— Юй Бай!
Корпуса Цзинда были возведены в изысканном парковом стиле, и вдоль открытых галерей тянулись искусственные горки из камня, утопающие в тенистых бамбуковых зарослях.
Юй Бая рывком дернуло назад. Потеряв равновесие, он перевалился через низкую ограду и со всего маху рухнул прямо на острые валуны. Раздался глухой удар и исполненный боли вскрик.
Чжу Цинчэнь в ужасе ахнул и, схватившись за подоконник, попытался выскочить в окно. Студенты в аудитории тоже кинулись к выходу, и лишь Сун Хуайшу остался стоять на месте — ошеломленный, не в силах поверить в произошедшее.
Перемахнув через раму, Чжу Цинчэнь первым делом оттолкнул Сун Хуайшу с дороги и бросился к юноше:
— Как ты? Сильно ушибся?
Юй Бай сидел на корточках, согнувшись в три погибели. На лбу у него зияла рана, из-под сжатых пальцев струилась алая кровь, быстро капая на землю и собираясь в темную лужицу.
— Учитель... — сбившимся от плача голосом пролепетал он. — Больно-то как... Я что, лицо изуродовал?
Чжу Цинчэнь успокаивающе погладил его по спине:
— Тише-тише, не разговаривай и не дергайся. Я сейчас вызову скорую, потерпи немного.
У Чжу Цинчэня от этой картины замирало сердце. Вытащив телефон, он набрал номер неотложки, а затем сразу же позвонил в университетский медпункт, чтобы дежурный врач прибежал и оказал первую помощь.
— Кроме лба, ничего больше не ушиб?
— Нет, — Юй Бай качнул головой.
Чжу Цинчэнь тут же мягко придержал его за макушку:
— Не крути головой. Встать сможешь?
— Смогу.
Зажав лоб одной рукой, а другой упершись в колено, юноша попытался подняться. Чжу Цинчэнь осторожно подхватил его под локоть:
— Не спеши. Я помогу тебе выйти на улицу, посидишь на скамейке. Медработник уже бежит.
— Хорошо.
Чжу Цинчэнь подозвал подоспевших студентов, и те заботливо увлекли пострадавшего к выходу.
Оставшись у альпинария, Чжу Цинчэнь внимательно осмотрел камни. На одном из выпирающих валунов отпечатался свежий кровавый след — ровно там, куда пришелся удар. Ударься Юй Бай чуть ниже, в глаз или висок, случилась бы непоправимая трагедия. По сути, его ученик прошел в шаге от гибели.
Ощутив холодную волну запоздалого страха, Чжу Цинчэнь обернулся к Сун Хуайшу.
Тот стоял ни жив ни мертв, окончательно растеряв всю спесь.
— Я сообщу обо всем руководству университета, — отрезал Чжу Цинчэнь и прошёл мимо.
Сун Хуайшу инстинктивно дернулся, желая схватить учителя за рукав, но с ужасом обнаружил, что его пальцы мелковато и непрерывно дрожат.
Все кончено. Юй Бай — младший сын главы мощнейшей корпорации «Юйши». Сначала он оклеветал Чжу Цинчэня, а теперь еще и покалечил наследника богатого семейства. Что с ним теперь будет?! Его ведь не просто исключат — его уничтожат!
Если эта история выплывет наружу, о его позоре узнает весь университет.
Опомнившись, Сун Хуайшу кинулся следом. Когда ситуация приняла столь скверный оборот, оставалось только умолять о прощении и молиться, чтобы Юй Бай, который раньше души в нем не чаял, сжалился и не стал раздувать скандал.
Студенты усадили Юй Бая на скамью в коридоре, и вскоре прибежал школьный врач с аптечкой. Осмотрев рану, он лишь покачал головой: рассечение было слишком глубоким, обычный пластырь тут не помогал, требовалось срочно ехать в больницу и накладывать швы.
Чжу Цинчэнь непрерывно находился рядом, параллельно набирая номера куратора и родителей Юй Бая.
