Когда Чжоу Цзыцяня со скандалом выставили из университета Цзинхуа, его дед, старик Чжоу Янь, сразу принялся обдумывать план эвакуации. Раз уж Цзинда отказался принимать щедрые пожертвования и строить новые корпуса на деньги семьи Чжоу, в мире найдутся другие учебные заведения, менее прихотливые к источнику средств.
Внук против поездки за границу не возражал. Учиться он, разумеется, не хотел — ему просто требовалось убраться с глаз долой и переждать пару лет, пока уляжется шумиха. А там он вернётся назад всё тем же чистым, безупречным молодым господином Чжоу.
Проблема заключалась лишь в том, что успеваемость Цзыцяня находилась на самом дне, а отправляться в заурядный колледж гордость ему не позволяла. Подавай исключительно престижный университет. Задача вырисовывалась не из лёгких.
В то утро Чжу Цинчэнь привёл троих студентов на стажировку в головной офис компании и натолкнулся на семейство Чжоу прямо в холле первого этажа.
Старик Чжоу, привыкший к размеренной жизни и нежарким подтопленным утрам, выглядел откровенно разбитым. Мешки под его глазами набухли и потемнели. Опираясь на клюку, он тяжелым грузом висел на локте внука перед закрытыми дверями лифта.
Завидев Чжу Цинчэня и Сяо Шу, Цзыцянь мгновенно изменился в лице. На его физиономии отразилась дикая смесь ярости, стыда и животного страха. Сцепив зубы, он всё же сдержался и демонстративно отвернулся. Кулаки Сяо Шу и едкий язык Учителя Чжу въелись в его память слишком глубоко.
Заметив реакцию внука, старый Чжоу обернулся. Поняв, кто перед ним, он вытаращился на Цинчэня с такой лютой ненавистью, будто перед ним стоял заклятый враг, сгубивший весь его род. Казалось, подскочи старик ещё на шаг — и вопьётся ногтями в горло.
Чжу Цинчэнь же лишь поручил студентам вызвать лифт, а сам безмятежно взглянул на вельможу и слегка кивнул:
— Утречко!
У старика от подобной наглости едва не дух перехватило.
Цинчэнь отступил на шаг в сторону, потеряв к нему всякий интерес.
Система тут же сместилась вслед за хозяином и приземлилась на его плечо:
«Видал? Будешь и дальше до трёх ночи в телефоне залипать — к старости в такое же сморщенное измождённое пугало превратишься».
Цинчэнь на секунду застыл:
«Всё, всё, больше никаких ночных сидений...»
«Вчера ты до трёх утра смотрел мультики про Сверхчеловека, — раздался над ухом демонический шёпот Системы. — Тебе конец. Когда очнёшься в своём настоящем теле, сразу станешь дряхлым древнекитайским дедом».
Цинчэнь состряпал плаксивую мину:
«Я больше не буду, честное слово! Не пугай меня, хнык...»
С тихим дзиньканьем двери лифта разъехались. Старик Чжоу с внуком поспешно прошмыгнули в кабину для высшего руководства, напоследок метнув в Цинчэня ядовитый, полный желчи взгляд.
Цинчэнь проводил студентов в служебный лифт и нажал нужную кнопку.
— Учитель Чжу, вам вовсе не обязательно каждый день провожать нас до места, — тихо произнёс Сяо Шу. — Мы и сами прекрасно дойдём.
— И слышать ничего не желаю, — строго отрезал Цинчэнь. — Сейчас обстановка напряженная. А если вас опять кто-нибудь попытается прижать? Я обязан держаться рядом.
Ребята растроганно закивали, принявшись хором благодарить наставника.
И лишь Система у его уха произнесла с нескрываемым скепсисом:
«Да тебе просто невмоготу пропустить зрелище, как Хо Цзюнь будет раскатывать этого старого хрыча».
Пойманный с поличным, Цинчэнь лишь смущённо улыбнулся.
На пятом этаже, едва выпроводив студентов, Цинчэнь получил сообщение на телефон:
[Учитель Чжу, срочно поднимитесь ко мне.]
