты лгал и клеветал на высших чиновников — это ли не преступление?! Ты жрал в три горла, наряжался в шелка, а когда тебя поймали с поличным, смеешь распускать сопли и орать об унижении?! Дрянь наглая!
Чэнь Сюнь не смог вымолвить ни слова и лишь беспомощно глотал слёзы.
Сяо Чэнъань стоял в зале, раскрыв рот от изумления. Вот это да! Как лихо он его умыл! Мне подле себя нужны именно такие люди!