Вскоре ко входу с сиреной подкатила машина скорой помощи. Врачи выскочили наставить носилки.
— Сюда, быстрее! — замахал им Чжу Цинчэнь. — Студент сильно травмировал голову!
Юй Бая аккуратно погрузили в салон. Чжу Цинчэнь шагнул следом, но напоследок повернулся к застывшим у дверей студентам:
— Я поеду с ним. А вы возвращайтесь в общежитие и будьте осторожны на дорогах.
Когда двери машины уже начинали смыкаться, к ним протиснулся Сун Хуайшу. С пылающим от стыда лицом он забормотал:
— Учитель Чжу... Насчет сегодняшнего... Я не...
— Не задерживай врачей! — строго оборвал его Чжу Цинчэнь. — Твой куратор с тобой свяжется, жди в корпусе!
Сун Хуайшу хотел было влезть в салон, чтобы доехать до больницы и сгладить вину, но гордость не позволяла ему прямо признать ошибку, а окрик преподавателя и вовсе заставил его остолбенеть.
Не обращая на него больше внимания, Чжу Цинчэнь кивнул фельдшеру:
— Я его преподаватель, поеду в качестве сопровождающего. Закрывайте.
Двери захлопнулись, и реанимобиль, взревев сиреной, умчался прочь. Сун Хуайшу остался стоять на асфальте в полном одиночестве.
В салоне Юй Бай, лежа на кушетке, тихонько скулил от боли. Чжу Цинчэнь поглаживал его по плечу, попутно отправляя геолокацию больницы его родителям:
— Тихо, тихо, все хорошо. Мама с папой уже едут. Не крутись, дай врачу наложить временную повязку.
Юй Бай всхлипнул и громко, с отчаянием выкрикнул:
— Учитель, я так жалею! Ну как у меня мог быть такой паршивый вкус?! Я просто идиот!
— А? — Чжу Цинчэнь слегка растерялся, но тут же мягко похлопал его по руке: — Ну-ну, об этом потом поговорите. Сейчас главное — лежать спокойно.
По прибытии в клинику Чжу Цинчэнь сразу повел Юй Бая в процедурный кабинет.
Вскоре подоспели обеспокоенные родители и руководство финансового факультета.
Швы еще накладывали. Юй Бай лежал в кресле под местной анестезией, но все равно крепко сжимал ладонь Чжу Цинчэня и беспрестанно хныкал. Чжу Цинчэнь ласково успокаивал юношу, а заметив в дверях его родителей, сделал им знак пока не входить: Юй Бай был слишком взвинчен, и при виде близких мог дернуться и помешать хирургам.
Отец и мать Юй Бая замерли за стеклом приемного покоя, с разрывающимся сердцем наблюдая за сыном.
Отец Юй — председатель совета директоров крупного холдинга, а мать — один из главных акционеров. Судя по всему, звонок застал их прямо во время важного совещания, поскольку оба были в строгих деловых костюмах.
Отец Юй стоял у окна с хмурым видом, добела сжав сцепленные за спиной пальцы. Госпожа Юй, не в силах смотреть на страдания младшего сына, закрыла лицо руками и отвернулась.
Наконец дверь кабинета открылась.
— Родственники могут войти, — сообщила медсестра. — Травма серьезная, лучше оставить пациента под наблюдением на пару дней. Кто-нибудь, пройдите со мной для оформления госпитализации.
Пока отец Юй ушел к регистратуре, мать поспешила к сыну:
— А-Бай!
Услышав родной голос, Юй Бай снова разрыдался:
— Мамочка! Как же больно!
— Всё-всё, мой хороший, всё позади, — Госпожа Юй аккуратно придержала его за подбородок, с ужасом рассматривая обработанную рану.
Даже с аккуратными швами рассечение выглядело жутко. Маленький молодой господин с детства рос в неге и заботе, разве ведал он прежде подобную боль? Сердце матери сжималось от жалости, на глаза наворачивались слезы.
Вскоре вернулся Отец Юй с креслом-каталкой.