Даже не успев набрать ответ, он проконтролировал, что стажёры приступили к работе, и бросил на ходу:
— Я поднимусь к генеральному директору Хо. Начинайте пока без меня.
Через пару минут Цинчэнь уже шагал по паркету перед кабинетом президента компании. На пороге он едва не столкнулся со строгим мужчиной в костюме — юристом семьи Чжоу.
— Настоятельно прошу вас прибыть на заседание совета директоров без опозданий, — сухо уронил тот через плечо.
— Буду вовремя, — отозвался Хо Цзюнь, восседавший за массивным столом из красного дерева. Прямо за его спиной на стене красовалась каллиграфическая надпись: «Гармония в семье — залог процветания».
Юрист смерил Цинчэня холодным взглядом и выскользнул за дверь.
— Хо-цзон? — Цинчэнь переступил порог.
Хо Цзюнь поднял голову. Увидев гостя, уголки его губ чуть тронула едва заметная усмешка:
— О, Учитель Чжу. Заходите.
— Вас вызывают на совет? — уточняюще спросил Цинчэнь.
— Заседание назначено на девять, — Хо Цзюнь указал взглядом на аккуратно отглаженный чёрный костюм, висевший на манекене у стены, и стопку папок. — Мой личный ассистент сегодня взял отгул. Не сочтёте за дерзость, если я попрошу вас временно исполнить его обязанности?
Цинчэнь сложил пальцы в знак «ОК»:
— Без проблем. Что нужно делать?
Спустя полчаса Чжу Цинчэнь, облачённый в приталенный тёмный костюм, с высоко поднятой головой шествовал по остеклённому коридору следом за Хо Цзюнем, сжимая в руках внушительную пачку документов.
Идеальный личный помощник в действии.
«И зачем он заставил тебя нацепить этот алый галстук-бабочку?» — подала голос Система, летевшая под боком.
Цинчэнь поправил яркий аксессуар на шее:
«А по-моему, выглядит отлично. Тебе так не кажется?»
«Выглядит-то неплохо, да только к месту ли? Вы идёте на жесткие разборки акционеров, а не на светский раут».
«Главное — стиль».
Они остановились перед дубовыми дверями главного зала заседаний на верхнем этаже. В этот момент из соседнего лифта вышли несколько миноритарных акционеров:
— Хо-цзон.
Быстрые кивки, скупые приветствия — между ними без лишних слов установилось негласное понимание. Хо Цзюнь толкнул тяжелую створку.
За длинным столом уже восседал Чжоу Янь. Он заранее занял председательское кресло во главе стола, желая всем видом продемонстрировать свой непререкаемый авторитет. Откинувшись на спинку и раскинув локти по подлокотникам, он небрежно бросил внуку:
— Не дергайся. Всё под контролем.
Цзыцянь угодливо закивал:
— Спасибо, дедушка.
Заметив вошедших, старик Чжоу властно повелительным жестом указал на свободные места:
— Проходите, садитесь.
Его властное повеление все проигнорировали. Каждый молча занимал отведённые позиции. Хо Цзюнь подвёл Цинчэня к первому креслу по левую сторону стола и лично отдвинул для него стул, ровным тоном заметив:
— Раз уж главное место заняли без спроса, присядем здесь. Тут тоже вполне сойдёт.
— Ты... — задохнулся от возмущения Цзыцянь.
Но стоило Цинчэню вскинуть на него холодный взгляд, как парень тут же прикусил язык и юркнул за спину деда.
Цинчэнь тем временем раскладывал на столе бумаги.
Вскоре зал заполнился до отказа. В задних рядах бесшумно расположились ассистенты с ноутбуками, и над помещением поплыл сухой рокот клавиш.
Старик Чжоу прокашлялся и щелкнул тумблером настольного микрофона:
— Уважаемые акционеры, коллеги. Давно не виделись. Я — Чжоу Янь.
Его взгляд медленно скользнул по лицам присутствующих:
— Старик Чжан, старик Сунь, старик Лю...
Те, к кому он обращался, даже головы не подняли. Кто-то уставился в столешницу, кто-то едва заметно кивнул из чистой вежливости. Старик перебирал имена былых соратников, пытаясь сыграть на давней дружбе и давя авторитетом.