— Палата готова, поехали наверх, отдохнешь.
Родители бережно усадили Юй Бая в кресло и покатили по коридору. Чжу Цинчэнь и кураторы пошли следом.
В отдельной палате Юй Бая уложили на койку. Действие анестезии еще не прошло, и он быстро задремал под присмотром матери.
Отец Юй повернулся к Чжу Цинчэню и сделал приглашающий жест:
— Учитель Чжу, пройдемте.
Они вышли в небольшую приемную при палате.
Председатель Юй уже пересекался с Чжу Цинчэнем во время работы стипендиальной комиссии. К тому же в последнее время младший сын прожужжал все уши дома, без конца восхваляя мудрого и рассудительного Учителя Чжу, так что отец хорошо знал, кто перед ним.
Рассевшись на диванах, Отец Юй поднялся и глубоко поклонился преподавателю:
— Учитель Чжу, спасибо вам огромное. Вы столько времени на нас потратили, побегали... Низкий вам поклон.
Чжу Цинчэнь спешно поднялся в ответ:
— Что вы, это мой долг.
Председатель Юй вздохнул:
— Случившееся слишком серьезно. Мы бы хотели понять: это нелепая случайность или... — Он запнулся, но взгляд его стал тяжелым. — Родители должны знать правду.
Чжу Цинчэнь не собирался ничего утаивать:
— Думаю, вам известно, что у Юй Бая в университете был объект безответной симпатии.
— Да, мы в курсе, — кивнул Отец Юй.
Юй Бай никогда не умел хранить секреты, и в первый же день, как влюбился в Сун Хуайшу, трезвонил об этом на весь дом. Родители тогда лишь посмеивались, считая это детским увлечением.
— Этот студент подавал заявку на повышенную стипендию, но не вошёл в списки победителей, — продолжал Чжу Цинчэнь. — Он вбил себе в голову, будто мы с Юй Баем сговорились и намеренно его завалили. Сегодня он явился подстеречь Юй Бая, чтобы выместить злобу. В ходе перепалки он толкнул его. У меня есть диктофонная запись, можете послушать.
Чжу Цинчэнь достал телефон и запустил аудиофайл.
К этому моменту из палаты вышла и Госпожа Юй, присев рядом с мужем.
Запись началась с середины: из динамика раздались резкие, истеричные обвинения Сун Хуайшу, а затем — спокойные, взвешенные ответы Чжу Цинчэня. Под конец поднялся шум, запись дернулась — Чжу Цинчэнь в спешке сунул телефон в карман, бросившись на помощь ученику.
Прослушав аудио, супруги Юй побледнели от гнева.
Отец сжал кулаки так, что затрещали суставы:
— Сун Хуайшу... Значит, вот как он привык разговаривать с нашим А-Баем!
Госпожа Юй прижала платок к губам:
— А сын-то расписывал его едва ли не святым! Мы-то думали, там действительно достойный юноша, а перед нами обычная мерзкая тварь!
Чжу Цинчэнь закончил:
— Возле моего кабинета висит камера видеонаблюдения, она должна была зафиксировать момент толчка. Я составлю рапорт руководству, университет начнет служебное расследование. Вы можете выдвинуть свои требования.
— Хорошо, — супруги Юй крепко взялись за руки. — Мы незамедлительно свяжемся с нашими юристами.
Убедившись, что с Юй Баем все в порядке и при нем дежурят куратор и родные, Чжу Цинчэнь собрался уходить: во второй половине дня у него числились лекции, да и рапорт требовал оформления.
Отец Юй лично проводил его до выхода из корпуса и усадил в служебную машину с личным шофером.
— Еще раз спасибо вам, Учитель Чжу, — тепло произнес бизнесмен. — Когда А-Бая выпишут, мы обязательно пригласим вас на семейный ужин. Хорошей дороги.
Вернувшись в университет, Чжу Цинчэнь еще издали заметил Сун Хуайшу, нервно мечущегося у дверей его кабинета.