Имя Хо Цзюня он демонстративно пропустил.
В ответ стояла глухая, тяжелая тишина. Никто не спешил поддержать разговор.
Тогда Чжоу Янь тяжело поднялся с помощью трости и отвесил присутствующим глубокий, отработанный поклон:
— Всё, что натворил мой внук Цзыцянь — результат моего упущения в его воспитании. Приношу всем вам свои искренние извинения.
Цзыцянь покорно согнулся вслед за дедом.
Но тишину в зале этот жест не разбил.
Своими выходками Чжоу Цзыцянь буквально пустил компанию под откос. Который день подряд корпорация Чжоу не сходила с первых строчек скандальных хроник, сети пестрели призывами к бойкоту, контрагенты массово расторгали договоры, а акции стремительно летели в пропасть. Даже сегодня утром падение продолжалось.
Театральный поклон не мог перекрыть миллионные убытки. Бизнесмены сидели за этим столом ради прибыли, и сопливые излияния виновников катастрофы никому не были нужны.
Не дождавшись сочувствия, старик с каменным лицом опустился обратно в кресло:
— Я собрал вас сегодня по двум причинам. Во-первых, принести личные извинения. Во-вторых, представить план компенсации.
Слово «компенсация» немного оживило аудиторию — на него устремились несколько хмурых взглядов.
— Я поручил подсчитать все финансовые потери за последние дни. И я даю вам личное слово: в течение трёх лет компания не только закроет все бреши, но и выйдет в плюс. Корпорация Чжоу поднялась с нуля моими руками. Вы все знаете мои возможности. Я гарантирую...
— А я-то грешным делом подумал, ты живыми деньгами расплачиваться собрался, — перебил его ядовитый смешок из глубины зала.
Старик Чжоу поперхнулся на полуслове, его лицо пошло багровыми пятнами.
Стоило одному сорвать плотину, как на него тут же обрушился шквал возмущения:
— Именно! Старик Чжоу, ты отлично устроился!
— Твой недоумок-внук пустил всё по ветру, мы несём убытки, а ты просишь у нас три года?! Ты в своем уме?
— Компания и без тебя обязана приносить прибыль! На кой чёрт нам твои сказки?
— Век воли не видать! Всадил нас на сотню миллионов, а теперь корчит благодетеля: «Не бойтесь, братцы, лет за три-то года я вам эту сотню отработаю»! Ты сам-то слышишь, какую ахинею несешь? Это были НАШИ деньги! С какой стати мы должны ждать три года, чтобы вернуть своё?!
— Проблема в том, что твоё отродье лишило нас дохода, который принадлежит нам по праву!
Старик Чжоу вскинул руки, пытаясь перекрыть нарастающий шум:
— Я понимаю вашу горечь! Но раз уж так вышло, мы должны сплотиться и вместе преодолеть этот кризис...
— Ищи дураков! Сплачиваться с виновником нашей нищеты?!
— Это ТВОЙ кризис, старик! Нам его с тобой не делить!
Голос Чжоу Яня утонул в общем гвалте, но он выкрикнул, подавшись вперёд:
— Тишина! Я дам вам гарантии! Я принял решение лично вернуться к управлению и снова возглавить холдинг!
Зал мгновенно затих.
Решив, что аргумент сработал, старик воодушевленно продолжил:
— Вы знаете, на что я способен. Под моим личным руководством нам понадобится не три года, а всего один! Один год — и компания вернётся на прежний уровень!
Он резко повернул голову в сторону Хо Цзюня:
— А что до текущего скандала... Помимо глупости самого Цзыцяня, в случившемся есть неоспоримая вина замгенерального директора Хо!
Хо Цзюнь, до этого спокойно наблюдавший за представлением, чуть приподнял бровь и перевёл на него взгляд.
Старик почувствовал себя хозяином положения и чеканно произнёс:
— Если бы господин Хо в первый же день принял жесткие меры и погасил волну в прессе, дело не дошло бы до катастрофы. Поэтому я объявляю своё решение. Пользуясь правами мажоритарного акционера, я снимаю Хо Цзюня с должности заместителя генерального директора. Все его полномочия я принимаю на себя.
В зале повисла тяжелая пауза.
Каждый в этой комнате знал реальный вклад Хо Цзюня в развитие бизнеса. Перекладывать на него вину за глупость собственного внука было чистейшей воды рейдерством. Но семья Чжоу исторически удерживала контрольный пакет, и формально старик имел право диктовать условия.
Чжоу Янь победоносно взглянул на оппонента:
— Господин Хо, прошу передать все дела моему секретарю. Отдел кадров подготовит документы на увольнение и рассчитает компенсацию.
— Я против! — рябью прокатился громкий выкрик.
— С тех пор как Хо-цзон взял руль в свои руки, показатели росли каждый квартал! Старик Чжоу, твой внук насрал посреди комнаты, а ты валишь всё на человека, который за ним убирал?! Мы тут не слепые!
— Я тоже против! Когда делили дивиденды — ты греб больше всех. А как припёрло — выкидываешь нормального руководителя?! Ты за кого нас держишь?
— И не надо тут петь про «компанию, которую ты создал с нуля»! Чушь собачья! Не залей мы сюда бабло в своё время, твоя лавочка давно бы пошла с молотка!
Эти люди не были утончённой аристократией — здесь собрались жёсткие дельцы. И когда старик попытался перекрыть им кислород, они перестали выбирать выражения.
В Зале заседаний поднялся невообразимый ор. Лица деда и внука стали землянисто-серыми. Они рассчитывали, что авторитет основателя и контрольный пакет позволят легко выбросить Хо Цзюня за борт, но столкнулись с глухой стеной ненависти.
— Скажу прямо, Чжоу! Я тебе не верю! Ни на грош!
— Ты выжил из ума, старик! А твоё сопливое сокровище... — акционер брезгливо ткнул пальцем в сторону Цзыцяня. — Сам-то соображаешь, кто он такой?
Цзыцянь вспыхнул:
— А что я?! Ну скажи, что я сделал?!
Советник грохнул кулаком по столу:
— Да ты тупой, как пробка, и дрянной до мозга костей! Ещё и корчишь из себя пуп земли! Когда твой дед отбросит коньки и ты унаследуешь акции, я лично сделаю всё, чтобы вышвырнуть тебя на улицу!
Цзыцянь застыл от шока, его лицо перекосило:
— Да как ты смеешь...
— Ты сам напросился! — огрызнулся бизнесмен. — Седьмой десяток людям, а они должны терпеть выходки маменькиного сынка! В зеркало на себя глянь, чучело!
Цзыцянь, пользуясь молодостью и ростом, закатал рукава и подался вперёд, но дед жестко перехватил его руку. Разъярённая толпа только и ждала повода — дай внуку кого-то тронуть, и их разорвут прямо в кабинете.
Акционер брезгливо ухмыльнулся и откинулся на спинку:
— А вот Хо-цзон в эти дни пахал за двоих. Выпускал заявления, выкупал просевшие акции...
Старик Чжоу вытаращился на него, словно услышал нечто немыслимое:
— Выкупал акции?! Он...
Хо Цзюнь не спеша выпрямился и ровным тоном ронил:
— Снимать меня с должности уже немного поздно.
Старик резко повернулся к нему, глотая воздух.
Хо Цзюнь включил микрофон и слегка постучал по нему пальцем. В зале мгновенно установилась тишина. Чжу Цинчэнь поспешно кликнул мышкой, выводя картинку с ноутбука на огромный настенный экран.
— Прежде всего, благодарю коллег за доверие, — произнёс Хо Цзюнь. — Моё предложение остаётся в силе: если вы верите мне, мы вместе вытащим компанию из этой ямы. Если нет — я готов лично выкупить ваши пакеты по курсу, предшествовавшему скандалу.
Он сделал паузу и посмотрел прямо в глаза старейшине клана Чжоу:
— И второе. Мне следует уведомить присутствующих... А также вас с внуком. На сегодняшний день личный пакет акций под моим контролем составляет тридцать процентов.
Цзыцянь, не смысливший в структуре капитала, выкрикнул:
— Ну и что?! У дедушки всё равно больше!