Завидев преподавателя, тот поправил воротник и торопливо шагнул навстречу с преувеличенно тревожным видом:
— Учитель Чжу! Как... как там Юй Бай?
— Ему наложили швы, оставили в палате под наблюдением, — сухо ответил Чжу Цинчэнь.
— Вот и славно... — Сун Хуайшу замялся, а потом добавил: — Сегодняшнее... это правда случайность. Я не думал, что он так плохо держится на ногах...
Чжу Цинчэнь остановился и смерил его ледяным взглядом:
— Не стоит пытаться переложить вину на жертву передо мной — это бессмысленно. Семья Юй уже выходила на связь с ректоратом, и запись с камер видеонаблюдения передана следствию.
— Запись?! — Сун Хуайшу обомлел. Как так?! Он же специально выбрал глухой уголок!
— Дальнейшее зависит от решения семьи Юй. Жди звонка от их адвокатов.
— Адвокатов?! — юноша едва не лишился чувств.
— Ты уже совершеннолетний, так что отвечать придется по всей строгости закона. Впрочем, советую прямо сейчас рассказать обо всем родителям, — добавил Чжу Цинчэнь. — Лучшее, что ты можешь сделать — чистосердечно признать вину и возместить ущерб...
Договорить он не успел: у Сун Хуайшу зазвонил телефон. На экране высветился номер куратора.
— Сун Хуайшу! Немедленно ко мне в кабинет! — прогремело из динамика.
Тот лепетал что-то вроде «да-да, бегу», и, даже не попрощавшись с Чжу Цинчэнем, кинулся прочь.
В голове Чжу Цинчэня раздался возмущенный голос Системы:
— Какой невоспитанный тип! Чэнь-Чэнь, не забивай себе голову этой дрянью, пошли!
— Угу, — Чжу Цинчэнь отпер дверь кабинета. — Похоже, его ничуть не волнует здоровье Юй Бая. Единственное, о чем он печется — как бы не пришлось платить компенсацию.
— Естественно! В романах тропа «крематорий» это называется «глубокой, но скрытной натурой» и «неумением выражать чувства».
— Когда он орал про нечестную раздачу стипендий, у него с выражением чувств все было в полном порядке, — иронично заметил Чжу Цинчэнь. — Неужели какая-то стипендия для него важнее «любимого»?
— Эх, Чэнь-Чэнь, тебе не понять логики главных героев-семе! Их «глубокая любовь» обычно выражается в том, что сколь бы тяжелые травмы ни получил партнер, они продолжают стоять истуканами с легкой поволокой грусти в глазах.
Чжу Цинчэнь передернул плечами:
— Дикость какая-то.
* * *
К счастью, обошлось без осложнений: у Юй Бая не поднялась температура, голова не кружилась, а томография не выявила гематом. Но перепуганные родители все равно дежурили у его постели посменно.
Университет тем временем раскручивал дело на полную катушку. Руководство вызвало Сун Хуайшу и связалось с его семьей.
Сначала планировали усадить стороны за стол переговоров, но у чересчур занятого Председателя Юй не было времени на пустые разговоры — он сразу отправил штат юристов.
Позиция семьи Юй была непреклонна: либо дело передается в полицию и суд (денег и связей у холдинга хватит, чтобы довести процесс до конца), либо мирное соглашение, но на жестких условиях. А именно: официальный выговор от университета с занесением в личное дело, публичные извинения перед Юй Баем и полное покрытие медицинских расходов вкупе с компенсацией морального вреда.
Сун Хуайшу, разумеется, выбрал второй вариант: судимость навеки перечеркнула бы его будущее. Вот только требуемой суммы у него не водилось...
Пришлось искать иные пути.
Сун Хуайшу рассудил так: Юй Бай любил его до беспамятства, не мог же он охладеть в одночасье? О требованиях семьи Юй Бай наверняка ничего не знает. Стоит лишь поговорить с ним тет-а-тет, выпросить прощение — и балованный юноша сам заставит родителей отозвать претензии.