Старик Чжоу с силой прижал внука к креслу. Как в семейной корпорации чужак мог сконцентрировать тридцать процентов?! Акции всегда продавались мелкими долями, дробными пакетами... Откуда у него такой объём?!
Неужели всё это время Хо Цзюнь скупал бумаги за его спиной?
Юрист семьи Чжоу нагнулся к уху старика и что-то быстро зашептал.
Чжоу Янь тут же вскочил, потрясая клюкой:
— Хо Цзюнь! Ты не являешься законным акционером! Продажа акций третьим лицам без согласия остальных владельцев недействительна! Я своего согласия не давал! Это незаконно!
— Вы совсем потеряли память, — спокойно оборвал его Хо Цзюнь. — Десять процентов ценных бумаг принадлежали мне с самого первого дня.
Старик замер, глотая воздух:
— Что... Что ты несёшь?!
— Забыли? — негромко напомнил Хо Цзюнь. — Тридцать лет назад из-за ваших бездарных решений корпорация Чжоу оказалась на грани банкротства. Финансовая артерия была перерезана. Чтобы найти инвесторов, вы соблазнили молодую госпожу из семьи Хо из Наньчэна, пользуясь своей тогда ещё не оплывшей жиром внешностью и лживыми речами.
Чжоу Янь побледнел как полотно и закричал во весь голос:
— Замолчи! Заткнись, Хо Цзюнь!
— Вы поклялись ей, что ваша первая жена давно мертва, обещали любить её и отдавать долю в бизнесе, — продолжил Хо Цзюнь без единой эмоции в голосе. — На её деньги вы спасли компанию от краха. А вернувшись в столицу, просто выбросили госпожу Хо из жизни. Наньчэн далеко, и здесь вас все считали сожителями, а её — вашей содержанкой.
— На самом деле эта женщина — моя мать. Именно она инвестировала в ваш тонущий бизнес и получила десять процентов акций, оформив их на целевой фонд для своего сына. Когда она скончалась, вы забрали меня в дом Чжоу, ликвидировали фонд и переписали эти акции на себя, совершив банальное хищение моего имущества.
Вот какова была истинная причина, почему Хо Цзюнь выбился из вереницы внебрачных детей и удержался в доме. Не из-за покорности и не из-за смены фамилии.
У него были права на капитал. А старик Чжоу держал его под боком, чтобы контролировать чужие десять процентов.
— Враньё... — задрожал губами старик. — Я знать не знаю никакой госпожи Хо...
— А этот документ вам знаком? — перебил Хо Цзюнь.
Цинчэнь кликнул клавишей, и на проекторе развернулся скан пожелтевшего от времени договора. Внизу чётко выделялась личная подпись и отпечаток пальца Чжоу Яня.
Улики были неопровержимы.
Старик задыхался, его лицо наливалось дурной кровью:
— Ну и что?! Пусть даже тридцать процентов! Я всё равно главный держатель!
— Если я не ошибаюсь, — продолжил Хо Цзюнь, — дивиденды по этим десяти процентам вы присваивали себе все эти годы?
— Да, я! И что ты мне сделаешь?!
— Присвоение чужого имущества в особо крупных размерах — это уголовная статья, — подвёл итог Хо Цзюнь. — К тому же юристы подскажут: официально мы с вами не родственники. Вы так и не признали меня сыном. Так что я потребую вернуть всё до последнего юаня. И ещё: я и остальные акционеры единогласно блокируем ваше решение о моём увольнении.
Он поднялся с кресла:
— Более того. Ваши с внуком действия нанесли колоссальный ущерб репутации и финансовому состоянию корпорации. Вы больше не имеете права занимать руководящие посты. Мы уже отправили коллективное обращение в контролирующие органы. В судебном порядке вас лишат права голоса, а ваши акции будут принудительно выкуплены компанией.
На экране вспыхнул документ с подписями всех присутствующих за столом акционеров.
Старик Чжоу с ужасом уставился на бывших соратников:
— Старик Чжан... Старик Ван... Вы... Вы с ним за одно?!
Те лишь отвернулись.