Наведя справки через секретарей, он попытался навестить пострадавшего, но юристы отрезали: пациент не принимает посетителей.
В воскресенье состояние Юй Бая заметно улучшилось. Хотя лоб все еще украшала внушительная повязка, к юноше вернулась прежняя живость, и он уже спокойно разгуливал по палате.
Чжу Цинчэнь приехал навестить ученика. Супруги Юй решили, что пора посвятить сына в детали разбирательства. Они опасались, что добрый и наивный А-Бай пойдет на попятную, поэтому попросили Учителя Чжу помочь с увещеваниями.
Мать ласково сжала руку сына:
— А-Бай, ты только не проявляй мягкосердечия. Ну что хорошего в этом парне? Стоит ли он твоих слез? Славу богу, в этот раз ты отделался лишь рассечением. А если бы травма оказалась тяжелее? Что бы мы с отцом делали?
Отец Юй поддержал супругу:
— Я беседовал с этим Сун Хуайшу. Высокомерный, упрямый и невероятно эгоистичный тип. Вы абсолютно не подходите друг другу. И дело вовсе не в бедности его семьи, а в жизненных ценностях. У него искаженное мировоззрение: он убежден, будто весь мир вращается вокруг него и плетет против него интриги. Ты пытаешься помочь ему выбить стипендию — он видит в этом подачку; он проваливает конкурс — обвиняет тебя в кознях. С таким человеком ты всю жизнь будешь виноват во всех его бедах.
Чжу Цинчэнь, сидевший подле, с одобрением кивнул: золотые слова!
Юй Бай послушно выслушал родителей и честно проговорил:
— Папа, мама, не волнуйтесь. Я правда больше его не люблю и бегать за ним не собираюсь.
Супруги Юй переглянулись с нескрываемым недоверием. Неужели? Еще неделю назад он был готов на всё ради своего кумира, а тут сдался без боя? Они-то готовились запереть его дома и вести воспитательные беседы сутками!
— И... к предложенным нами условиям у тебя нет претензий? — осторожно уточнил отец.
Юй Бай мотнул головой:
— Никаких!
Родители обомлели.
Юй Бай осторожно коснулся повязки на лбу и со всей серьезностью произнес:
— Папа, мама, Учитель Чжу... Очутившись на грани жизни и смерти, я словно очнулся от долгого сна. Я четко осознал: Сун Хуайшу — гнилой человек. Я больше никогда не буду совершать глупостей, честно!
— Вот и славно, — облегченно выдохнула мать. — Главное, что ты все понял. А если тебе нравятся парни — не беда, у наших знакомых полно замечательных сыновей, выйдешь из больницы — со всеми познакомим!
— Ну, с этим можно не спешить... — засмущался юноша.
В этот момент у Отца Юй зазвонил телефон. Это был главный юрист:
— Председатель Юй, Сун Хуайшу пришел в больницу и требует встречи с молодым господином. Он стоит внизу...
Услышав это, Отец Юй поспешно вышел в коридор, дабы сын не услышал ненавистное имя. Госпожа Юй последовала за мужем.
В палате остались только Чжу Цинчэнь и Юй Бай.
Преподаватель внимательно вгляделся в лицо ученика:
— Сун Хуайшу наверняка пришел просить прощения. Ты действительно не хочешь его видеть?
Юй Бай твердо качнул головой:
— Не хочу!
Потянув рану, он ойкнул и прижал руку ко лбу, после чего добавил:
— Учитель, я правда словно переродился. Прошлого не вернуть.
— Это хорошо, — Чжу Цинчэнь кивнул, но в душе его зародилось сомнение.
Система тут же подала голос:
— Чэнь-Чэнь! Он без конца повторет про "жизнь и смерть" и "перерождение". Неужели к нему вернулась память из оригинального романа?! Во многих книгах перерождение начинается именно после удара головой!
Звучало логично.
Чжу Цинчэнь прищурился и настойчиво спросил:
— А-Бай, почему твои чувства к нему так резко угасли?