— Это общее решение, — подвёл черту Хо Цзюнь. — И последнее. У меня на руках есть заключение из Первой народной больницы.
Цинчэнь в последний раз щелкнул мышкой.
— Чжоу Янь. В июне этого года вам был поставлен диагноз: ранняя стадия болезни Альцгеймера. Несмотря на прогрессирующее слабоумие, вы пытались удержать власть. Учитывая, что в последние дни вы судорожно ищете пути отправки внука в зарубежный вуз, ваш план очевиден.
Хо Цзюнь смерил его ледяным взглядом:
— Все эти сказки про «три года на восстановление» — обычная дымовая завеса. Вы хотели залезть в кассу, перевести десятки миллионов на счета иностранного университета под видом пожертвования, вывезти Цзыцяня за границу, а нас оставить с долгами и впадающим в маразм стариком. Я прав?
Цзыцянь обомлел:
— Дедушка... Ты... Ты мне ничего не говорил... Ты болен?!
Акционеры вчистую вчитывались в медицинское заключение на экране: «...наблюдается стойкая утрата когнитивных функций, провалы в памяти, прогрессирующий Альцгеймер».
В зале будто взрыв прогремел.
— Старый пёс! — взревел один из директоров, грохнув кулаком. — Для тебя только твой щенок — человек, а мы все — грязь под ногами?!
— Утечки он перекрывать собрался! За наш счёт своего выродка отмазать решил?!
— Да я тебя собственными руками задушу, сволочь!
Схема была шита белыми нитками. Выживший из ума старик хотел выкачать из компании последние соки, отправить любимого внука за кордон, а прочим оставалось бы закрывать долги перед банками и разгребать руины.
Старик Чжоу пытался прокричать что-то в оправдание, но стоявший рядом акционер с мясом вырвал провод его микрофона.
Подскочив к столу, он замахнулся массивным металлическим корпусом, но в последний момент пожалел древнего деда и с отмаши врезал тяжелым предметом прямо в лоб Чжоу Цзыцяню.
Хрясь!
— Пошёл ты к черту со своей семейкой! — рявкнул мужчина.
— Цзыцянь! Цзыцянь! — заверещал старик.
Парень отлетел к стене, на его лбу наливалась багровая рана, из которой по щеке хлынула струйка крови:
— Уроды...
Старик взмахнул тростью, пытаясь защитить внука, но его тут же скрутили сразу три человека:
— Сидеть, маразматик! Совсем из ума выжил! Не хватало ещё, чтобы ты тут копыта откинул, а нам отвечать!
Старика с силой впечатали обратно в кресло. А вокруг Цзыцяня образовалась плотная толпа. В кутерьме ему прилетали вполне ощутимые тумаки, пинки и пощёчины. Раз уж семейка Чжоу решила пустить их по миру, пару ласковых этот паршивец заслужил. В крайнем случае скажут — сам упал.
— Хо-цзон! — выкрикнул кто-то из толпы. — Что делаем дальше?!
— Я уже вызвал полицию, — ответил Хо Цзюнь. — Мошенничество, сокрытие диагноза, попытка растраты. Пускай разводят оперативные группы.
— Нет! — забился в чужих руках Чжоу Янь. — Только не полиция!
Хо Цзюнь не обратил на него внимания:
— Нам нужно немедленно запустить процедуру отчуждения их долей и официально откреститься от действий семейства Чжоу. Только так можно спасти котировки.
— Верно! Звоните в органы! — поддержал совет.
Семью Чжоу окончательно отрезали от управления.
Всё это время Хо Цзюнь неподвижно сидел во главе стола, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие.
Цинчэнь повернул к нему голову и ехидно подмигнул.
Вдруг избитый, окровавленный Цзыцянь вырвался из рук акционеров и с диким криком указал пальцем на Цинчэня и Хо Цзюня:
— Они... Они вместе! Они с самого начала всё спланировали!
Хо Цзюнь лишь неторопливо откинулся на спинку кресла и вальяжно положил руку на головку стула Чжу Цинчэня, открыто встречая безумный взгляд Цзыцяня.
В его глазах читался четкий ответ:
«Да, мы в одной связке. И что ты нам сделаешь?»