Юй Бай смущенно глянул на дверь и тихонько хихикнул:
— А разве про такое можно рассказывать учителю?
— Конечно, — Чжу Цинчэнь едва не выпятил грудь. — Учитель умеет хранить секреты!
— Тогда скажу, — Юй Бай подвинулся ближе.
Чжу Цинчэнь подался вперед, готовый выслушать сакральную тайну о перерождении и мести.
Юй Бай понизил голос до шепота:
— Учитель... В тот день, когда Сун Хуайшу вцепился мне в плечи и подскочил прямо к моему лицу...
— Ну?
— У него все лицо налилось кровью, шея раздулась, он тяжело дышал и орал — вылитый взбесившийся павиан! А поры на носу и щеках так расширились... Это было настолько уродливо и мерзко! Меня едва не вывернуло прямо на него!
— А? — Чжу Цинчэнь застыл с открытым ртом.
Так ты не переродился?! У тебя просто рухнул образ прекрасного принца?!
Юй Бай скривился, словно проглотил муху:
— Я-то влюбился в него, когда увидел ночью под фонарем: такой чистенький, в белой рубашке, загадочный... А тут он превратился в какого-то монстра! Стоит мне вспомнить его имя — перед глазами сразу всплывают эти ужасные расширенные поры! Бе-е-е!
Чжу Цинчэнь сдержал смешок и сочувственно погладил его по плечу. Что ж, тоже весомая причина.
Вскоре в палату вернулись родители.
— А-Бай, мы прогнали Сун Хуайшу. Пути назад нет.
Юй Бай с трудом подавил подступивший к горлу комок тошноты:
— Я и не собирался поворачивать назад.
— Вот и умница, золотой мой мальчик, — улыбнулась Госпожа Юй. — А знаешь, кто к нам прилетел?
— Кто? — Юй Бай приподнялся на подушках.
Чжу Цинчэнь тоже любопытно обернулся к двери.
На пороге стоял высокий, статный мужчина в безупречно скроенном деловом костюме. Наклонив голову, он с невозмутимым видом поправлял платиновую запонку на манжете.
Юй Бай ойкнул и сжался, ища защиты за спиной Чжу Цинчэня:
— Братик?.. Ты же был за границей на переговорах? Как ты тут оказался?
Старший брат? Так у них в семье есть еще и старший наследник!
Супруги Юй с гордостью представили:
— Учитель Чжу, это наш старший сын — Юй Синчжоу. Синчжоу, а это Учитель Чжу, любимый преподаватель нашего А-Бая.
Мужчина слегка наклонил голову:
— Здравствуйте, Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь с искренним изумлением уставился на вошедшего:
— Господин Юй?..
Родители уселись на край койки, продолжая беседовать с младшим сыном, а Чжу Цинчэнь и Юй Синчжоу опустились на диванчик у окна.
Госпожа Юй с улыбкой заметила:
— А-Бай раньше был самым настоящим «влюбленным дурачком». И в кого только уродился? У нас в роду отродясь таких генов не водилось! Взять хоть нас с отцом, хоть твоего брата — все с головой ушли в работу. Синчжоу вон до сих пор ни с кем не встречался, один ты у нас такой романтик.
— Ну ма-ам... — пробормотал Юй Бай. — Я же обещал, что исправлюсь и буду брать пример с брата.
В этот момент Система и Система Главного Злодея бесшумно активировали свои виртуальные окуляры, направив сенсоры под низкий журнальный столик.
Там, в тени столешницы, Юй Синчжоу крепко сжимал ладонь Чжу Цинчэня, переплетя свои пальцы с его, и еле слышно шептал ему на ухо:
— Чжу Цинцин... Я в прошлой жизни свиней резал, а тут очнулся — вокруг одни инородцы лопочут, чуть заикой не остался. Чжу Цинцин, ты чего со мной не разговариваешь?
Системы синхронно переглянулись:
Неужели Главный Злодей и вправду совсем не «влюбленный дурачок»?..